Пока есть смысл

Утро в поселении началось будто по команде - как только первые лучи солнца коснулись палаточного лагеря, на его улицах вновь забурлила жизнь. Алена внезапно проснулась от того, что ее кто-то затормошил за плечо. Нехотя продрав глаза, девушка увидела вчерашнего солдата, который смотрел на нее слегка раздраженно, хоть и внешне казался беспристрастным. - Вставай, для тебя есть работа,– в голос военного проскользнули нотки недовольства, тщательно скрываемые за общим безразличным тоном. Закончив и убедившись, что новенькая его поняла, он незамедлительно покинул палатку. Девушка мигом соскочила с кушетки и стала судорожно приводить себя в порядок, так как еще вчера ее предупредили о том, что если она будет не успевать с данными ей поручениями или опаздывать, то ее вышвырнут из лагеря так быстро, что она даже придумать оправдание не успеет. Алена очень боялась оплошать, и поэтому была готова приложить все усилия, чтобы стать полноправным членом лагеря, ведь вчера ей пришлось так унизится, дабы ее оставили на испытательный срок… Ей до сих пор было мерзко от того, что она сделала, но, тем не менее, она не собиралась отступать, даже если в будущем придется делать гораздо более неприятные вещи… Она с остервенением вытерла губы и продолжила собираться. Через пару минут, она вышла из своей палатки полностью готовой и решительно направилась к пришедшему за ней солдату. - Тебе поручили убрать казарму пятого взвода до полудня, – начал рассказывать парень, когда они стали отдалятся от палаточного лагеря,– после этого обеденный перерыв, я приду и проверю, как ты справилась, а далее будет работа до отбоя – стирка одежды городовиков, - закончил он, когда они вошли на территорию военных, которая располагалась на несколько метров дальше участка гражданских. Солдат проводил Алену до внушительного барака, склепанного из крупных листов жести. Внутри помещения располагались матрасы, лежащие прямо на сделанном из той же жести полу, три одиноко висящие на оголенных проводах лампочки под потолком, да несколько табуреток, на которых лежали сложенные вещи жильцов этой импровизированной «обители». Это аскетичное убранство изумило девушку, «и как тут вообще можно жить?» - пронеслась быстрая мысль в ее голове. Не до конца понимая, что здесь вообще можно привести в «порядок», блондинка с немым вопросом в глазах уставилась на военного. - Твоя задача – вымыть пол, выбить матрасы и заменить перегоревшие лампы, - быстро пояснил парень, расшифровав ее взгляд правильно,- обычно, этим занимаются сами солдаты, но они сейчас на зачистке, так что вернутся еще не скоро, а уборка по уставу требуется ежедневная,– слегка усмехнулся он,– Не забудь, времени у тебя до полудня, если не успеешь – получишь первый штраф… - Да, я поняла, спасибо, - резко прервала его девушка, не желавшая вновь выслушивать вчерашнюю лекцию про систему штрафов, ее передёрнуло от страха, когда в голову пришел образ того, что ее ждет, если она не успеет. - Все необходимые вещи возьмешь у коменданта, его будка располагается рядом со входом в военчасть, - сказал он, перед тем как уйти, бросив напоследок лаконичное,– Удачи. Оставшись в одиночестве, Алена, взглядом оценив фронт работы и подсознательно набросав примерный план по ее выполнению, удрученно вздохнула и поплелась брать стремянку – первым делом она решила заменить лампочки, но ее собственного роста явно не хватало для этого. В маленьком деревянном домике, который и являлся той самой будкой, она встретила коменданта. Это был невысокий и коренастый мужичок лет пятидесяти-шестидесяти на вид, он представился ей Семен Семенычем и добродушно помог донести стремянку до барака, в то время, как она сама несла лампочки на замену. После этого мужчина остался с ней, и пока она меняла лампы, он, не переставая, рассказывал ей о лагерной жизни, лишь изредка вставляя в непрерывный поток историй некстати вспоминающиеся анекдоты. Девушка была искренне рада такой компании, даже периодически отвлекалась на беседу с новым знакомым, пока ходила за остальными необходимыми принадлежностями в будку и возвращалась к работе. Когда дело дошло до мытья пола, она услышала от мужчины очень необычную фразу: - Дочка, ты это, не говори не кому, что у тебя нет квалификации, если лагерные будут спрашивать -говори, что она у тебя свободная, вот мой тебе совет – несколько нервозно проронил комендант. - А почему? – неожиданно для себя, заинтересовалась Алена, с силой выжимая грязную тряпку. - Хех, - усмехнувшись, мужчина резким движением руки взлохматил волосы на затылке, после чего воровато огляделся, и, понизив голос так, чтобы услышать его могла только Алена, затараторил: - В этом лагере царит жесткая иерархия, дочка, тебе это известно? - Да мне рассказали об этом вчера, что тут есть четыре квалификации – высшая, средняя, низшая и свободная, ну, и военные, которые все это контролируют. Собственно, как я поняла, высшую квалификацию дают самым полезным членам этого общества – медикам и ученым в области биологии, физики и химии, а также схожими с ними профилями, но ее может получить любой лагерный, в том случае, если принесет наибольшую пользу для поселения и выживших, далее - средняя квалификация, для людей с высшим или специальным образованием, но тут все зависит от профессии, ведь может получится так, что в лагере какая-либо специальность не особо нужна, как, например, актер или лесничий какой-нибудь, в таком случае, присуждается низшая квалификация и таких людей обычно держат в запасе на случай нехватки рук в свободной квалификации, к которой, в свою очередь, причислены люди без вышки или специалитета или те, кто их не закончил, но которые умеют делать что-то полезное – шить, готовить, ремонтировать машины и тому подобное… и работу на день они могу выбирать сами, в зависимости от их умений, но выполнить ее они обязаны,- вспомнила блондинка всю полученную вчера информацию. - Да, все верно, именно поэтому то, что тебе не дали квалификацию – ужасно, без нее тебя просто не будут считать за человека здесь, скорее за паразита, от которого нужно избавится… Понимаешь, ты самый молодой новичок на моей памяти, все остальные были гораздо старше, и то они все получали квалификацию, просто не все смогли пройти испытательный срок. А так, без ранга тут могут находится только ходаки, дочка, думаю, ты сама знаешь, за какие заслуги,– печально выдавил Семен Семеныч,– но и к ним отношение тут не очень – люди боятся, что они могут занести вирус в поселение, и тогда последнему оплоту выживших на черноморском побережье придет конец. Сбежать уже не получится. Алена решила умолчать о том, что ей вообще повезло, что ей позволили остаться в лагере. И отсутствие квалификации – лишь следствие того. Да, хоть она и получила это право не самым достойным образом, но в данной ситуации ее это вполне устраивало. Но, тем не менее, она решила принять предостережение мужчины к сведению, все же, осторожность ей никогда не вредила. За все оставшееся время ее работы комендант больше не говорил, лишь потом, когда она закончила, помог вернуть на место все вещи и по тёплому попрощался с ней, пожелав быть осторожнее напоследок. Алена осталась ждать у барака, с минуты на минуту должен был вернуться тот военный, что привел ее сюда, и проверить результат ее деятельности. Если честно, она уже валилась с ног от усталости, но, судя по всему, отдохнуть у нее сегодня не выйдет. Она надеялась, что хоть стирка не займет много сил, по крайней мере, из того, что на помнила о том, как это делается правильно, то это не так уж трудно, она даже занималась самым сложным в уходе бельем, когда помогала матери с домашним хозяйством… Внезапно, воспоминание о маме заставило ее сердце болезненно сжаться, а дыхание сбиться, перед глазами девушки возникла та сцена с отцом, которого пожирала заживо его супруга и ее мать, а он все равно в такой ситуации хотел, чтобы его дочь спаслась. Алена вся сжалась, дрожа от накатывающих эмоций. Уже на протяжении долгого времени она не думала о пережитом, надеялась, что уже смогла отпустить эти чувства, не разрушая себя еще сильнее, гнала эти мысли на самые дальние задворки сознания, так как знала – позволить себе расклеится - подобно тому, что она прямо сейчас самолично прострелит себе голову. Но она не собиралась так поступать, в связи с этим, не позволяла ужасным воспоминаниям надолго завладеть ее разумом. По крайней мере, она решила не думать об этом, пока не почувствует, что в безопасности, но, видимо, ее психологическое состояние было уже до такой степени расшатано, что просто прорвало все воздвигнутые девушкой барьеры. И сейчас она понимала, что ее буквально застывает подступающая истерика. Подкатывающая к горлу тошнота и сдавливавшая грудь боль, из-за чего практически невозможно вздохнуть, вот, что она чувствовала и не могла с этим совладать. - Эй! Что с тобой? Что случилось? – до нее, будто через толщу воды, доносились вопросы. Она кое-как нашла в себе силы поднять голову, перед ней был расплывчатый, из-за слезящихся глаз, силуэт военного. Но она не смогла ответить ничего внятного. После чего Алена, неожиданно, почувствовала рывок и потеряла точку опоры,– Тебе нужно к врачу,– только и услышала блондинка, прежде чем ощутить новую волну этого отвратительного срыва, после чего ей стало откровенно все равно на происходящее вокруг. Солдат же, с подопечной на руках, отправился в медкорпус. Он не мог понять, что могло за столь такое кроткое время произойти? Из-за чего эта девчонка сейчас практически невменяема? Он не мог понять почему, но ему, почему - то, было жаль ее. Она казалась ему ребенком, волей стервы-судьбы закинутым в адский котел, в котором в открытую распростерта вся грязь человеческого мира. И он поймал, что сам так же относится к этой грязи, которая разрушит, раздавит и уничтожит ее. По крайней мере, так уже происходило… И произойдет вновь, он в этом не сомневался. В медчасти, дежурная медсестра, при помощи солдата, что удерживал ровно свою подопечную, вколола ей успокоительное. А после уложила Алену, которую после того, как препарат подействовал, начало клонить в сон, на одну из свободных кушеток. Переговорив с медиком, и удившись, что с девчонкой все будет в порядке, военный все же решил проверить результат работы новенькой. Подсознательно готовясь к худшему. Как не странно, увиденное его приятно удивило. Выглядело все, более-менее, убранным, не работающие лампочки были заменены, даже матрасы были приведены в порядок. Конечно, было не идеально, но и ненамного хуже, в сравнении с самостоятельной уборкой здешних жильцов, коих, вообще-то, было тридцать взрослых парней, а не одна хрупкая несовершеннолетняя девушка. Оценив по достоинству труд девчонки, военный направился в штаб, чтобы доложить о выполненном первом поручении. В тайне надеясь, что его подопечная вскоре очнется и сможет выполнить оставшееся задание в срок. Так как он искренне не хотел, чтобы она получила свой первый штраф, уж очень он сомневался, что она сможет его выдержать. Над опустевшим городом сгущались сумерки. Теплый весенний ветер трепал корны деревьев и разносил по улицам сладковатый запах разложения. На крыше одного из многочисленных покинутых домов стояла высокая брюнетка. Девушка рваными, отрывистыми движениями стирала кровь с разбитой нижней губы, тем самым еще сильнее размазывая ее по лицу. Внезапно, она потеряла точку опоры и, неловко оступившись, упала спиной ка жесткую кровлю, перевернулась на бок и хрипло задышала, держать за ребра, которые не так давно пострадали от повышенного внимания военных к ее персоне. - Вот ведь твари, я же просто хотела навестить их новенькую ,– захрипела девушка, старясь встать хотя бы на четвереньки, но у нее это не вышло, и она вновь повалилась на крышу, утыкаясь лицом в неровную поверхность, что вызвало новую волну боли, – Суки, я ведь не собиралась оставаться или тратить их ресурсы, мне просто надо было убедится, что с той малой все нормально… Брюнетка решила остаться в том же положении, чтобы более не тревожить полученные травмы. Хотя спасало ее это не сильно, но приходилось, стиснув зубы, терпеть, дабы не привлечь рвущимся наружу криком бродящих по округе жмуров. Еще вчера она привела в поселение ту молоденькую и упрямую девчонку, и теперь ее мучила совесть за то, что она сделала, даже несмотря на то, что когда она отвела ее туда, то полностью отдавала себе отчет о том, что может с ней произойти - и ее это не волновало. А нынче, лежа на крыше и еле переводя дух от полученных побоев, она не понимала, что сподвигло ее постараться разузнать о спасенной ей девчонке. Это казалось Диане странным, ведь она знала, на что может нарваться, попытавшись попасть в лагерь с пустыми руками, и, тем не менее, полезла на рожон. Аккуратно, девушка перевернулась на спину и отрешенно уставилась в темнеющий небосвод, на котором уже можно было увидеть первые яркие звезды. Непослушной рукой она залезла в большой карман толстовки и извлекла оттуда зажигалку и смятую пачку сигарет, в которой осталась не испорченных всего парочка. Кое-как, брюнетке удалось прикурить, и она, сделав глубокую затяжку и выдохнув дым, прошипела: - В этот раз ваша взяла, но я еще не сдалась, ребятки…