Мой маленький фюрер

— Что-то у меня такое ощущение, что сегодня что-то пойдёт не так, — уныло сообщила Твайлайт, когда она вместе со Спайком и остальными друзьями приближалась к замку Принцессы Селестии. — Да и Пинки Пай куда-то пропала... — Она как всегда убежала вперёд, — успокоил её Спайк. — Она всегда так делает. Всё будет нормально. Внезапно где-то далеко послышался радостный визг, и перед компанией показалась запыхавшаяся Пинки Пай. Теперь на её крупе вместо трёх воздушных шариков красовалась чёрная чернильная свастика, кое-как нарисованная. На лице Пинки Пай были сразу все радостные эмоции — радость, восторженность и остальные синонимы. — Смотрите, друзья! — воскликнула Пинки Пай, показывая свою новую метку. — Что это? — сморщилась Эпплджек, всем своим видом показывая недовольство. — Не по моде, — покачала головой Рарити. — Пинки Пай, где же твои шарики? — спросила Флаттершай с ноткой беспокойства. — Похоже на знак какого-то тайного общества, — предположила Рэйнбоу Дэш. Она подлетела с другой стороны, так что Пинки Пай пришлось развернуться. — Я тоже такой хочу! — воскликнула она. — О, пойдём со мной! — Пинки Пай повела подругу к стражу. — Они такие всем выдают! — Подходим по одному, — равнодушно объявил пони подошедшим друзьям. — Разворачиваемся, не волнуемся, это не укол. Первой подошла Рэйнбоу Дэш. Взяв большой штамп, страж отпечатал на крупе большую чернильную свастику. — Ура! — воскликнула Рэйнбоу Дэш, сделав в воздухе колесо. "Не нравится мне это всё", пронеслось в голове у Твайлайт, и она сама не заметила, как оказалась с новой меткой. — На твоём месте я бы потолковал с Принцессой, — шепнул ей Спайк. - Иди. Они даже мне эти чёрточки нарисовали. Твайлайт, конечно, узнала замок Принцессы Селестии — но как он изменился! Сотни дворецких и слуг бегали по этажам с разными поручениями, таская с собой то непонятные флаги, то портреты. Коридоры стали мрачными, и даже палящее солнце за высокими окнами не могло их осветить. — Скажите, что здесь происходит? — остановила она одного запыхавшегося пони, нёсшего портрет Принцессы Селестии. — Принцесса сегодня сама не своя, — покачал он головой, поднимаясь по лестнице. — Сразу же после завтрака она начала раскидываться направо и налево бессмысленными приказами, одела нас в странную форму, заставила каждый раз, при любом удобном случае, поднимать правое копыто... — Я попробую с ней поговорить, — как-то неуверенно сказала Твайлайт, чувствуя, что разговор предстоит не из лёгких. Дойдя до её кабинета и глубоко вздохнув, Твайлайт три раза постучала о дерево. Услышав дежурное "Войдите!", она толкнула дверь. Странно, но в отличие от остального замка, её комната не особенно изменилась. Разве что теперь над головой Принцессы Селестии теперь висел её портрет в полный рост. — Принцесса Селестия, я требую объяснений, — холодно потребовала Твайлайт. Гитлер медленно поднял глаза с отчётов и посмотрел на посетительницу, которая странным образом вызвала у него чувство беспокойства. "А эта девчонка не так глупа!", усмехнулся Адольф. — У меня к Вам очень много вопросов, но, пожалуйста, ответьте хотя бы на один. Она повернулась и показала диктатору свою новоприобретённую метку. — Что означает этот символ? — Видимо, ты пока перечитала не все книжки в своей библиотеке, — захихикал Гитлер. — К твоему сведению, у древних народов он символизировал движение жизни, солнце, благополучие — выбирай любое. Он вскочил со стула и, пытаясь унять свою гордость, воскликнул: — Я выбрала его, чтобы сделать нашу державу великой! — на этот раз он не забыл добавить "а" к глаголу, чему очень обрадовался. — Я... ...И Гитлер пустился в такие пламенные и пылкие речи, которых услышишь не от каждого героя романов. Начав новым символом Понирейха, он кончил своими планами насчёт обустройства больницы на окраине города. — Оратор из Вас, конечно, так себе, — вздохнула Твайлайт под конец его речи, развернувшись к Гитлеру спиной. Когда дверь захлопнулась, Гитлер рассвирепел от злости до такой степени, что вся его морда стала красной. — Ты ещё у меня получишь, — он настолько обезумел от волнения, что его правое переднее копыто ещё долго подёргивалось в течение того дня.