Огонь на твоих руках

Гриммо 12. Я продолжал испытывать отвращение в стенам этого дома. И сейчас мы стоим с Гермионой напротив портрета мерзкой Вальбурги Блэк, пока старуха, облокотившись на картинную раму, спокойно посапывает изнутри. — Ты уверен? — шепотом интересуется Гермиона. — Ну еще есть вариант замуровать ее между стен заживо, но дом и без того слишком… Слишком… Не могу подобрать слов. Слишком какой? Грязный, холодный, пропитанный черной магией? Слишком заполненный болезненными воспоминаниями? — Нуждающийся в перепланировке, — бодро помогает мне подруга. Отсчитывая шаги она наносит на стену магическую разметку. — Ровно? С нужной степенью заинтересованности положительно киваю. Конечно, можно было вызвать каких-нибудь профессионалов в этой области, есть же магические строительные фирмы, которые, тем более, после войны разрослись по всей Англии. Но нам с Гермионой подобный досуг и самим пойдет на пользу. Моя палочка наготове, заклинание почти срывается с губ, но я слышу судорожный всхлип. Кричер. Вот о ком мы совершенно не подумали. — Не… Не… — произносит эльф, заполняя прихожую всхлипами. Старуха Блэк просыпается мгновенно: — Кто позволил мерзкой грязнокровке размахивать перед моим почтенным лицом палочкой! — Кричер, пожалуйста, пойдем поговорим на кухню. Домашний эльф избегает смотреть мне в глаза, он имитирует активную поварскую деятельность: мелко кромсает лук прямо на столе. — Кричер, ты же сейчас должен быть в Норе. Я же отправил тебя… — Кричер ослушался лишь потому, что почувствовал нависшую над домом угрозу! Такой юный Гарри Поттер совсем не понимает, что нарушит всю магическую защиту этого безопасного местечка своими действиями. И когда перестанет быть возможным прятаться… — Но нам больше не грозит опасность! — Уууу! — заворчал Кричер, втирая своими смешными ручками лук в поверхность стола. Убедить домовика оказалось не так сложно, как я думал в самом начале беседы. Я просто достал из кармана уменьшенный магический план ремонта и показал ему, а дальше все случилось само собой. — Прочитай, что здесь написано. — Библиотека. — Нет, выше, на четвертом этаже. — Комната Кри… — эльф запнулся. — Моя собственная комната? — В ней ты сможешь повесить этот проклятый портрет. И вообще, хранить все, что тебе тут кажется особенно… Эээ.. Дорогим. Согласен? — Если хозяин Гарри Поттер так решил… Я протягиваю Кричеру руку и замираю в ожидании его решения. Волной подступают воспоминания… Первый курс, тонкая ладонь Малфоя, его завуалированное предложение отказаться от своих новых друзей в пользу общения с ним самим. Я ведь сейчас предлагаю эльфу нечто чуть-чуть похожее, только на месте Рона — старуха Блэк. Или нет? — Гарри Поттер обещает, что с госпожой все будет в порядке? — Ее портрет просто переедет в твою комнату. Кричер нерешительно отвечает на рукопожатие, я выдерживаю паузу и командую: — Гермиона, давай! Дом сотрясается от взрыва. Мы стоим в прихожей среди развалин и камней, пока Кричер отряхивает от пыли полотно визжащего портрета. Я пинаю носком кроссовка камень. — Первый камень на пути к новой жизни, — озвучивает мою мысль Гермиона. К вечеру мы с Гермионой уже любуемся новенькой прихожей и разрабатываем план работы на следующий день. Так проходит месяц, который для меня олицетворяет целый курс послевоенной реабилитации. Друзья помогают мне строить место, которое я смогу в будущем называть своим домом. Уже могу, честно сказать. Да, нельзя убежать от прошлого, но создавать на его месте новую жизнь никто запретить не может. Например, Рон и Джинни теперь работают и живут с Джорджем в магазине братьев Уизли. Когда мы отстраиваем первый этаж и переходим ко второму, министерство заваливает меня приглашениями на дачу показаний. С новой судебной реформой это не доставляет особых проблем. Просто нужно сдать необходимые воспоминания, которые проходят проверку подлинности. На их основании уже принимается решение казнить или помиловать. На вынесения приговоров я предпочитаю не ходить. За редким исключением. Например, помню, первое дело было над Лавгудом, которого достаточно быстро оправдали. Полумна уводила из зала своего больного отца и спокойно улыбалась мне. — Все теперь будет хорошо. Ведь так, Гарри? — спросила она напоследок. Потом еще парочка оправдательных вердиктов, и вот уже мы достраиваем светлую гостиную с роялем (ну и что, что не играю, пусть стоит), решаем все же оставить в ванной черный пол, переходим к третьему этажу. Я уплетаю второй бутерброд на новенькой уютной кухоньке, когда Гермиона читает утренние новости. — Не дождавшись судебного разбирательства сегодня ночью при странных обстоятельствах погиб Люциус Малфой… Так-так… Тут написано, что последнее, что он сделал — это отказался от всего своего имущества… Единственная версия… Ох, Гарри, это ужасно! Самоубийство! — Не вижу ничего ужасного, — сонно заявляю я. — Сложно жить с таким грузом… — Он явно сделал это не по своей воле! Кто-то подстроил самоубийство! — Сомневаюсь, что это кому-нибудь на руку. Он же сдал почти всех пожирателей… — Видимо, не всех. Почему-то мне совершенно не хочется об этом думать. Ровно настолько же, насколько и идти на встречу с адвокатом Драко Малфоя сегодня днем. Но встреча эта проходит быстро и безболезненно, даже не задерживается в моей памяти. Единственное, что в принципе кажется мне странным — Малфой нанял адвоката. Но и эта мысль забывается, когда мы достраиваем чердак. Теперь дом готов! Тадам! Я впервые засыпаю с предвкушением чего-то радостного в своей новой постели, слышу как в соседней гостевой комнате собирает вещи Гермиона. Мы спокойно прожили с ней под этой крышей целый месяц (даже больше), для нее тоже настает время новой жизни, она уезжает волонтерам в Хогвартс. Восстановление замка — ее новая цель. В следующем учебном году всем нам предстоит вернуться в стены родной школы, закончить обучение. Я засыпаю. Мне снится кошмар. Крики, пытки, кто-то зовет меня на помощь. Липкие руки, дементоры, снова крики, слезы. — Гарри, Гарри… Просыпаюсь от голоса Гермионы, пытаюсь рассказать ей свой сон. — Как же я тебя тут оставлю одного… Тебе же даже заняться нечем! От этого и кошмары, — решительно заявляет она. В общем, слово за слово и я тоже волонтер. В Хогвартсе я был бы бесполезен, а вот в Министерстве пригодился. Артур провожает меня в мой кабинет, рассказывает: что нужно будет делать. В задачу мою входит распределение по нужным полочкам воспоминаний с допросов. На самом деле, с этой работой справилась бы и обезьяна. Смотреть показания и приговоры в мои обязанности не входит. Нужно просто читать вердикты, фамилии, расставлять все по местам. Пожиратели, оправданные пожиратели и т.д. В первый день я отлично справляюсь. Правда, когда иду домой, вспоминаю, что последнюю колбу Гойла старшего в журнал не вписал, а на полочку поставил. Обещаю себе перепроверить это завтра. Работа отвлекает, я прихожу домой уставшим, Кричер откармливает меня горячим ужином, я пишу обещанное письмо Гермионе, заверяю ее, как у меня все вполне нормально, и ложусь спать. Следующий рабочий день начинается с перепроверки. К собственному удивлению, рядом с Гойлом старшим я нахожу и воспоминание по судебному разбирательству Драко Малфоя, датированное сегодняшней ночью. Проверяю в журнале — стоит галочка. Странно, я бы запомнил, что проверял дело Малфоя. Конечно, я хочу его просмотреть. Конечно, я ожидаю увидеть там совсем не то, что вижу. Темное помещение, я рядом с Малфоем, который выглядит очень жалким (не только потому что стоит на коленях). Волосы его отросли, грязная челка лезет в глаза, и почему-то на нем рваная маггловская одежда. Судий трое, их лица под капюшонами. Никакого адвоката тут нет. Или он тоже в капюшоне? Малфой трясется, его руки за спиной связаны магическими наручниками. Тело его настолько исхудало, что я просматриваю через ткань каждый позвоночник. — Начинайте, — говорит один из этих непонятных людей (тот что справа), и я улавливаю его какой-то особенный, неизвестный мне акцент. — Мама! Мама! — громко зовет Драко. От этого крика становится не по себе. Малфой почти плачет, его трясет. — Мамочка… — шепчет он. — Заткнись, дерьмо. Сколько можно кричать и ныть. Я выбью из тебя это «да», если так потребуется. И даже если не потребуется. Понял? Что-то чертовски это не похоже на суд, к слову сказать. Двое в капюшонах хватают Малфоя под руки и тащат к стулу, который напоминает стул смертника. Хорек слабо пытается отбиться, у него начинается тихая истерика. Главный судья хватает его со всей силы за волосы, их лица почти соприкасаются. — Согласен, Малфой? Драко молчит, глаз не открывает. Судья бьет его по лицу. У Малфоя из носа тонкой струйкой течет кровь, капает на когда-то очень давно белую рубашку. От возмущения я закрываю рот рукой. Какого черта происходит? — Надо же, какой нежный. Ты боишься нас? Милый, не нужно бояться, мы вершим правосудие. Ты трясешься? Надо же, ты трясешься. Я обниму тебя, не трясись. Развяжите ему руки! Другой в капюшоне направляет на Малфоя палочку, наручники исчезают, Малфой обнимает себя за плечи, старается спрятаться. От этого жеста во мне просыпается волна ярости к палачам. — Теперь оставьте нас наедине, — спокойно просит главный. Двое других выходят из комнаты. Когда дверь на пару секунд открывается — я успеваю заметить министерский коридор. Значит, это происходило здесь. Под этой крышей. — Смотри, ты запачкал кровью рубашку, давай я ее сниму, — говорит мужчина и тянется толстыми короткими пальцами к пуговицам. Малфой дергается и вжимается в стул. — Не бойся меня, Драко. Лучше расскажи мне, почему тебя никто не навещает здесь, а? Ни тебя, ни твоего мертвого папочку — никто ни разу не вызвался навестить… — Мой отец жив! — Конечно жив. Так что, у тебя нет невесты? Малфой не отвечает, повисает тишина. Мужчина одной рукой поглаживает шею хорька, другой рукой достает из внутреннего кармана мантии пузырек с зельем и выпивает. — Так что, есть у тебя невеста? Малфой отрицательно мотает головой. — Ну не невеста, подружка есть? — Нет. — Ни разу никого не было, какая новость, — мужчина начинает довольно однозначно поглаживать Малфоя по коленке. Мне хочется оказаться где угодно, лишь бы не в этом воспоминании. — Страх. Это хорошо. Угадай, что я с тобой сделаю? — и он со всей силы кусает его за шею. — Я… — На помощь! Мама! Помогите! Кто-нибудь! Поттер! Поттер! Мое сердце пропускает пару ударов, пока мужчина смеется над Малфоем. Малфой звал меня на помощь. Звал. В этот момент палач сбрасывает хорька на пол и начинает пинать ногами. Затем наклоняется, разрывает на Драко рубашку, приспускает одним рывком его штаны и продолжает пинать. Я наблюдаю, как на тонкой коже проявляются кровоподтеки. — Я согласен! — выдыхает Малфой. — Быстро, сюда, — зовет главный своих помощников. Начинается ритуал: два побочных ублюдка приставляют каждый свою палочку к вискам Малфоя, главный несет какую-то ересь на латыни. Потоки магии обозримо витают по комнате, громкость заклятия усиливается. — Abrenuntio, — шепчет Малфой и теряет сознание. Стою в своем кабинете и задыхаюсь от гнева. Это еще что за фигня? В голове звучит голос Малфоя. Он звал меня! Почему? Почему? Он знает что я тут работаю? В каком отчаяние нужно находиться, чтобы звать своего старого врага? Черт, в любом случае, нужно срочно отыскать эту белобрысую жертву. Бегу в соседнее крыло, кричу на всех кто попадается на пути. Спустя полчаса работница перерывает документы и наконец выдает нужную информацию. — Малфою предоставили койку в общежитии. — Что? — переспрашиваю. — Распределили. У него нет имущества и… — Где мне его найти? Вы можете, черт возьми, дать мне адрес! Стою в темной пятиэтажной помойке с клочком бумаги в руках. 54 комната. Ищу. Бегаю по лестницам. Сталкиваюсь с внешне очень неприятными людьми бандитской комплектации. Воняет мочой. Необходимая дверь открыта, вижу четыре железные кровати, на одной сидит здоровенный детина и курит. — Новенький? — выкашливает парень. — Я? — Не дерзи, бля. Тут переполнено. — Мне нужен Драко Малфой. — А мне пара шлюшек-плюшек, — тушит сигарету о подошву ботинка, окурок кидает на соседнюю кровать. — Хотя не пара, нет. Одну уже привезли. С другой стороны, если будет еще как бы, ну, пара, то почему же плохо, кому плохо, меня на всех хватит… Да и ты ничего такой. Срываюсь. Достаю палочку. — Мне. Нужен. Малфой. — Да мне срать, кто там тебе нужен, умник. Пытаюсь успокоиться. Подбираю слова. — Так. В эту комнату кто-нибудь сегодня заселялся? — Ну да. — Блондин? — Кто, я? — Заселялся. — Я заселялся. — Сегодня, — спокойно продолжаю. — Не, я тут уже пару месяцев. Соседняя кровать поскрипывает, и я обращаю внимание — на ней с головой под одеялом лежит человек. Подхожу, падаю на колени. Вижу светлые пряди волос. — Малфой, — тихо зову я. Он ведет себя как ребенок. Делает отверстие для одного глаза и удивленно смотрит на меня из-под одеяла. — Я… Не знаю, я пришел, просто несправедливость — это… — начинаю свою речь. — Да ты че с ним возишься, он в невменозе, — сообщает тупой бугай. — В каком смысле? — уточняю я. — Да он накачен, или типа того. Усаживаю Малфоя, он не сопротивляется. На нем застиранная серая роба, он такой худой, белый. Непривычно спокойно трогать его. Плечи, за которые я его придерживаю не просто горячие, они обжигают мои руки. Ловлю себя на желании пожалеть парня. Вряд ли вменяемый Малфой порадовался бы такому дружелюбному повороту. — Поттер? — улыбается он и как-то неуклюже кладет ладонь мне на голову. — Черт возьми… Гарри Поттер? Вот черт! Ой… Я почти узнал… — Помолчи! — срываюсь на бугая. Малфой дергается от моего голоса и отодвигается к стенке. — Малфой. Министерство… В общем, ошиблось. Тебе предоставили комнату в другом… Доме. Пойдем, я провожу. — Мне здесь не нравится, — шепотом отвечает он. — Вот и хорошо. Собирайся, пойдем. Малфой не двигается. — Пойдем со мной, — стараюсь непринужденно взять его за руку.- Где твои вещи? Он встает, босиком подходит к деревянной прикроватной тумбочке, выдвигает ящик и достает палочку. — Больше вещей нет? — Неа, — отвечает болезненной и открытой улыбкой. — Больше ничего нет. Хотя… Мне дали обувь. Начинает шнуровать рваные кеды на голые ноги, но пальцы плохо его слушаются. Я помогаю, затягиваю шнурки, мы уходим. Он идет медленно, иногда опирается на меня, иногда о стены. Я нервничаю и бешусь от самых разнообразных мыслей, считаю на теле хорька побои. — Гарри Поттер, — то ли зовет он меня, то ли что. — Да. — За мной пришел Гарри Поттер. — Все правильно. — Мы с ним ненавидим друг друга. — Почему? — подыгрываю я. — Нет. Это он ненавидит меня, — Малфой чуть не падает, придерживаю его. — Он тебя не ненавидит. — Почему? — повторяет мою интонацию. Как сейчас его можно ненавидеть? Интересно, сколько Малфой пробудет в таком состоянии? И что я буду говорить ему после. И как скоро пожалею, что ввязался в эту историю. И действительно, зачем я это все делаю? — У меня нет сил идти, я присяду вот тут, — Драко падает на пол, закрывает голову руками, я не успеваю его удержать. — Ты иди, я догоню. До камина остается от силы шагов двадцать, но я вижу как Малфою плохо. Догонит, ага. Поднимаю на руки, закидываю на плечо. Какой легкий… Можно было бы подождать пока Малфой отдохнет, но запах мочи и эта атмосфера… Не хочется терять ни минуты. Кстати, ловлю себя на том, что от Малфоя пахнет чем-то типа моря, не знаю. Холодным. Чем-то холодным и неприступным. Мы оказываемся в моем доме, я устраиваю Малфоя на диване напротив камина. Сажусь на пол и размышляю: что мне скажут на это все друзья и Джинни, что делать дальше, и кто виноват. — Ты спас меня? Я дергаюсь, потому что думал, что он спит. — Не успел. А мог? Интересно, мог я успеть? — Я хочу пить, — спокойно требует Драко. Он ничего не ест, и это бесит. Сидит напротив, держит чашку двумя руками и смотрит на меня глючным взглядом. Если он умрет под этой крышей — будет просто ужасно. — Как ты себя чувствуешь? — Где мы? — У меня дома. Ставит кружку на стол. Осторожно спрашиваю: — Ты помнишь что с тобой произошло? — Смутно. Улыбается. Будто совершенно другой человек, черт возьми. Такой открытый. Приятный, грустный. Незнакомый мне. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Кричер в гостевой сменил постель и даже шторы другие повесил. Цвета слизерина, черт возьми. — Как твои глаза, — говорит Малфой, устраиваясь на кровати. — Я думал всегда, что они очень слизеринские. И яркие. Живые. Ты и сам такой яркий, загорелый. Зеленый, черный и золотой. А вообще, на твоем факультете должны учиться только дети с карими глазами. А серые, не знаю. Мне не нравится мой цвет глаз. Ты живой, я мертвый. Серый. Вот если бы они были любого другого. Синие там, да хоть красные, как у альбиносов, знаешь? А то я весь какой-то бесцветный. Даже белый, да. Я как призрак. Фу. Наблюдаю как Малфой разглаживает покрывало. Какое-то время мы молчим. Он смотрит на меня, робко отворачивается и начинает стягивать робу. — Стой! Я принесу тебе во что переодеться. Может ты хочешь в душ? Смеется. Я сказал что-то смешное? — Гарри Поттер заботится о Драко Малфое. Это весело. Душ. В душе я не смогу стоять. Почему я тоже смеюсь? — Могу попросить Кричера набрать тебе ванну. Снова смеется. — Что! — спрашиваю его. — Да меня накачали чем-то, если ты не заметил. Так что могу смеяться без повода. Откуда-то у меня появляется хорошее настроение. Я строю план действий. Вернуться и забрать воспоминания, выяснить под чем Малфой, допросить его, опросить людей в министерстве. Восстановить справедливость, короче. Хорек долго не выходит, и я стучусь в ванную комнату. — Малфой! Никакой реакции. — Ты там живой? Он мог захлебнуться. Приоткрываю дверь, вижу светлую макушку с мокрыми волосами. По положению головы понимаю — он уснул. Или потерял сознание. Точно, от горячей воды же можно… В моей черной ванной он лежит как в гробу. Белоснежный с красными ссадинами в прозрачной воде. Дышит? Дышит. Взглядом стараюсь избегать рассматривания его наготы, но это не так просто. Это как не думать о белой обезьяне. Осторожно толкаю его в плечо. Вода уже слишком прохладная. — Вставай, эй. Он снова смеется. С закрытыми глазами. — Я голый. Выйди, я просто уснул. — Ты меня не смущаешь. — Ты меня смущаешь. Это еще что за фигня? Послушно выхожу, на прощание выдаю: — Давай вставай, спать уже пора. Сижу на кухне и жду, когда он закончит. Шум — шаги по лестнице. Он перепутал комнаты и лег в мою кровать. Надел мою домашнюю одежду. Иду в гостевую комнату. Засыпаю быстро, просыпаюсь будто через минуту, но за окном ночь. Просыпаюсь от криков. У Малфоя кошмары, это мне знакомо. — Не трогайте меня! Мама! Мама… Поттер! Стою на пороге. — Я тут, проснись, я тут. — Мама! Я не… Не скажу… Он жив… Отец… Подхожу ближе. Громко сообщаю: — Я тут, проснись. Он плачет, ревет, бьется. Сажусь на кровать, беру его за горячее плечо. У него температура. — Эй… Тихо, это просто сны. Я знаю, что это не просто сны, это чертовски сложно переживаемые видения. От моего прикосновения Малфой чуть успокаивается, открывает глаза, тяжело дышит. Его знобит. — Успокойся, это сон. — Где я? — Ты у меня дома, все теперь нормально. — Это был сон? — Да, сон. — А сейчас не сон? — Сейчас не сон. — Мне снятся сны во сне во сне. Какое-то время сижу с ним, жду, когда он закроет глаза. Потом иду к себе. Ну, точнее в гостевую. Ложусь спать, снова просыпаюсь. Снова крики. Снова иду к нему. Встряхиваю за плечи. — Проснись. Он снова плачет. Снова успокаивается. Когда я собираюсь уходить уже в третий раз, он вдруг говорит: — Останься, пожалуйста. Я объясняю это тем, что ему плохо, очень плохо. И он совсем один. Просыпаюсь от землятресения в ногах у Малфоя. У меня затекла спина. Размышляю о комичности ситуации. Но недолго, потому что понимаю, что все ужасно. Малфою теперь не просто плохо — у него судороги. Он не кричит только потому, что не может: его челюсти сводит. Я пытаюсь его разбудить, но он не спит. Ему очень плохо. Я вижу все его вены. Ему больно, и я ничего не могу с этим сделать. Когда я трогаю его — он чуть успокаивается. Он тянется ко мне синеющими руками, и это выглядит жутко. Вызываю экстренную службу колдомедиков. Старик в белом халате долго осматривает Малфоя магией, зовет меня на пару слов. — Последствия темного магического ритуала. Помочь ему невозможно. Только ждать. Его лучше не трогать, это будет отбирать у вас силы. В прямом смысле. Магические силы. — Но, кажется, ему легче от моих прикосновений… — Это естественно. Он питается магией. — И если я ему отдам, ну, своей магии, я восстановлюсь? — В худшем случае — за неделю, да. Но лишаться силы очень неприятно. Могут возникнуть головные боли, депрессия, повышенная утомляемость, аппатия… — Ясно. Провожаю старика до камина. — А сколько ждать? Когда ему станет лучше? — Сложно сказать, думаю, сутки. Двое. Может неделю. Это всегда индивидуально. Сначала я просто приобнял его руками, но, черт, Малфою было так больно, что, наплевав на все, я просто лег рядом и прижался к нему всем телом. Дыхание его стало успокаиваться, и так мы пролежали до следующего утра. Непривычно. Мне было офигенно непривычно. Но тепло. Я чувствовал близость совершенно чужого человека, это волновало. Проснулся будто в жутком похмелье, убедился что Малфой спит и отправился к себе. Я нервно завтракал. Малфой тихо спустился и как-то неуверенно сел напротив. — Ну как ты? — А сам как думаешь? — хамит в ответ. О, старый добрый хорек. К хорошему быстро привыкаешь, но что поделать. Больше никаких комплиментов моему загару. — Тебе пришло письмо. Протягиваю ему конверт. Открывает. Бросает на меня злобный взгляд, читает. Письмо от матери. Отворачивается. — Черт. Встает, направляется куда-то, спотыкается. Встаю, чтобы помочь. Вижу его слезы. Он прячет лицо. Будто этих дней его слабости и не было! — Что там? — Поттер! У тебя нет своих проблем? Что ты прицепился ко мне! Убегает наверх. Ну как убегает, быстро передвигает ногами, хватается за воздух. Опять не поел. Прошу Кричера отнести завтрак в покои Малфоя в моей, черт возьми, комнате. Понимаю, что не могу видеть домовика — у меня же магия на нулевом уровне. Сам беру тарелку с сэндвичами, стучу в дверь. — Уйди! — Я принес тебе поесть. — Я не голоден. — Ты сто лет ничего не ел. — С каких пор ты заделался в няньки, Поттер! И правда. Вечером приходит Джинни. Она настроена очень однозначно, тянет меня в комнату, затыкает поцелуями рот, расстегивает рубашку. — Наверху Малфой. Думает, я шучу. Рассказываю ей всю историю, правда без подробностей. Она очень внимательно слушает, сопереживает каждому слову. Мы ужинаем, когда спускается хорек. Он выглядит чуть лучше, чем утром. Наблюдаю за тем, как он замечает спину Джинни и меняется в лице. Мнется, не рискует приближаться. — Проходи, — дружелюбно отодвигаю ему стул. — Привет, — испуганно оборачивается моя девушка. — Будешь есть? Малфой осторожно садится, смотрит куда-то в стол. Повисает тишина. Малфой срывается: — Если ты думаешь, что я сейчас буду читать дифирамбы в твою честь, не дождешься! — нервно встает, тяжело дышит. Я жестами показываю ему, типа, спокойно. Он снова садится. — Вообще-то, мог бы и проявить хоть каплю благодарности, Малфой! Гнил бы сейчас на помойке! И Гарри из-за тебя лишился магии! — не выдерживает Джинни. Я наблюдаю как меняется в лице блондин: чувство вины, страх, затем знакомая маска презрения. — На пару дней. Успокойтесь. Магия вернется. Так. Ты не психуй, ты не провоцируй ее психовать. Договорились? Джинни хмыкает, Малфой складывает руки на груди. — И съешь уже что-нибудь, Малфой. На тебя противно смотреть. Стараюсь вести себя уверенно. — Я хочу яблочный пирог, — спустя долгую паузу тихо выдает он. — Кричер! У нас был пирог? — сообщаю я пустоте. — А что же не лобстеров? — взрывается Джинни. Малфой снова резко вскакивает, но, кажется, у него кружится голова. Держится за стол, закрывает глаза. Я тоже поднимаюсь, зову Джинн. Она с недовольным выражением лица плетется за мной в коридор. — Ты лучше иди, пожалуйста. Потом поговорим. Мне сейчас нужно его расспросить обо всем. Джинни психует и целует меня так, будто это величайшее одолжение. Хлопает дверью. Я возвращаюсь в кухню, Малфой пьет чай. Перед ним стоит тарелка с пирогом. Сажусь на свое место. — Мне нужно узнать… — начинаю, но он перебивает. — Не волнуйся, я съеду утром. — Я и не волнуюсь. Можешь пока пожить здесь, места много, мне ты не мешаешь. Только если съешь пирог. — С какой стати мне здесь оставаться? — нападет, но пододвигает тарелку, берет нож и вилку, отрезает настолько маленький кусочек, что это кажется забавным. Улыбаюсь. — Чего смешного, Поттер? — И куда ты пойдешь? У тебя больше нет дома, если забыл. — А тебе какое дело, — жует. — Я могу пожить в общежитии. Или у друзей. — У тебя нет друзей, — спокойно кидаю ему. — Это не повод жить у врагов. — Не будь идиотом. — Тебе-то какая разница, не могу понять. Какая выгода? Будешь унижать меня за все школьные годы? — Хочу помочь, — уверенно смотрю ему в глаза. Он выдерживает мой взгляд. Кричит: — Да иди ты к черту со своей помощью! Непроизвольно бью кулаком о стол. Иду в гостиную, наливаю себе виски, беру книгу, пытаюсь читать. Да пусть катится этот чертов хорек, в самом деле! Больно нужно мне… Дергаюсь от его голоса. Стоит у камина. — Я не собираюсь извиняться. — Я понял, — стараюсь сохранять спокойствие. Садится рядом. — Пьешь? — Пью. Молчит и смотрит на мой бокал. Детский сад. — Хочешь? — Я уж думал, не предложишь, — ухмыляется. — Сам себе налей. Там бар. Какой он дикий… Встает, берет бокал, возвращается на диван. — Зачем ты помогаешь мне? — А зачем ты звал меня на помощь? Краснеет. Делает большой глоток, морщится. — Не звал, — какой оскорбленный тон. Смеюсь. — Звал. Кричал мою фамилию, — добиваю. — Может, я тебя обвинял. Закрываю книгу. Молчим. — Мальчик-который-никого-не-оставит-в-беде… И что, ты помогаешь всем, кто тебя зовет? — Стараюсь. — Даже мне? — Как видишь. Допивает содержимое бокала парой глотков. — И сколько стоит твоя помощь? — Она стоит сотрудничества. — Типа, нужно убираться у тебя в доме? Стирать твои вещи? — у него уже заплетается язык. — Нет. У меня есть эльф. Просто помоги мне понять что произошло. Забирается с ногами на диван, скалится. — Ладно, герой. Пьяный он куда приятнее в общении. — Расскажи, что это был за ритуал. Молчит. Палочкой призывает бутылку, обновляет содержимое бокала. — Я отрекся от своего рода. Чтобы все семейные реликвии и артефакты перестали считать меня наследником. И не убили новых владельцев. — Тебя же и без того лишили всего имущества. — Нет, этих вещей нельзя лишиться так просто. Хотя, какая теперь разница. — А почему ты так сопротивлялся? — Ну, ряд причин. В детстве мне часто повторяли, насколько значимые это вещи для нашей семьи. Да и последствия ритуала не самые приятные, — морщится. — Это был ад. — У тебя есть какая-нибудь информация о тех, кто за этим стоит? — Зачем? Уже плевать. Отца не вернуть, да и, думаю, они все уже сбыли торговцам. Это же просто исполнители. У нас столько врагов, что я в жизни не узнаю кто конкретно так меня… — Кто-то, кто имел доступ в министерство. — Кто угодно сейчас может туда зайти! Не самое спокойное время, если не заметил. Мы молчим. Он пьет третий бокал. Прерывает мои размышления странным вопросом: — Не против? Я даже не понимаю: о чем речь. Но он подходит к роялю, присаживается, открывает крышку. Забываю, как дышать. Хорек играет. Ну, профессионально. И что-то такое пронзительное, на глаза даже слезы наворачиваются. В оцепенении наблюдаю за этой совершенной осанкой. Из-за его волос я не могу разглядеть выражения лица. Он заканчивает играть и ставит локти на клавиши. Дергаюсь от неожиданного и неприятного завершения столь прекрасной музыки, которая все же продолжает звучать тихим эхом в моей голове. — Круто, — прерываю паузу я. Он вдруг начинает смеяться. Поехал головой что ли? — Ты правда не против, если я тут поживу пару дней? — Да, можешь пожить тут до учебы. Тебе ведь и правда некуда идти. — До какой еще учебы? — Ну, осенью мы все должны вернуться в школу. Ложится на пол. Может, это такие последствия ритуала? Ну, необычное поведение. — Я найду работу и съеду. — Валяй. Но помни, что у тебя судебные ограничения на использование магии. — Твоя подружка явно будет не в восторге от моего проживания здесь. — Ну, она поймет. Это же не навсегда. И я же не любовницу привел. Ох, а я тоже пьян. Несу какую-то чушь. Малфой открывает бутылку и пьет из горла. Нужно ли мне возмутиться такому поведению? — Запомни, Поттер. Никогда не соглашайся на роль любовника. — Ты о чем вообще? — Ты понял. Не играй второстепенные роли. Заливаюсь смехом. — Советы любви от Малфоя? Я не заказывал. — Это подарок от заведенщщти. Ой. За-ве-де-ни-я. Забираю у него бутылку. — У тебя и девушки-то никогда не было, откуда тебе знать. — А мне и не нравятся девушки. — Или ты им? — отшучиваюсь. Он возмущенно садится, облокачивается на диван. Голову кладет на мое колено. Тело реагирует странно, отодвигаюсь. Что значит — ему не нравятся девушки? Что еще за ересь? Может, нужно сказать, типа, ты еще не встретил ту самую? Нет, это тупо. Да просто ему никто не нравится. Вообще. Точно. — Пора спать, — сообщаю я. — Угу. Я тут посплю. Поднимаю его. — Вставай, я доведу. Держится за меня. Что-то бормочет. Поднимаемся по лестнице. Он легкий, не брыкается. — Не думал, что ты играешь, Малфой. Ну, музыку. Останавливается чтобы пожать плечами. Идем дальше. Провожу его к дверям собственной комнаты, потому что, ну, черт уже с ним. — Дальше дойдешь? Кивает. Я отпускаю его, иду в гостевую. — Птер… Поттер! Оборачиваюсь. — Пока я пьян. Спасибо. — Пожалуйста. Закрываю за собой дверь. Ложусь спать. Размышляю о том, что мы никогда еще так дружелюбно не проводили время с Малфоем. Просыпаюсь в середине ночи от криков из соседней комнаты. Опять. — Это сон, Малфой. Проснись. Он открывает глаза, достает из-под подушки палочку, вскакивает на ноги, берет меня за руку и тянет из комнаты. — Он уже близко, нужно уходить. Пытаюсь остановить Малфоя, но это не так легко. — Успокойся, это просто сон. Тянет меня по лестнице вниз. — Мы успеем, если ты заткнешься, Поттер. Он уже на подходе. Одергиваю руку, кричу: — Это сон! — Но Темный Лорд… Он предвидел, что ты будешь считать все сном, он так все и видел… Малфой начинает что-то бормотать. Бегает по кухне. Я включаю свет, хорек убегает в гостиную. Иду за ним, трясу за плечи. — Успокойся! — Он убьет нас… Если бы мы вышли… Даю ему пощечину. Он закрывает глаза, держится за лицо. — Успокойся, это сон. Все хорошо. Он тяжело дышит и трясется. Мне становится не по себе от того, что я его ударил. Хоть это и был вынужденный жест. Повторяю еще десяток раз, что все хорошо и это был лишь сон. Наконец он кивает, и мы идем на кухню есть ранний завтрак, в процессе поглощения которого, я замечаю, что ко мне вернулась магия. На обед в гости приходит Джинни. Они с Малфоем снова цапаются и мне снова приходится просить ее уйти. — Ему сейчас очень тяжело. Со мной Малфой ведет себя куда более дружелюбно. Вечером спускается на кухню, садится напротив. — Кричер там оставил тебе вещи в комнате. — Я заметил. Всегда мечтал донашивать за Гарри Поттером футболки. — Они новые, я их не носил еще. Кричер заказал. Хмыкает. — А я думаю, почему такие мрачные цвета. Я… верну деньги. Я отослал с твоей совой резюме сегодня днем в пару мест, так что… Пожимаю плечами, иду в гостиную. Он плетется за мной с виноватым видом. Не умеет быть благодарным. Наслаждаюсь. — Мы можем поговорить о делах? — начинаю издалека. — Вполне. — Нужно зайти в министерство. Пришло письмо, и тебе стоит оформить льготы. — Что оформить? — Ну, ты теперь малоимущий. Государство будет платить тебе пособие. Ты вернешься в школу, закончишь ее, поступишь в колледж. К тому времени снимут ограничения на магию. Потом женишься и заживешь как обычный человек. А сейчас что. Можешь только палеными зельями торговать. — Неплохо распоряжаешься моей жизнью. Молчим. Он садится за рояль, но не играет. Просто смотрит на клавиши. — Я могу открыть еще одно «общество бедствующих волшебников». Или еще могу пойти работать в бордель. Мне в детстве казалось, что если нет денег — это единственный путь. Ты читал Достоевского? Отрицательно качаю головой. Пытаюсь понять — шутит ли он. Бордель? Хмурюсь. — Да я не умничаю, спокойно. Я тоже не читал. Но в детстве у нас садовником работал русский сквиб. Мама наняла его из жалости. Старик Федот. И вот когда родители надолго уезжали, и становилось одиноко — он рассказывал мне всякие истории из русской литературы. Особенно мне запомнилось про Соню… И Малфой говорил. И я ему отвечал, тоже рассказывал о многом, но не очень личном. Вечер летел. Мы достали по пиву и переместились в библиотеку. Мне даже начало казаться что мы близкие друзья, черт, так это было хорошо. И еще я ловил себя на каком-то чувстве дистанции его жизни от моей. И его самого. Мы вроде и смеялись иногда, но в моей душе было что-то холодное. Не злое. Не знаю, как сказать. Типа, будто он был из другой вселенной. Которая почему-то казалась мне очень интересной и совсем иной, но недосягаемой. И опасной. Доверия не было. Все даже минимально щекотливые темы мы обходили за милю. Я привык, что от него ничего хорошего ждать не нужно. Прошлое бродило рядом с нами как приведение. На следующий день Малфой вернулся из министерства и заперся в комнате. Вечером я решился постучать. — Все в порядке? Тишина, шаги. Открывает дверь, мнется, но все же пропускает внутрь. Отмечаю заплаканные глаза. Сажусь на стул. Он сползает на пол, спиной прислоняется к кровати. — Они просто сожгли тело, — растирает виски. — Отца. Не знаю, что на такое заявление можно ответить. Я не сопереживаю, какие-то иные чувства одолевают. Похоже на скованность при дыхании. Ловлю себя на том, что рассматриваю Малфоя. Аккуратный профиль, впалые щеки. Он вроде и просто смазливый парень, но ведь есть еще нечто демоническое и злое в этих чертах. Он раньше вызывал острые приступы ненависти одним своим видом, но теперь… Теперь нет. Теперь что-то другое. — Я хочу напиться. Ты не против? — смотрит мне в глаза. Я еще как за. Сидим у камина. Вспоминаю, что на ночь я должен был приехать в нору. Джинни взбесится, конечно. Но сейчас уйти невозможно. Молча пьем. Молча расходимся по комнатам. Мне снится, как я пытаюсь достать тело Сириуса из ямы, но все время падаю в грязь. Спускаюсь в кухню, Малфой читает газету. Увидев меня, сворачивает ее и протягивает. Он выглядит измотанным. Зачем-то начинаю думать о том, как ему, должно быть, паршиво. — Можем прогуляться, — помешивая кофе спокойным тоном предлагаю я. — Серьезно? Мы? Прогуляться? — ухмыляется. — Аппарируем до стадиона, а затем я надеру тебе задницу в честном квиддичном поединке. Молчит, обдумывает мое предложение. — У меня нет метлы, — наконец выдает он. — Это не проблема. Я заметил, что в обычных джинсах и футболках Малфой выглядит неестественно. Как Хагрид в свадебном платье. Хотя нет, дурацкое сравнение. Все же, такому смазливому и тощему парню идет все, и он не смотрится глупо, нет. Просто это будто уже не совсем Малфой. В целом, я приятно удивлен, что аристократ сотого уровня избавил меня от нытья на тему нехватки в его жизни элитных костюмов… Но… — Что ты так уставился? — перебивает мою мысль хорек. — Ничего. Лови, — кидаю ему метлу Гермионы. Он не успевает среагировать во время, поднимает метлу с пола. — Да у тебя все шансы на победу, Малфой. — Заткнись. Этот стадион заброшен уже давно: газон совсем зарос, кольца на воротах сломаны. Но мы же будем ловить снитч, так что, не все ли равно на антураж. — На счет три. Раз, два, три! Малфой взлетает на два с половиной, и игра начинается. Пару часов мы выслеживаем и гоняемся, гоняемся и выслеживаем. В итоге снитч замирает у самой земли, но я успеваю заметить это чуть позже. Падая на землю и сжимая заветный мячик, чувствую, как на меня наваливается не удержавший равновесия Малфой. Он ругается, задыхается, ложится рядом. — Придурок. Ты побеждаешь только потому, что у тебя, идиота, напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, — спокойно выдает Малфой. Я подзываю магией рюкзак и достаю бутылку воды. Выпиваю половину, протягиваю сопернику. — И это психическое отклонение. Потому что ты стремишься спасти всех, кроме себя. Малфой жадно пьет, остатками воды умывает лицо. — То есть ты, Поттер, ставишь жизнь любой букашки превыше своей собственной. Ты даже меня, меня, человека, сознательно отравлявшего тебе жизнь столько лет, кинулся спасать. — Ты бы тоже помог мне. Ты просто стараешься казаться хуже, чем есть. Малфой смотрит на меня, как на полного идиота. — Поттер, ты ударился головой? — он запрыгивает на метлу и пролетает круг внутри стадиона. — Давай, мне нужно отыграться. Мы играли до пяти часов вечера, отлетали четыре раунда со счетом 0:4. (Малфой гневался и философствовал). Приняв душ и переодевшись, мы сидели на кухне и уничтожали ужин. Полеты пошли на пользу моему бывшему врагу, и сейчас он выглядел вполне себе здоровым и живым. Он так быстро и четко орудовал столовыми приборами, что я даже рассмеялся. — Чего! Я голоден. — Про твои умения разрезать пищу, Малфой, нужно снять документальный фильм. Хмыкает, запивает вином. Какое-то время сидим молча. — Я никогда не видел фильмов, — вдруг выдает Малфой. У меня отвисает челюсть. Хотя, это логично, он же вырос среди магов. Но, черт возьми, кино! Ни разу не видел кино! У меня появляется гениальная идея. Срываюсь с места, поднимаюсь в кабинет… Где-то тут лежали маггловские деньги. Вот они. — Кричер! — зову домовика. Малфой сидит на диване с инструкцией в руках и вскинув бровь наблюдает как я подключаю здоровенный телевизор. Кричер притащил еще и видеомагнитофон с десятком фильмов. Деньги за все эти богатства домовик оставил на кассе, так что моя совесть чиста. Спасибо Гермионе, что настояла на проведении в дом электричества… — Подключите желтый штекер A/V кабеля к разъему Video Out видеомагнитофона и к разъему… Стой, кажется, я понял. Хотя нет, еще раз… — Ладно, Малфой, не читай, сам разберусь. Там вот фильмы, выбери какой-нибудь пока и не отвлекай меня. Придется завтра еще установить антенну. Щелкаю пультом. — Выбрал? — «Супермен»! Пожалуй, неплохо начать знакомство с искусством синематографа с парня в красных труселях. Включаю кассету, гашу свет, забираюсь на диван поудобнее. Длинные титры, Малфой хмурится. — Похоже на колдографии. Но говорящие. И склеенные. Я киваю. Первая сцена — Малфой ерзает на месте. — Это что, это так магглы живут? Освоили другие планеты? — Нет, это вымысел. — Они по-настоящему заперли людей в этом зеркальце? — Нет, это спецэффекты. — Что? — Это понарошку. — А как они это склеивают? И так Малфой засыпал меня вопросами первые полчаса фильма. Потом притих и, кажется, втянулся. Когда в кадре персонаж стал звать некоего Гарри — Малфой в шоке посмотрел на меня. — Они нас не видят, — успокоил его я. Вздохнув с облегчением, он продолжил просмотр. Кто-то стучал. Я выбежал в прихожую чтобы открыть дверь. Пришла очень злая Джинни. — Почему тебя вчера не было? — сразу нападает. — Я не смог прийти, прости, потом все объясню. — Да когда потом? Что это там такое? — Я показываю Малфою маггловские изобретение. Ну, кино. — Кино? — Кино. — А почему ты показываешь ему кино? — Ну, мы это обсуждали, у него сейчас очень тяжелая полоса… — С каких пор тебя волнуют полосы Малфоя! — С тех пор, как он оказался здесь, — оправдываюсь я. — Вот именно. Гарри. Ты забываешь, что это — Малфой. Это мерзкая змея. Был змеей, и будет. Вот кто он. И он медленно просачивается в твою жизнь чтобы как-нибудь нагадить! — Ты перегибаешь… Он не просачивается, просто временно живет здесь. И мы не друзья. — Именно по этой причине вечером, вместо того чтобы проводить время со мной, ты сидишь с этим мерзким хорьком на диване и изучаешь какую-то ерунду. — Да это просто кино! Он никогда не видел кино, вот и все. — Но я тоже никогда не видела кино! Об этом ты подумал?! — Джинни переходит на истерику. — А этот чертов ублюдок… — Тихо, он же слышит… — Да и плевать я хотела! Эй, Малфой! Убирайся отсюда! — Тише, пожалуйста. Ну, не нужно скандалить. Он останется. Ты же добрая, я знаю. Джинни успокаивается, старается выровнять дыхание. — И что, Гарри, снова прогонишь меня, да? — Нет, почему. Можем подняться в комнату. Девушка примирительно поглаживает мое плечо. — Правда? — Ну конечно правда, милая. Только я сейчас живу в гостевой комнате, потому что в моей расположился Малфой, но я не стал возмущаться, по большому счету — какая разни… — Да ты издеваешься!!! Джинни ворчит, идет в гостиную, кидает в телевизор проклятие. Экран трескается. Малфой в боевой готовности встает с дивана, но девушка просто уходит, хлопнув на прощание дверью. — Кино делают маги. Магглы не смогли бы… — как ни в чем не бывало вещает Малфой. — Странное свойство мозга. Он собирает изображения в целую историю. Ощущения — будто смотришь как кто-то читает книгу. Ну, у себя в голове читает. Супермен, конечно, такой славный парень. И кошку с дерева снял, и вертолет поймал. Вылитый ты. — Что? Нет! Мне нужно немного выпить. Малфой присоединяется. Разливаю виски по бокалам, один протягиваю ему. — Жаль, не досмотрели. Они просто изображают это все? И финал всегда одинаковый? — Да, это и правда как книга. Все уже написано, просто читаешь. Изменить ничего нельзя. — Какие смешные магглы. А ты мог бы стать для них суперменом. Надеть обтягивающий костюм и летать по городу. Министерство закрыло бы на это глаза. — Делать мне больше нечего. — Супермен! Я тону, на помощь! — входит в образ Малфой. — Не смешно. — Супермен! Еда отравлена! Кхе-кхе! На помощь! Он запрыгивает на стол, пока я давлюсь смехом. — Супермен! Я падаю! Стол не выдерживает, и Малфой в самом деле теряет равновесие и устремляется вниз. Я мгновенно вскакиваю и ловлю его. Опускаю и ставлю на пол. Сразу отхожу на пару шагов. Малфой смущенно улыбается. Его бокал разбился. — Пойду спать, — поднимаюсь наверх.