Три семерки и «эс» как доллар.

Его мальчик лежит на животе, вызывающе изогнувшись. Вдоль позвоночника, внутри узкой ложбинки поблескивают усталые капельки. Он облизывает губы, возвращая для себя терпкий чуть солоноватый вкус его кожи, еще чуть-чуть, пока горечь сигареты не сотрет это воспоминание. Глубокая затяжка доставляет порочное удовольствие, голова откинута на высокое изголовье мягкого кресла, и губы разрывает победная улыбка, обнажая клыки. Выдох. Дым серым призраком растекается под потолком. Мальчишка недовольно морщится, ерзает на черных простынях, аккуратная белая попка с тремя темными клеймами от хозяйских пальцев подпрыгивает, устраиваясь поудобней. И он рычит словно зверь, поющий гимн своей жертве. Его по праву сильного, его добыча. Ноги мальчишки согнуты и развратно разведены в стороны, опять искушая, заставляя забыть усталость, взгляд гладит самые потаенные места, вынуждая бедное сердце биться сильнее, пальцы судорожно сминают недокуренную сигарету, обжигая болью ладонь. Детские наивные пятки отбивают одному ему слышимый ритм, дразнятся, напрашиваются на ласку. - Может, ты оторвешься от телефона? Пятки замирают на секунду, потом снова продолжают сводить с ума. - Варь? За ним подглядывают из-под пушистых ресниц, но продолжают делать вид, что есть что-то более важное. Вечная игра. Он рывком поднимается с кресла и останавливается рядом. Мальчишка замирает, опускает голову на сложенные руки, выгибаясь еще сильнее, раскрываясь для него. Рука тянется к члену, сжимает его с силой, чтобы стало чуть легче. - Ну, - его торопят нетерпеливо и пошло. У Вари тело, созданное и гениально настроенное свыше только для него одного. Влажно и медленно скользить внутрь до упора, мальчишка дергается, но руки безжалостно фиксируют бедра, мучительно медленно обратно - мокро, томительно, и не давать кончить, чтобы услышать жалостливый крик. - Пожалуйста. Этот танец теперь их, и пока звучит музыка, он будет повторяться снова и снова.