Три семерки и «эс» как доллар.

Скорость – последний аргумент в споре с самим собой, последний шанс для измученного мозга обрести ясность, когда все попытки до этого оказались пустышками, а сигареты вызывают лишь тошноту. Она собирает разодранного на куски обратно в единое целое, пускай грубо, оставляя некрасивые шрамы и рубцы, но с ней можно уже думать, анализировать, выстраивая логические цепочки. Юра сидел напыжившись рядом на пассажирском сиденье, недовольно поглядывая на спидометр. - Если бы я знал, что ты будешь так гнать, Роман Алексеевич, ни за что бы не пустил за руль. Серьезные переговоры Роман всегда вел сам. Ему доставляло удовольствие наблюдать за игрой противника, предугадывать следующий шаг, планировать несколько сценариев ответа, просчитывать их последствия. Иногда, он доводил все до предела, когда следующий ход мог закончиться или его победой, или смертью, пускай и финансовой, но в этом мире это равносильно физической. Бывало, что он просчитывался, и его партнеры оказывались умнее и прозорливее его, иногда он был готов к этому, а чаще это обрушивалось на него со скорость лавины, оставляя на принятие решения минуты, а порой секунды. Тогда наступал звёздный час ее Величества – интуиции, на все остальное просто не хватало времени. Роман несколько раз прочел документы, подготовленные ребятами Мальцева. И несмотря на весь свой хваленый опыт и конструктивизм, картина никак не хотела вырисовываться у него в голове, зато внутри все вопило, что надо что-то делать, что надо действовать. Знать бы что. - Сколько до Белолейска? – Роман затушил очередную сигарету в маленькой кофейной чашечке и отправился в гардеробную переодеваться. Юра пошел за ним. - Если при выезде из Москвы пробок не будет, то часа четыре. - До Владимира на вертушке полетим, свяжись с местными, пускай машину подадут к…- он взглянул на часы, одновременно дозваниваясь секретарю. - Часа через полтора? - Две машины. - Юра вытянул из стопки черные джинсы, подал Роману. - Армию с собой не бери, не на войну едем, еще напугаем бабушку. Он точно там не появлялся? - Нет, связались с местными ментами, они дежурят с утра субботы и в общежитии тоже. - Может пропустили? - Может и пропустили, на месте разберемся. – Юра вырвал из рук Романа пистолет, который тот рассматривал, вспоминая, что дальше с ним делать. - Положи, совсем ты, что ли, Роман Алексеевич. С нами Батищев поедет, в машине ждет. - Кто это? - Начальник режима. Гущин там у охраны как сын полка. - Нет. - Ром, он сказал, что поедет спасать ребенка, и никакая египетская сила его не остановит. Юра чувствовал себя немного виноватым, обычно они действовали более аккуратно, но сейчас надо было быстро, одновременно были задействованы много источников информации, поэтому иногда получалось топорно, как с Батей. Юре бы самому с ним поговорить, так молодого послал, Батищев его развел на раз-два. Мальцев, в общем-то, не возражал против него, толковый мужик, мог и пригодиться. - Ну если ты меня Ромой назвал, дело серьезное. - Роман Алексеевич, он к Валентину как к родному привязался, понимаешь, у него сын погиб. - Что-то мне последнее время везет на родственников. Пускай поднимается на платформу. – Роман принял сообщение, что вертолет их ждет. Как же жизнь порой корежит людей, вычерчивая на молодых лицах резкие горькие полосы морщин, скручивая губы в жесткие бледные полоски, и сильнее всего уродует глаза, забирая из них радость. Роман сидел напротив бритого мужика в грубой кожаной куртке, в камуфляжных штанах с большими накладными карманами, и не понимал, откуда такие как он берут силы жить дальше. Показать средний палец, подняться и идти вперед. Откуда они берут смысл, цель. В их лексиконе нет фраз: «Я не могу», «Я устал», они молча прут вперед, назло, вопреки, наперекор, и последнее, что они позволяют себе сказать перед смертью: «Я сделал все, что смог». Машину сопровождения он отправил восвояси. И теперь они неслись по разбитым дорогам на север. Скорость позволила все разложить по полочкам, заставила отринуть лишнее, посмотреть на все детали со стороны, а потом соединить их в единую картину. Получалось несколько вариантов, каждый из которых имел право на существование. Выводы еще было делать рано. Но по крайне мере, он немного успокоился, и мысли уже не затягивало в позорную трясину паники. - Почему я не знал, что Варя работает у меня? - Глупость спросил, конечно, но захотелось. - Потому что ты не должен знать всех стажеров Технического департамента. Роман Алексеевич, вот ты мне скажи, почему он не подал иск на наследство? Роман знал почему, вернее чувствовал, но признаться было страшно, а вдруг он ошибается, вдруг все это - игра высшей лиги, до которой он еще не дорос, и его сделали, как ребенка. Сценариев было несколько, и все они могли быть сыграны. - Странно это. Блядь, извиняюсь - Юра влетел в окно, от резкого торможения. Скорость закончилась вместе с дорогой. Два здоровых внедорожника еле втиснулись в небольшой двор между двумя пятиэтажками и детской площадкой посередине. Все это оказалось огромной стратегической ошибкой, потому что было равносильно приезду Английской королевы в маленький Гилфорд. Роман мешкал, постукивал по рулю нервно пальцами и наблюдал, как детвора стягивается к машине. - Сколько лет прошло? – Вопрос понятный только им. - Меня тогда твой отец привез на виллу в Монако, на твое шестнадцатилетние. - Помню. – Роман посмотрел на него - красивого, сильного, преданного. Таким он его увидел тогда, таким он и остался. – Хочу попросить тебя как друга, Юр, пойдем со мной. Юра молчал с минуту, Роман не дергал его, даже не смотрел, пускай решает, он сделал свой выбор, теперь очередь за ним. Они никогда не поднимали эту тему, но Роман помнил его взгляд семнадцать лет назад, который не изменился за все это время. Дружба – это все что он может ему дать, теперь уж точно. - Роман Алексеевич, ты что думал, что в логово старушки я отпущу тебя одного? – Юра похлопал его по руке, сжал больно, словно прощаясь. – Пойдем уж, а то местные сейчас милицию будут вызывать - с бандюганами бороться. - А бандиты - мы? С каждой ступенькой наверх, Роман словно оказывался в своем детстве, в той другой жизни. Он ее помнил смутно, отдельными кусочками, все всплывало маленькими деталями – запахом вареной картошки, железными почтовыми ящиками с облупившейся синей краской, санками, приставленными к стене под лестницей, серыми выщербленными от старости ступенями. Закрой глаза, и он услышит мамин голос, зовущий его домой ужинать, далекую песню Лунной сонаты, которая никак не хотела даваться соседской девчонке. Это был мир, в котором он должен был жить, а не Варя. «Сейчас, сейчас, подождите», за хлипкой, обитой красным вытертым дерматином дверью долго возились, гремели замками. - Прошу простить, но эти очки опять куда-то подевались, а я без них как без рук. – Им открыла маленькая седая женщина с аккуратной короткой стрижкой, в темных классических брюках и светлом трикотажном джемпере. Она слеповато прищурилась. – Вы ко мне, молодые люди? - Валентин Алексеевич дома? - Варечка? Нет его, а вы кто? - Мы с работы. - Господи, проходите. – Она неловко всплеснула руками и посторонилась, пропуская мужчин. – Проходите, пожалуйста. В крошечной прихожей они с трудом помещались, всем было неловко, оттого много суетились пока раздевались, переобувались в тапочки, которые им выдали, перемещались на кухню, рассаживались по маленьким игрушечным табуреткам. - Варечки нет. – Женщина отвернулась от них, схватила чайник, набрала воды и поставила обратно на стол. Плечи у нее задрожали, она всхлипнула несколько раз. – Он мне позвонил в среду, пожелал доброго утра, сказал, что в субботу обязательно приедет. Я ждала, Варечка не приехал и по телефону противная женщина все время говорит: «Абонент недоступен, перезвоните позже». А я еще очки не могу с утра найти. – Последние слова она почти прокричала. Юра подскочил, обнял женщину за плечи и повел к столу, заставляя присесть. - Будьте любезны, посмотрите около хлебницы платок, что-то я совсем расклеилась. Роман подал большой клетчатый платок, а рядом с плетеной корзиночкой, под серой льняной салфеткой нашлись очки. - Наталья Степановна, вот очки нашлись, и Варя обязательно найдется. Юр, налей воды. Женщина притихла, благодарно кивнула за стакан с водой. Старенькие очки, с замотанной скотчем дужкой, она не надела, крутила задумчиво в руках. Потом кивнула, словно принимая для себя решение, промокнула глаза. Роман не смог выдержать ее взгляда, да не имел на это права. Он рассматривал большие похожие на подсолнухи цветы, у них, в той жизни, была такая же клеенка. Маленький Рома поставил на нее горячий чайник, после чего на ней остался некрасивый коричневый ожог, его не ругали, но каждый раз, глядя на него, ему было стыдно, хотелось скорее избавиться от клеенки. Платок Фриды - изощренная пытка. Виноват ли он перед этой семьей? - Я, конечно, старая, но не дура. Я знаю, кто вы. – Под внимательным взглядом серых глаз хотелось искать слова оправдания, совсем ненужные и лишние. - Вы очень красивы, Рома Нарышкин. - Наталья Степановна.. – Что он мог сказать, что не виноват, что ничего не знал. Все пустое. - Я не держу на вас зла, не за что. Вы такая же карта в игре Алексея, как и Варечка. Кто-то остался в прикупе, кого-то скинули. Я благодарна вам за Лизочку. Женщина замолчала, уставившись в пустоту, лицо замерло восковой маской, а потом вдруг сморщилось некрасиво, и жгучие слезы брызнули из глаз, выкручивая из мужчин все жилы, разрывая их сердца на части, так уж они устроены, смерти в глаза могут смотреть не дрогнув, а слезы матери скрутят в бараний рог. - Где же Варечка, почему он не отвечает? Женя всех друзей обзвонил институтских, с соседом из общежития связывались, никто его не видел с четверга, – она так обреченно пожала плечами, что Рома не выдержал и сжал ее ладонь, такую маленькую, в морщинках, с выпирающими косточками, женщина в ответ накрыла его своей ладонью, болезненная улыбка тронула бледные губы. - Он всегда мечтал иметь старшего брата, пойдемте. Комната была похожа на своего хозяина – добрая, наивная и детская. Роман улыбнулся, узнавая ее. Узкая кровать прикрыта клетчатым пледом, только Варя мог на ней поместиться, над ней, практически закрывая малиновый ковер, все завешано разноцветными рамочками с фотографиями. Вот Варя на велосипеде, видимо только остановился - счастливый, рот приоткрыт, как будто запыхался. На другой, он рядом с высоким мальчиком, похожим на Иванушку из сказки – белобрысым, лохматым. Оба стоят с огромными букетами цветов, Варю за ним практически не видно, он выглядывает сбоку и улыбается своей ямочкой сумасшедшей. А Иванушка глаз с него не сводит. И на этой фотографии и на той, где они за столом сидят, а перед ними ягодный пирог и две свечки – единичка и четыре. - Это Женя Уткин – друг Варечки. Друг, говорите? Рома замер перед стопкой аккуратно сложенной и отглаженной одежды на углу стола. Розовый заяц на футболке выбил из легких весь воздух, судорогой парализовал горло. - Это я Варечке приготовила, где ему в общежитии постирушки устраивать? – Женщина подхватила вещи и переложила их на кровать. – Садитесь. Она положила перед ним толстую синюю папку, на которой было написано: «Дело №». - Посмотрите. Роман дернул за кончик бантика. Первой попалась на глаза вырезка из журнала «Люди» четырехлетней давности, где они с отцом принимали участие в открытии конного завода под Смоленском. Он понял, что держит в руках. Нежность к мальчишке затопила сердце: Варечка, ты мой глупый, маленький мальчик. Он решительно захлопнул папку: «Спрячьте, это не наше дело, он сам, если захочет, покажет». - Наталья Степановна, расскажите, почему он вдруг стал Варей, я совсем ничего не знаю о своем брате. Женщина улыбнулась такой нежной, домашней улыбкой, что Романа затопило детское чувство зависти. Некому ему больше так улыбаться, маму он похоронил почти десять лет назад. А больше никого и не было, никогда. - Он совершенно уникальный мальчик, - она присела на край кровати, вот с этим спорить Роман не будет, - всегда так хорошо говорил букву «р», а вот «л» не давалась, удивительно правда? Ну, собственно, отсюда и пошло это Варя. Смешной он маленький был, город у нас небольшой, - она махнула рукой, - так большая деревня, вот это Варя и прицепилось к нему и в саду, и в школе. В коридоре раздался шум, Юра прижал рукой ухо, вслушиваясь. Как дети, все в разведчиков-шпионов не наигрались. - Пропустите, - сказал он в браслет на запястье. Роман закатил глаза: «Новая игрушка?». Юра ответил уголками губ: «Ну, а что». - К нам гости. - Кто? Юра кивнул на фотографии. - Друг. Парень был красив, такой славянской мощной красотой, перед которой трудно устоять. Есть такая порода людей: девушки - статные русоволосые с толстыми косами в пол, синими глазами как небо, и ребята им под стать, крепкие сильные с открытыми красивыми лицами. Парень ринулся на него, синие глазищи полыхнули ненавистью, Роман аж на кресле отъехал в сторону, не ожидал такой прыти. - Сволочь миллиардерская, куда ты дел Варьку? Юра было дернулся защищать, но этого не потребовалось. Невысокий чернявый мужчина, почти на полголовы ниже этого добра молодца, резко схватил того за капюшон толстовки, хвостом торчащий над черной курткой, и силой дернул на себя. - Женя, угомонись, - голос чуть хрипатый, низкий. - Что, это - он. – Женька дернулся, несколько раз в крепких руках и замер, продолжая прожигать Романа глазами. - Угомонись, я сказал. - Мужчина задвинул парня себе за спину. Но выглядело это вовсе не смешно. Не стоило обманываться его невысоким ростом, весь в черном: расстегнутое короткое кашемировое пальто, водолазка, узкие брюки – он выглядел как опасный хищник, которого лучше не злить. Роман видел, как подобрался Юра, почувствовав равного. - Добрый день, Наталья Степановна. – Женщина слабо кивнула. - Алан Тимурович, - мужчина протянул руку, сначала главному в этой стае – Роману, затем – Юре. – Этот пылкий молодой человек – Евгений, друг Вари. - Варька к тебе, скотина, шел, чтобы все рассказать, а ты его за наследство решил того… – парень опять попытался ринуться на Романа, но под взглядом Алана сник. - Прошу прощения за моего.. – он на секунду замялся, подбирая слово, но потом сказал то, что устраивало все стороны, – коллегу. Мы волнуемся за Варю, видимо, также как и вы, поэтому мы – здесь. Роман назвал себя, представил Мальцева, но по реакции мужчины понял, что мог бы не представляться, его уже знали. Все интересней. - Варя был у меня в среду вечером, ушел около десяти. – Роман обратился к Жене. - Он ничего мне не рассказал. Вы думаете, я его бы отпустил? - Вот ты его, гад, и не отпустил. - Женя, замолчи, иначе будешь ждать за дверью. Мы обзвонили друзей, я своих отправил к общежитию, - Алан взглянул на Мальцева. – Они видели ваших ребят, близко не подходили, чтобы не тревожить. У Юры аж желваки заиграли, кому-то не поздоровится. - Телефон пробили по спутнику. - И, - Рома взглянул вопросительно на Юру, почему они этого не сделали. - Около «Шоколадницы» в мусорном баке нашли.- Алан кивнул, в ответ на слова Мальцева. Юра подошел к фотографиям, что-то обдумывая. - Евгений, а Варя встречался с кем-то? - У Варечки нет девочки. – Наталья Степановна горестно вздохнула. Мальцев посмотрел на Женю, тот отрицательно покачал головой. - Наталья Степановна, а откуда деньги чтобы внести очередной взнос за дочь. Выплаты были прекращены сразу после смерти Алексея Викторовича, и все же очередной платеж прошел в срок, после нового года. Простите, если я бестактен, но речь идет о достаточно крупной сумме. - Так я думала, это вы продолжаете оплачивать клинику Лизы. – Наталья Степановна растерянно посмотрела на Романа, повернулась к Жене за поддержкой. - В начале декабря мне позвонили, спросили, планирую ли я оставить дочь там же или перевести ее в другое место. А куда переводить? - Наталья Степановна, а кто вам звонил, он представился? - Конечно. – Женщина нервно затеребила край пледа. – У него фамилия такая, военная. Маузер. - Может, Кольт? - Холодея, спросил Роман. - Да, да, господин Кольт. Сказал, чтобы не беспокоились, что все остается по-старому. Когда работает мастер невозможно оторвать взгляд, можно лишь отойти в сторону и, затаив дыхание, смотреть, боясь помешать чуду. Танцор, который сплетает узор танца, легко вплетая музыку в гибкую послушную плоть, программист, пальцы его порхают над клавиатурой, создавая новые, уму непостижимые миры, хирург, спорящий на равных с богом – их много, они разные, но всех их объединяет труд до кровавых мозолей на раздолбанных суставах, до галлюцинаций от усталости, до истерик от тщетности и ничтожности попыток спасти, сумасшедший труд, который отнимает семьи, молодость, здоровье. Это люди, отдавшие часть себя, чтобы быть лучшими среди лучших, люди, осененные крылом ангела - мастера своего дела. Роман скептически относился к военным, многое не принимал, со многим бы не смирился, но сейчас он отошел в сторону, давая возможность работать мастерам. Кто был этот загадочный Алан, ему на данный момент было неважно. Но двухвинтовая Черная акула – боевой вертолет, их забрал на площади перед мэрией, разбросав блеклые венки перед памятником Вождю, через полчаса после звонка мужчины. Пилот что-то прокричал тому, отдавая честь. На скептический немой вопрос Мальцева: «Ну, чего ты пригнал такого монстра, выпендрежник?», мужчина лишь пожал плечами, скромно отвечая: «По шесть противотанковых управляемых ракет с обеих сторон, пригодится». Мальцев и Батищев с уважением подвинулись в сторону, принимая нового члена в свой отряд – как равного. Они работали слаженно, как команда, понимая друг друга с полуслова, с полувзгляда, как единый механизм, объединив вместе свои связи и опыт. Роману приходилось лишь отвечать на уточняющие вопросы. Совершенно не хотелось думать о причинах, которые заставили Петра Кольта пойти на это; то что это его рук дело, не вызывало сомнений, вопрос, где он держит мальчика. Через три часа они уже подъезжали к высокому каменному забору с кованными ажурными вставками поверху. - По периметру - ток, камеры здесь и здесь, слепые зоны практически отсутствуют. – Они сидели в небольшом белом фургоне и рассматривали изображение особняка Кольта в разных диапазонах спектра. - Вы уверены, что мальчик здесь? – Роман смотрел на красные точки, передвигающиеся на мониторе, все это напоминало больше рентгеновский снимок, чем схему дома. - Уверены, господин Нарышкин. Особняк взяли быстро и без шума, взрывы и автоматные очереди, неизбежные аксессуары боевиков, в реальности оказались излишни. Ребятам в черных масках и камуфляжной одежде практически не оказывали сопротивления, или это просто казалось со стороны. Мальцев заставил Романа надеть бронежилет, иначе ни в какую не соглашался пустить его внутрь. Кольта охраняли неплохо, но все-таки недостаточно хорошо. На вопрос, где парень, лишь мотали головой: «Не знаем». Дверь оказалась открытой. Роман сначала ничего не понял, первыми вошли Мальцев и Алан. Мужчины резко остановились и как по команде медленно подняли руки, расступаясь и пропуская Романа внутрь. Его мальчик такой беззащитный, такой родной находился в метре от черного дула и сумасшедшего старика, готового в любую минуту нажать на курок. Алан сжал плечо, так что хрустнули кости, спасибо ему, потому что первое, что он захотел это броситься защищать. - Тише, Рома, спокойно, не дергайся. Поговори с ним. - Сквозь зубы проговорил Мальцев. - Петр Владимирович, это Роман. Лишь на секунду безумный взгляд скользнул по нему, и пугающая своей отрешенностью улыбка коснулась узких бледных губ. Роман смотрел на человека, которого знал много лет - умного, расчетливого гения, и не узнавал его в этом старике. - Идеальный ребенок, я знал, что ты придешь. Но ты не беспокойся, я не дам ему уничтожить тебя. - Петр Владимирович, отпустите мальчика, давайте поговорим. – Роман пытался поймать взгляд Вари, но тот словно закаменел. - Мальчика? - Изуродованный смех отразился от стен. – Они как яд, медленный смертельный нектар, проникающий в твою жизнь и выжигающий внутренности, пока не останется пустая ненужная оболочка. Я всё простил, что испытал когда-то, И ты прости, – взаимная расплата. Выстрел отбросил старика в сторону, странно выворачивая его руку и раскрашивая стену красными каплями. - Не люблю театр, – Алан обошел Романа, мельком взглянул на скрюченную фигуру на полу, и наклонился над мальчишкой, проверяя пульс и зрачки. - Потому что все время переигрывают. – Мальцев крепко обнял Романа за плечи. - Ну что принц, иди, целуй свою спящую красавицу и пора домой. Варя лежит бледный и не шевелится и Роману кажется, что он сейчас от ужаса просто ляжет рядом с ним и перестанет дышать. - Что с ним? - Да ничего, сознание от страха потерял, давление скакануло. - Алан деловито щелкал пальцами по уже набранному шприцу. - Сейчас в норму придет. В машине Варя все время жался к Роману и виновато заглядывал в глаза. - Я хотел все рассказать. - Хотел бы, рассказал. – Роман уже пришел в себя и по совету Мальцева, не зацикливать мальчика на произошедшем, вел воспитательные беседы. - Роман Алексеевич, – Рома не выдержал и засмеялся, немного нервно, потому что все-таки отпустило не совсем. - Ром, а что будет с этим, юристом, я же его узнал. - Я еще не решил. – Роман честно ответил, но поймав красноречивый взгляд Юры в зеркале, исправился. - Лечить будут и руку, и мозги. Ты лучше скажи, как ты нашу сеть вскрыл. Варя заулыбался довольно, притиснулся еще ближе. - Легко. - Легко, понятно, защитой займешься? - Не вопрос. Трое мужчин хохотали как сумасшедшие, до слез, и все казалось уже не таким страшным, все постепенно оставалось позади. - Ром, а мы куда сейчас? - Домой. Помоем тебя, покормим и спать. - Ром, а куда домой? - К нам, - Роман пожал плечами, не понимая вопроса. - Понятно. А я спать не хочу.