Пока есть смысл

Девушка резко открыла глаза и рывком села на кровати, слепо щурясь от полумрака, царившего в помещении, и начала нервно озираться. Она помнила, что вчера случилась, и понимала примерно, где сейчас находится, но вокруг было так темно, что она и рук своих разглядеть не могла. Блондинка осторожно опустила босые ноги на холодный пол и аккуратно, на ощупь, начала идти вдоль обжигающе - холодной железной стенки. Алена хотела уйти как можно скорее отсюда, прочь из этого лагеря, она знала, что военные, как только поймут, что она пришла в себя, сразу же уведут ее для наказания за неисполнение порученной работы. И она не хотела. Это было не для нее, не сейчас, не когда она и так еле удерживается от сумасшествия. Это было выше ее сил… Вдруг, раздался неприятный лязг метала и яркий свет фонаря заставил девушку зажмурится. - Эй, почему ты встала? Тебе нужно лежать, - послышался хриплый женский голос, перед Аленой стояла медсестра, которую девушка смогла разглядеть, как только глаза привыкли к освещению. - А, м-мне нужно в туалет, - ляпнула девушка первое, что пришло в голову. - Судно находится вон там – медсестра посвятила куда-то под кушетку,– как только сделаешь свои дела – ложись спать, все равно тебе запрещено покидать палату до завтрашнего утра,- женщина подошла к пациентке и дала ей в руки фонарик,– тебе это понадобится, свет тут пока не проведен, поэтому приходится обходиться тем, что есть,– с этими словами она достала из кармана медицинского халата еще один компактный фонарик и включила его,- как ты себя чувствуешь? Да и что с тобой произошло? Алена вкратце рассказала причину вчерашнего происшествия, и добавила, что сейчас уже пришла в норму. Но, тем не менее, она не могла дать гарантию, что такого больше не произойдет. - Да уж – самые сложные болезни – душевные, - горько усмехнулась медик, - тут я, к сожалению, бессильна. - Я надеюсь, что это был первый и последний раз, иначе будет сложновато,- вымученно улыбнулась блондинка. - Это точно, но если будут проблемы – обращайся, меня зовут Татьяна, медсестер тут не много, и Таня тут одна я, поэтому найти меня будет не сложно,– ободряюще резюмировала женщина, заправив выбившийся из основного пучка каштановый локон за ухо. - Хорошо, спасибо большое, - на сей раз, искренне улыбнувшись, ответила девушка, - а меня зовут Алена, уж не знаю, сколько тут Ален, но думаю, что тезок с нервным срывом не так уж и много. Эта реплика заставила медсестру проронить смешок, после которого та по-доброму осклабилась и, сообщив, что ей еще надо завершить ночной обход, ушла, задорно попрощавшись с пациенткой. Девушка вновь осталась одна в палате, но теперь ее не одолевал страх, наоборот, ей стало очень спокойно, удивительно, как простое человеческое отношение может помочь прийти в себя. Но, все же, что-то казалось ей неправильным, не таким, каким должно быть. «Странно, пока большинство людей, что я здесь встретила, относились ко мне хорошо, а Диана утверждала обратное, черт, даже не знаю, чему верить – её словам или тому, что я вижу» - Алена села на кушетку и рваным движением взлохматила свои короткие волосы, совершенно не понимая, чего ей ожидать в будущем. *** За два года кошмара на яву, Диана привыкла ко многим вещам, находившимся за гранью «нормального». Ей пришлось далеко не сладко, но через кровь и пот, она создала свой собственный тихий уголок. Выживание для нее превратилось в обыденность, даже не смотря на то, что каждый день ей приходилось ходить по тонкому лезвию, балансируя на грани смерти. Но для нее это было той спасительной соломинкой, что не позволяла расслабиться и заставляла сосредоточиться только на материальных проблемах. И этого было достаточно. Еда, сигареты, сон и условная безопасность – вот, что стало для нее на вес золота. И общение с людьми не входило в этот перечень. А после того, что с ней сделали в лагере… Да. От людей ей хотелось держаться как можно дальше, а от военных - в особенности. Но случившееся прошлым днем разрушило ее уютный мирок. Девчонка, совсем еще ребенок, которую она спасла, а потом самолично привела ее туда, где есть угроза похлеще, чем толпа жмуров, заставила ее снова испытать давно позабытое чувство ненависти к себе. Диане было противно от своего поступка, хотя, по - сути, не было ее вины в том, что за шестнадцать лет жизни эта девчонка не научилась делать ничего мало-мальски полезного. И, все же, брюнетка понимала, что поступила ужасно – будто выбросила новорожденного котенка на улицу, в надежде, что он справится как-нибудь сам. Ее расстройство уже не первый раз портило жизнь ей и окружающим, и из-за этого проивно-тянущееся чувство отвращения к себе заиграло новыми красками, но, помимо этого, появилось еще острое желание исправить произошедшее. Наблюдая с крыши, как на блокпосте стоят часовые, которым вскоре должна будет прийти замена, Диана начала целится заготовленными заранее небольшими плоскими камушками в центр т-образного перекрестка, что находился в паре метров от лагеря. От первого же брошенного камня раздался громкий звенящий звук, когда тот ударился об асфальт и задорно отскочив, отлетел в металлический забор, подняв сильную волну шума. Оглядев окрестности, девушка поняла, что задуманное у нее вышло: несколько зараженных двинулись с противоположной стороны перекрестка, и еще пара - с ее. Когда первые из них вышли к месту приземления камня – она кинула еще один, только в этот раз целилась ближе к лагерю. Тройка военных приняла оборонительные позиции, а четвертый, как заметила Диана, ринулся в лагерь, видимо, за подмогой. Но ей было достаточно того, что внимание этих было сосредоточено на надвигающейся угрозе. Она слезла с крыши на балкон, благо, он был прямо под ней, с него на следующий, и только потом - на землю. Диана осторожно, оглядываясь, чтобы не встретится с зараженными, добралась до лагерного забора из сетки-рабицы, и, вытащив из кармана ветровки кусачки, начала делать себе персональный вход. Провозившись десять минут, она проделала небольшой проход, по размерам подходящий более для собаки, нежели чем для человека, но больше она сделать не могла – долго. И поэтому опасно, так как новый патруль мог нагрянуть с минуты на минуту. Кое-как протиснувшись так, чтобы не создать шум, она стремительно двинулась вглубь лагеря, в тайне надеясь, что осталась незамеченной.