S H O T / Выстрел

На следующий день Викторию Арджент перевели на домашнее лечение и назначили доктора, который будет приходить к ней каждый день и проверять состояние больной, назначать новые лекарства, ставить капельницы и уколы, если это понадобится. По мнениям врачей, Виктория шла на поправку: ее раны стали понемногу затягиваться, она вспомнила зверя, который на нее напал (Ардженты придумали версию о бешеной волчице), а аппетит ее стал восстанавливаться. Но муж и свекор знали - это лишь предсмертное облегчение, ведь даже если укус оборотня не обратит вас, в свои последние дни вы будете чувствовать, как выздоравливаете, хотя на самом деле это зараза поражает все ваше тело. Клетку за клеткой. Эллисон, узнав на утро, что маму забирают домой, была вне себя от радости. Придя в школу, не могла дождаться конца уроков, а когда прозвенел звонок с последнего урока - на всех парах помчалась домой, ведь знала, что там ее ждет выздоравливающая мама (Кристофер и Джерард, естественно, ничего ей не говорили о настоящем состоянии Виктории). Кстати, о школе. Встретив Лидию перед первым уроком, Эллисон подметила, что у нее отличное настроение, и даже когда подруга узнала, что на самом деле Эллисон прогуляла уроки со Скоттом, а не была в больнице у мамы, не стала ничего говорить... почти. - Уроки прогуливать плохо, - все, что произнесла Мартин. В ту минуту они находились на зеленой поляне возле школы и Эллисон лихорадочно списывала у подруги домашнее задание. Лидия скрепила руки в замок на затылке и прилегла с мечтательным видом на траву. - Какая сегодня замечательная погода! - Да-а, - протянула Эллисон, не отрывая взгляда от тетради. - А я все не могу дождаться конца уроков, чтобы увидеть маму, - она озвучила все свои мысли вслух. - Я очень рада, что она идет на поправку, - искренне произнесла Лидия, а Эллисон ни разу не усомнилась в ее словах. Со Скоттом девушка не пересекалась почти весь день. Он как-то уж очень быстро умудрялся скрываться за поворотами в коридорах, а когда Эллисон пыталась его догнать, парня уже нигде не было видно. Совмещенных уроков в этот день у них так же не было, а когда она спросила у Стайлза на химии, почему Маккол избегает ее, парень ответил, что у его друга просто очень много дел в последнее время. Но все-таки подловить Скотта ей удалось. На предпоследней перемене, они вышли из соседних кабинетов и буквально столкнулись лбами. В эту секунду тетради выпали из рук Эллисон, а когда Скотт и она принялись их лихорадочно собирать, парень спросил, опережая Арджент: - Все хорошо? - Вообще-то не совсем, - тихо ответила она. - Почему ты убегаешь от меня? - Я? С чего ты взяла? - Удивился Маккол. - Не знаю, просто, как я не старалась подойти к тебе, ты все время скрывался, - полуобиженным тоном произнесла Эллисон. - Нет, ты что, просто сегодня у меня очень напряженный день. - Понятно. - Вчера все было хорошо? - Обеспокоенно спросил Скотт. - Естественно, - Эллисон не собиралась рассказывать никому о том, что вчера узнала о своей семье, хотя нельзя было сказать, что это не беспокоило ее. - Ты врешь мне, - подозрительно произнес Скотт, он услышал ее учащенное сердцебиение. - Чего? - Такое заявление возмутило девушку. - Почему ты так думаешь? Но парень не мог сказать ей о том, что ее сердце бьется сейчас, как сумасшедшее, ведь это, как минимум, звучало бы странно. - Не почему, извини, - произнес Скотт и увидел, как за спиной девушки ему энергично машет Стайлз, чтобы друг быстрее заканчивал разговор (уж кто-кто из их "сверхъестественной компашки", а этот парень был бодр, как никогда. Стайлза всегда закаляли трудности и переделки). - Извини, мне пора. Скотт обошел девушку и поспешил за другом, как вдруг Эллисон окликнула его. - Скотт, - позвала она, парень круто обернулся. - Позвони мне, как появится время. - Хорошо, - улыбнулся Маккол и побежал за разбушевавшимся Стайлзом. Другу не терпелось отправиться в библиотеку, чтобы разыскать кое-какие сведения, необходимые для их "расследования" о Питере Хейле, а Эллисон осталась наедине со своими мыслями, гадая, почему парни ведут себя так странно. Но долго она не могла заморачиваться об этом, ведь сегодня она была слишком счастлива, чтобы портить себе настроение мыслями о неестественном поведении Скотта. Так вот, как только уроки кончились, девушка на всех парах помчалась домой, прорываясь сквозь толпу школьников, выходивших из ворот школы и, как всегда бывает, когда учеба заканчивается, весело болтающих о чем-то; она пересекла несколько улочек, которыми обычно добиралась домой, а когда оказалась на зеленой лужайке перед ним, испытала облегчение. Переступив порог, она ощутила приятный запах свежеиспеченных булок (ее дедушка очень любил готовить) и в теле поселилось тепло домашнего очага. - Мам? - Крикнула Эллисон, снимая обувь и надевая домашние тапочки. - Мам, я дома. Она поднялась по лестнице на второй этаж и миновала длинный коридор. Спальня родителей находилась в самом его конце. Слишком быстро она открыла дверь и слишком быстро прошла к кровати мамы. Та читала книгу и не сразу заметила дочь возле своей постели. - Эллисон, - счастливо улыбнулась Виктория. - Моя дорогая, - она протянула руки к дочери и они крепко обнялись. - Как я рада тебя видеть. - И я тебя, мамочка, - ответила Эллисон, разжимая объятия. - Как ты? Девушка села на стул рядом с больной, и долго-долго вглядывалась в ее лицо, ища в нем признаки выздоровления, на ее глаза навернулись слезы, а с лица не сходила счастливая улыбка. Виктория помедлила с ответом, все-таки врать дочери для нее было слишком сложно. - Хорошо, - с трудом произнесла женщина, а потом решила перевести тему. - Как ты? Как учеба? Мне кажется, будто я не видела тебя вечность. - Все хорошо, я тоже очень соскучилась. Ты хочешь чего-нибудь? Воды, поесть? - Обеспокоенно спросила девушка. - Нет-нет-нет, не переживай, все хорошо. Твой дедушка сейчас меня чуть ли не до отвала закормил своими булками с сахаром, - они дружно рассмеялись, а потом Виктория добавила: - Ненавижу сахар. - У нас это, кажется, по женской линии передается, - усмехнулась Эллисон, она все не могла наглядеться на родное лицо. - Наверное. Они просидели так еще час. Болтали обо всем. Эллисон рассказывала маме о Лидии, о Скотте и Стайлзе (умалчивая, конечно, о вечеринках и прогуле уроков), та с увлечением слушала ее, а потом поделилась историями из своей юности. Предаваясь воспоминаниям, она становилась все более и более мрачнее, ей не верилось, что, возможно, это последний раз, когда она вот так говорит по душам с дочерью, видит ее настолько счастливой и радостной. Эллисон наконец-таки нашла друзей в этом огромном мире, и мать была очень счастлива и спокойна за нее. Виктория подумала, что если бы можно было встретить свой конец сейчас, лежа в доме, что она обустраивала с таким трепетом и любовью, рядом с дочерью, которая открывает ей свои девичьи секреты и в такую прекрасную погоду, когда лучи солнца пробиваются сквозь окна и неназойливо слепят веки, она была бы благодарна богу за это. Но увы, сейчас было не время умирать, а она отдала бы все, лишь бы время ускорилось и она перестала ждать и бояться того, что произойдет, и как ее жизнь оборвется, словно не доигранный аккорд. Чуть позже мама заявила,что хочет отдохнуть. Эллисон бережно поправила ее одеяло и встряхнула подушку, а затем нежно поцеловала мать в лоб точно так же, как та целовала ее перед сном в детстве. - Я люблю тебя, мама, - тихо прошептала девушка ей на ухо. - И я тебя люблю, моя Элли. Она целый день до позднего вечера сидела дома, изредка заглядывая в спальню родителей, чтобы проверить мать. Все было хорошо. Скотт так и не позвонил, но Эллисон даже была этому рада, не хотелось сейчас говорить ни с кем, кроме своих мыслей. Отец уехал куда-то заключать сделку и с самого утра не появлялся дома, а дедушка закрылся в своей комнате, оттуда весь вечер доносились приглушенные звуки какой-то старой музыки. Когда Эллисон оставалась наедине со своими раздумьями, они постоянно возвращались к выпуску новостей, англо-французскому переводчику и словам "Всем угрожает опасность". И даже в постели. Эллисон сделала все уроки на три дня вперед, а когда улеглась в кровать, не могла сомкнуть глаз. В голове кружились тысячи вопросов: "Правда ли, что отец и дед охотятся на оборотней?", "Интересно, а мама одна из них?", "Если оборотни принимают человеческий вид (это она узнала в "Противостоянии"), значит ли это, что вокруг меня они есть?", "Где взять омелу или аконит?" и тому подобные. Все-таки она не выдержала. Эллисон встала со своей кровати и босыми ногами ступила на щекочущий пятки ковролин, надела тапочки, а через пару минут уже спускалась с первого этажа в подвал - туда, где хранится оружие. Ей показалось, что это хорошая мысль. Комната под землей была кладезь разномастного оружия и поставок отца, благодаря которым он делал свой бизнес. Но цель девушки был вовсе не автомат сорок пятого калибра и не дымовые шашки. Она хотела коснуться кое-чего другого. Того, что нередко грело ее душу на тренировках по стрельбе. Ее лук лежал в самом дальнем углу длинной комнаты. Тут было прохладно и очень чисто, на стенах висели разные плакаты, посвященные технике стрельбы, рукопашного боя, строению различных пулеметов и так далее. Эллисон взяла в руки изогнутый предмет, который очень долгое время считала лучшим другом и накинула сумку с идеально наточенными стрелами на плечо, вытянула одну из них и прицелилась, с силой натягивая тетиву. Все идеально функционировало и приятно держалось в руках, Эллисон тут же почувствовала себя в своей среде, а весь страх будто бы вытянули невидимым магнитом из ее тела. К счастью, она нашла одну-единственную мишень в коробке со старым хламом, ибо если бы она не выпустила сейчас пару стрел в этого картонного человека, который неподвижно стоял в нескольких метрах от нее и будто ждал, когда она отпустит тетиву, а стрелы насквозь проткнут его картонную голову, она бы не выдержала и воодушевление, которое девушка испытала, когда лук оказался в ее руках, разорвало бы ее на части. Тем не менее, стрелы попали именно туда, куда целилась Эллисон и она победно улыбнулась будто самой себе. На месте мишени она представляла того, кто напал на ее мать. К сожалению или к счастью, она не видела перед собой его лица, но отчетливо представляла огромное мускулистое тело, сплошь покрытое густой шерстью, длинные острые когти и не менее острые клыки. Картина эта была ужасной, но Эллисон доставляло огромное удовольствие представлять, как она убивает каждого оборотня на земле. Одного за другим. Но вдруг тишину этого подземного склада и немого боя между Эллисон и воображаемым чудовищем нарушил резкий стук ботинок об деревянные ступеньки, и девушка тут же шмыгнула за один из огромных шкафов с автоматами, прихватив с собой своего "убитого" картонного леканта. - ...они очень недовольны сложившейся ситуацией, но с пониманием отнеслись к нашему тяжелому положению, - послышался приближающийся голос отца. - Они велели провести похороны, все обдумать, а потом с новыми силами начинать операцию сначала. - Но они сами не знают, что задумал Хейл? - Спросил Джерард. - Я имею в виду, как верховный совет, они имеют доступ ко всем ресурсам и могли бы без труда вычислить действия и местонахождение этого альфы. - Аарон сказал, что он неплохо заметает следы и очень трудно понять, чего он хочет. Именно поэтому они поручили это задание нашей семье, а не какой-то другой. Мы, по их мнению, обладаем большим умом, чем наши коллеги и для нас якобы не составит труда напасть на след Хейла. Послышался звонкий, харкающий смех старика. Звучал он как-то устрашающе, будто этот человек снимается в фильме ужасов. - Конечно, - вдруг резко сказал он. - Они же сами зашли в тупик и теперь поручают всю грязную работу Арджентам. Как удобно. Кристофер ничего на это не ответил и через долю секунды продолжил разговор: - Как думаешь, на сколько хватит ее? - Вопрос прозвучал как-то очень грустно. - Не знаю, - ответил старик после секундного колебания. Если бы вы видели его в ту секунду, то заметили бы выражение неподдельной скорби на лице. - Но не больше недели, это точно. Кристофер пошатнулся, он облокотился о стену рядом с собой, чтобы не упасть. - Чертов Хейл, - с яростью произнес он. Но на самом деле он хотел сказать: "Чертов я", ведь больше всех винил именно себя в сложившейся ситуации. - Ты не виноват, - сказал старший Арджент, будто прочитав его мысли и положил сухую руку на плечо сына. - Это лишь моя вина, ведь это я отправил ее расставлять эти чертовы ловушки. Они оба замолчали. Сцена длилась очень уж долго, а потом Эллисон услышала, как папа всхлипнул один-единственный раз. - Что ж, - сурово сказал он. - Теперь наша задача - оберегать Эллисон, нашу единственную наследницу, ото всего этого сверхъестественного дерьма. - Я не думаю, что сдерживать ее силу разумно. Она очень сильная девочка и не раз пригодилась бы нам в бою... Но закончить фразу Джерарду не удалось, его сын с силой ударил кулаком по стене, что пару секунд назад служила ему опорой, и очень грубо отрезал: - НЕТ. Я почти потерял жену, не хочу потерять и дочь. Да и вообще, тогда, в клинике, ты не вовремя объявил ей о нашем ремесле охотников. Я так и знал, что она не готова, а тогда убедился еще больше. Больше мы не будем пытаться втянуть ее во все это, ясно? - Но, Крис, ты же сам мне рассказывал об ее успехах в стрельбе? Ты же своими глазами, видел, что эта девчонка попадает в цель чаще, чем большинство из наших людей. В ней скрыта невидимая энергия и если попытаться ее раскрыть... - Я сказал нет, - отрезал Крис, а Эллисон даже дрогнула от неожиданно переменившихся в его голосе интонаций. - Она моя дочь! Я хоть всех лучших охотников мира отправлю драться за нее, но Эллисон останется за нашими спинами, в безопасности. И, знаешь, теперь я начал понимать, что дело, которым мы занимаемся - не женское и теперь мы в этом убедились. - Против этого альфы никто бы не устоял, - пробурчал в ответ старик. - Ладно, пошли наверх, - без прежнего гнева произнес Крис. - Мы все обсудили, пора спать. - Не все, - Эллисон услышала, как отец и дедушка поднимаются по ступенькам. - Сегодня утром ты мне сказал, что что-то нарыл на того мальчишку... все не могу запомнить его имя... - А, ты о Макколе, - и их голоса почти затихли в глубине дома, внутри Эллисон что-то судорожно сжалось. Она потихоньку, пытаясь ничего не задеть, вышла из своего убежища и подождала, пока шаги на верху не затихнут, а отец и дедушка не улягутся спать. Кристофер всегда ложился очень поздно, поэтому Эллисон не рассчитывала на то, что и сейчас он нарушит свой "ночной режим", но ей необходимо было тихо пробраться в свою спальню... Она поднялась на второй этаж, аккуратно переставляя каждую ногу, а потом медленно и ловко, словно ниндзя, кралась по паркету, ведущему ее к своей комнате, а в голове с каждой секундой все больше и больше набухали мысли о разговоре предков. Особенно ее волновал Скотт, каким-то неожиданным образом принявший в нем участие. Она уже почти добралась до своей комнаты и даже нажала на ручку двери, как та предательски заскрипела. Этот звук, как расстроенное пианино, резал слух и убивал всякие надежды на благополучное возвращение в кровать. Из кабинета отца выглянула высокая стройная фигура. - Эллисон, почему ты не спишь? - Строго спросил Кристофер. - Я... я... - тихо мямлила девушка. - Спускалась вниз попить. - Что-то я не видел тебя, когда поднимался наверх, - Эллисон не видела, но точно чувствовала, как между бровей у отца появилась морщинка, а глаза подозрительно скосились. - Потому что я раньше тебя спустилась, - уверенно, как никогда, ответила она. - И пила в темноте. - В темноте? - Недоверчиво переспросил Кристофер. - Ну-у... Да, в темноте. Знаешь, меня так бесит, когда в глаза начинает бить резкий свет у нас на кухне. Хотя не только там. Знаешь, когда сначала в темноте сидишь... - Эллисон, - прервал ее монолог отец. - Уже поздно. Иди спать. Эллисон почувствовала, как ком в ее горле стал потихоньку пропадать. - Хорошо, спокойной ночи. - Спокойной ночи, - пожелал отец, девушка уже почти зашла в свою комнату, как он неожиданно резко ее окликнул. - Эл, ты все еще общаешься с этим Скоттом? Ком вновь поразил ее горло. - Да, пап, а что? - Ничего. Просто видел, как ты вчера утром села на его байк, - ком горле разрастался все больше и больше. - Вот и подумал, что вы с ним, наверное, каждый день так до школы добираетесь, - ком опять начал отступать. - Но сегодня же ты одна до школы пошла, вот я и подумал, что вы, наверное, поссорились с ним... В темноте взгляд отца буквально прожигал ее дотла, хотя она и не видела его лица. Девушка, еле сдерживая себя, чтобы не начать заикаться от волнения, произнесла, смакуя каждое слово: - Нет. Сегодня он не смог приехать. Но мы до сих пор продолжаем... общение. - Понятно, - твердо произнес Крис. - Слушай, я не хочу, чтобы в нашей семье кто-то врал другому. Грядут трудные времена, и теперь мы должны держаться вместе, - Эллисон судорожно взглотнула. - Подумай над этим. Отец скрылся за дверью своего кабинета, оставив дочь с бешено бьющимся сердцем и вопросом: "Почему все вокруг твердят про трудные времена?"

***

Она не могла не думать о своих ночных приключениях и в школе, что мешало ей сосредоточиться на уроках и общении с друзьями. Эллисон все время глядела на Скотта и пыталась рассмотреть в нем что-нибудь. Какую-то перемену или вроде того. Она пыталась понять, о чем же все-таки отец должен был рассказать деду, но так ничего и не отыскала в его лице. Плюс ко всему ее волновали и другие слова предков. Те слова, которые совсем не затронули ее ума тогда, ну а теперь, вспоминая весь подслушанный вчера разговор, она начала понимать их скрытый смысл. Хейл - эта фамилия отпечаталась в памяти девушки и она долго не могла вспомнить, где же все-таки слышала ее. Ведь она казалась ей очень знакомой. Ответ не заставил себя ждать. На одной из перемен, когда они стояли в холле школы со Скоттом, Стайлзом, Лидией, ей достаточно было посмотреть на губы Скотта, и какое-то призрачное воспоминание тут же всплыло в ее памяти, с каждой секундой принимая все новые дополнения. "...Дерек Хейл мой... кузен научил меня одному приему из рукопашного боя..." - Вот слова, которые внезапно появились в мыслях у девушки. Когда Маккол рассказывал это, они сидели в усыпанном цветными листьями лесном ковре и жевали мармеладных мишек. Сопоставив все вместе, Эллисон сделала вывод, что именно на Дерека Хейла охотятся ее отец и дедушка, а это значило... что кузен Скотта нападал на людей. На ее мать. Черт, как же все запуталось. Эллисон не хотела верить в причастность семьи Скотта к чему-то, связанному с нападением на ее мать и вскоре, не без труда, отогнала от себя мысль о кузене Маккола. Было еще кое-что, о чем вспомнила Эллисон только сегодня. Но эти слова дедушки она гнала прочь от себя, старалась оправдать их чем-либо и просто отказывалась верить в то, что это действительно слетело с губ старика. "Не больше недели" - нет, он попросту не мог произнести это. В общем, так время и бежало. От одного скучного урока к другому и Эллисон даже не пыталась вникнуть в то, что писали учителя на доске, сейчас это попросту было не важно для девушки. Третьим была литература, после нее ленч, а затем физкультура. - Как глупо ставить физ-ру сразу же после приема пищи, - все сокрушалась Лидия, когда отзвенел звонок. - Это же неразумно и вредно для организма! - Тебе-то что париться, Лид, - усмехнулся Скотт, собирая свои тетради со стола. - Ты все равно постоянно отлыниваешь от этого урока. - Я не отлыниваю! - Вспыхнула Лидия. - Просто у меня освобождение. И хватит сокращать мое имя, это раздражает. - Хорошо, Лид, - весело воскликнул Маккол, уворачиваясь от удара пеналом Лидии. - Эллисон, можно тебя на секунду? - К их компании подошла учительница Кларк Уокер, ребята тут же замолчали и бочком пошли из кабинета, боясь получить за что-либо. - Да, конечно, - Арджент не ожидала просьбы учителя, но поспешно собрала все свои принадлежности в сумку. - Присядь, - Кларк указала на стул Эллисон, а сама облокотилась на низкую парту рядом с ней. - Как тебе книга? - Неожиданно спросила учительница, а Эллисон будто током ударили, а не вопрос задали. - Н-н-нормально, - запинаясь ответила она. Все-таки сейчас любое упоминание о сверхъестественном было для нее неприятным. - И как, нашла ответы на свои вопросы? Кларк сузила глаза, будто читала свою ученицу насквозь; ее губы слегка изогнулись в хитрой улыбке она с нетерпением ждала, что же ответит Эллисон. - Вы что-то знаете, - выпалила Арджент, неожиданно для самой себя, и это был не вопрос, а утверждение. Учитель улыбнулась еще шире, видимо, реакция студентки была именно такой, какую она и ожидала. - Возможно. - И вы дали мне эту книгу, чтобы и я узнала, - у Эллисон было ощущение, будто из нее выпустили весь воздух. - Зачем? Кто вы такая? - Я всего лишь учительница литературы и английского языка, - с горечью произнесла Кларк и прошлась вдоль ряда к доске, Эллисон встала и поспешила за ней. - Расскажите мне больше, - очень требовательно заявила девушка в спину своей преподавательнице. - Я хочу знать обо всем, что здесь творится, а я знаю - происходит что-то, что не вписывается в рамки нормальности. - До чего же нынешние подростки стали красноречивые, - с легкой иронией в голосе произнесла Кларк, она повернула лицо к Эллисон и не сводила с нее пронзительного кошачьего взгляда. - Иногда мне кажется, что теперь дети с молоком матери впитывают красивые выражения! - Скажите мне, - потребовала Эллисон, будто и не слышала рассуждений учительницы. Та посмотрела на нее с любопытством. - Ты действительно рождена, чтобы командовать. Возможно, сейчас ты не осознаешь этого, но я уже вижу у тебя задатки лидера, совсем как у твоей матери. - Не отходите от темы, пожалуйста, - восприняв слова Уокер, как упрек, Эллисон сделала голос немного мягче. - Я бы рассказала тебе все, но не хочу лишать тебя удовольствия узнать об этом самой. Все-таки для начинающего охотника это огромный опыт, а я не хочу, чтобы ты лишалась его. - Охотника? - Задыхаясь, спросила Эллисон. - Так вы знаете? - Снова задала она тот же вопрос. Девушка была возмущена до предела; слова, словно наркотик, одурманивали ее; Эллисон хотела, чтобы Кларк Уокер начала говорить все, как есть. - Конечно я знаю, - твердо произнесла учительница. - Я обязана это знать. Ведь моя работа и заключается в том, чтобы знать все о сверхъестественном мире. - До этого дня я думала, что ваша работа - учить американских детей родному языку и творениям великих писателей. Кларк рассмеялась. - Все начинает выглядеть по другому, если посмотреть на это с правильного ракурса. Эллисон, тебе пора на ленч. - Но я хотела узнать... - Никаких "но"! Сейчас ты итак довольно многое знаешь. Вот когда тебе действительно понадобиться помощь советника, я с вниманием выслушаю тебя и помочу всем, чем смогу. Но еще не время. - А когда оно придет? Это ваше "то самое время"? - Ты узнаешь, - Кларк улыбнулась и отвела взгляд. Она прошлась вдоль своего стола и села в кресло, уткнувшись носом в бумаги, полностью игнорируя присутствие Арджент в кабинете. Девушка чувствовала себя опустошенной, она хотела задать миллион вопросов Кларк, так как знала - у нее на каждый из них найдется ответ, но преподавательница английского и, как она сама выразилась, советник не собиралась вводить Эллисон в курс дела. Только раздразнила ее любопытство, ей богу! И зачем только Кларк дала ей чертово "Противостояние", без него бы жилось спокойнее.

***

Урок физкультуры начался с разминки, весь класс около двадцати минут приседал, разминал мышцы, отжимался и растягивался. За всеми действиями учеников зорким глазом наблюдал тренер, которого все ласково называли Пирожок. Хоть "кличка" его была мягкой, мужчина этот был довольно сурового вида, когда злился, но в обычные дни он всегда натягивал веселую маску и не экономил на оскорблениях для учеников, которые иногда принимали шуточную форму, а иногда становились довольно безжалостными. - Гринберг, ты бегаешь так, будто у тебя в заднице что-то застряло, - заявил тренер, когда класс нарезал круги по футбольному полю. Последний круг подходил к концу, когда Пирожок громко закричал: - Сейчас бежим кросс вокруг школы через лес! Все ребята начали тихо протестовать. Они итак все выдохлись и их ноги уже отваливались, а теперь, оказывается, что им предстоит бежать еще как минимум километр. - Стилински, тебя что-то не устраивает? - Бодро спросил тренер, но перед этим сопроводил свой вопрос звонким звуком своего свистка. - Да, тренер, - отозвался запыхавшийся Стайлз. - Мы же пробежали итак... Но он не успел договорить, так как Пирожок резко дунул в свисток, обрывая его. - Но... Тренер опять не дал Стайлзу закончить свою мысль. - Мы же... Снова свист. - Два километра... Тренер свистнул, а потом твердо сказал: - Стилински, если бы меня поставили перед выбором: исполнить мелкие прихоти такого сосунка, как ты, или засунуть зад в бассейн с пираньями, моих прекрасных ягодиц уже не было бы на месте. А теперь бери ноги в руки и беги, пока я не заставил тебя пробежать еще четыре круга. Как вы поняли, спорить с Пирожком - рискованное дело, но не смотря ни на что, ученики его уважали за то, что под его командованием школа Бэйкон Хиллз не раз выигрывала соревнования по лакроссу. - Хорошо, тренер, - произнес Стайлз. Толпа десятиклассников пересекала лесную местность и многие из них уже полностью выдохлись и еле-еле переставляли ноги в конце строя (к этим несчастным относился и Стайлз Стилински, лицо которого приняло алый оттенок), но Эллисон они не волновали. Она любила спорт во всех его проявлениях и чувствовала себя в своей среде, когда бежала впереди всех. Сзади доносился насмешливый голос тренера, он дразнил парней, которые отстали от нее, называя их "маменькиными сынками" и "слабаками", но девушку не прислушивалась к голосу учителя, ей оставалось еще около трехсот метров до главного входа школы и она была уверенна, что прибежит первой. - Лейхи, ну ты-то куда, я-то думал, что в нашей команде по лакроссу у кого-у кого, а у тебя есть яйца. Но ты не можешь догнать девчонку, вот смеху-то! - Не унимался Пирожок. - Я вот думаю, может предложить этой Арджент твое место в команде, с ней мы уж точно выиграем в этом сезоне! Это была точка кипения для Айзека, все это время он не вкладывал свои полные силы в бег, но он терпеть не мог, когда Пирожок так насмешливо на него смотрел, а уж тем более, когда над ним издевались из-за какой-то слабачки Арджент, от этого и разогнался сильнее, а через минуту почти сравнялся с ней, хотя этого-то он и избегал весь урок. Девушка не могла не заметить этого, она шевельнула одними глазами, когда Айзек бежал в нескольких сантиметрах рядом с ней, оценивая ситуацию и расчитывая свои силы. Этого было достаточно, чтобы девушка начала быстрее переставлять ноги и чуть-чуть поддалась корпусом вперед, разгоняясь, и уже через секунду она вновь лидировала. Его это поддело, Лейхи понял, что девушка не собирается уступать и тоже поднажал, догоняя ее. Они вновь сравнились в скорости, но ему было этого недостаточно, он выжал шестьдесят процентов своей сверхъестественной силы, и обогнал девушку Теперь-то ей точно не удастся догнать его, несмотря на все свои тренировки и физическую подготовку. Но он ошибался. Она вновь сравнялась с парнем, на ее губах появилась самодовольная улыбка, хоть по жилке на шее было понятно - это ее предел, быстрее бежать она уже не сможет. Айзек не чувствовал усталости и был уверен - победа у него в кармане, через пятьдесят метров они закончат свой забег у ворот школы и он выйдет победителем в этой неравной схватке. Да и кого волнует, что она неравная? Для него сейчас главной целью было надереть задницу этой выскочке Арджент. Парень не сразу ощутил, как летит вперед. И уж тем более не ощутил, как ладонь Эллисон крепко вцепилась в его майку и потянула за собой вперед. Они вместе на секунду зависли в воздухе, а потом кубарем покатились по мокрой земле, глотая ее песчинки и сухие осколки листьев. Он почувствовал сильный удар о голову, чуть позже поняв, что это была ступня Арджент, черт возьми, как же он ее ненавидит! Ну а в уши ему бросился отталкивающий хруст, будто бы кто-то сломал кость. Они лежали так, - сплетенные друг с другом. Одна нога Эллисон была изогнута под неестественным углом, вторая лежала на груди Лейхи, его же ноги были согнуты в коленях, одной он наступил Арджент на волосы, отчего ее голова тянулась к его телу. - Черт возьми, - выругался Лейхи. Грубо скидывая с себя конечности девушки, он встал и отряхнулся. - Что ты творишь, идиотка? Эллисон не ответила, ее лицо исказила гримаса боли, она облокотилась о землю одной рукой, другой же ощупывала явно поврежденную ногу. К ним подоспела толпа одноклассников во главе с тренером, яростно жестикулирующим и что-то восклицающим. Подростки образовали полукруг в десяти метров от Лейхи и Арджент, словно опасаясь к ним подходить, но каждый тянул выше шею, чтобы лучше разглядеть, что происходит. Тренер приблизился к пострадавшим. - Святые угодники! Лейхи, я же пошутил, что хочу взять ее в команду, черт бы тебя побрал. Смотри, что ты наделал. Пирожок подошел к девушке, что все еще полусидела на земле, не шевелясь. Он начал внимательный осмотр ее ноги, все время давя на какое-нибудь место и спрашивая что-то типа: "Не больно? А так?", на что получал либо положительный либо отрицательный кивок. - Ничего я с ней не делал, эта... Арджент возомнила, что может обогнать меня и сама споткнулась! - Яростно воскликнул Лейхи. - Ты бы еще мамочке пожаловался, - послышался голос Эллисон. - Сам виноват, не надо было выпендриваться и пытаться что-то доказать. - Да что ты понимаешь, глупая ш... - начал было Лейхи, его до чертиков взбесило, что эта самка так с ним говорила, тем более упоминала о маме, хотя совершенно не знает его, но вдруг тренер оборвал его: - Заткнись, Лейхи. Уж не знаю, ребята, что за кошка между вами пробежала, но урок никто не отменял. Айзек, возьми ее на руки и донеси до медпункта, что-то мне подсказывает, что у нее серьезный вывих... - Нет, только не он, - возразила Эллисон и почти одновременно с ней и Айзек: - Не понесу я ее! - ТИХО! - Тренер резко дунул в свисток. - Без всяких возражений. И Пирожок посмотрел сначала на Айзека, а потом на Эллисон, как бы давая знак парню, что пора бы уже начать действовать. Тот неохотно подошел к Арджент, подложил одну руку под ее ноги, а второй обхватил талию и небрежно поднял с земли. Ему, казалось, это не доставляло никакого труда. Будто портфель поднял. Он пошагал в сторону школы, что-то ворча себе под нос, а Эллисон приходилось придерживаться одной рукой за его шею, чтобы не упасть. Обоим, видимо, вся эта ситуация, мягко говоря, не нравилась, хоть каждый кое-что про себя отметил: "У него такая теплая кожа и накаченная грудь" - думала Эллисон. "А задница у этой девчонки ничего" - пронеслось в голове у Айзека. Тем временем к толпе учеников, которых Пирожок уже гнал бежать дальше присоединился запыхавшийся Стайлз. - Что я пропустил? - Он будто бы энергично улыбнулся одной из своих одноклассниц - Сьюзен Маркс, хотя вид его говорил сам за себя: этот кросс дался ему с трудом. Девушка лишь раздраженно закатила глаза и убежала вслед за остальными.

***

Они пересекали пустынный коридор школы в полном молчании. Каждый считал про себя шаги, оставшиеся до медкабинета, но, казалось, этот путь никогда не закончится. Лейхи вдруг резко подкинул девушку на руках, чтобы она не сползла. Но сделал он это не из великодушия, а потому что не хотел потом соскребывать ее тело с холодного пола Бейкон Хиллзской школы. Сделал он это пренебрежительно и грубо, отчего девушка не выдержала и заявила: - Аккуратнее, не мешок же несешь! - Кто сказал? - Усмехнулся Лейхи. - Тоже мне нашлась тут, неженка! Скажи спасибо, что я не бросил тебя, как только мы ушли из поля зрения Пирожка. - А ты! Видел бы ты свою недовольную мину! Тоже мне нашелся парень! Даже одноклассницу с больной ногой без хамства до медпункта донести не можешь! - Эллисон закатила глаза. - Ты сама виновата, что поранилась. Надо же было возомнить, что ты сможешь обогнать меня! Да если бы не ты, я бы через две секунды пересек эти жалкие пятьдесят метров! - Если бы ты не толкался своими плечищами, я бы не запнулась и была бы первой! - Воскликнула Эллисон. - Можно подумать, - саркастически улыбнулся Лейхи. - Да уж представь себе, - в этот момент они уже были около медкабинета и Айзек потянул руку, чтобы открыть дверь. Эллисон вдруг пристально посмотрела на него и осмелилась задать вопрос, который волновал ее уже давно: - Скажи, почему ты так ненавидишь меня? Айзек толкнул белоснежную дверь, они вошли в комнату, которая, казалось, была пропитана медикаментами. Все вокруг было идеально чистым и стерильным. Айзек усадил девушку на холодную кушетку и позвал медсестру, которая заперлась в маленькой лаборатории, и в ответ ее донесся торопливый голос: - Да, да, да, сейчас, секундочку. Я уже иду! Как только он удостоверился в том, что был услышан, сделал резкое движение в сторону Эллисон, облокотился ладонями о кушетку, таким образом, сократив состояние между их лицами до сантиметра. Он секунду смотрел на нее хищными серыми глазами, а затем потянулся губами к ее уху и еле слышно прошептал: - Потому что я ненавижу избалованных детишек, вроде тебя, - от этих слов по телу Эллисон от уха к пяткам пробежали мурашки В его голосе читалась тень улыбки, еще секунда - и Айзек уже стоит около выхода из медкабинета, а хлопотливая медсестра показывается из своей каморки и натягивает чистый фартук. - Та-ак, что произошло? - Спрашивает она, когда подходит к девушке, загораживая своим телом входную дверь и Айзека возле нее. - Упала на физкультуре, - отвечает Эллисон, она пытается заглянуть за спину медсестры, но когда у нее это получается, Айзека уже нет, по телу девушки до сих пор бегут мурашки, и все то время, когда она прибывает в медкабинете, девушка пытается разгадать значение слов "Потому что я ненавижу избалованных детишек, вроде тебя".