Обними меня

На следующий день Акааши уехал в тренировочный лагерь, оставив Бокуто страдать от ожидания и переполняющих его эмоций. Всё, что ему оставалось делать, это терроризировать телефон Кейджи тысячами сообщений о любви к нему, о том, как он скучает, о том, как Акааши редко ему отвечает, но он всё равно будет любить его, даже когда тот ведёт себя как злюка. Никакие аргументы о тренировках, о том, что тренер запрещает приносить с собой телефоны, как это неудобно, не могли сдержать Бокуто, и он продолжал писать. Однако невозможно было отрицать, что сотни сообщений приносили свои плоды, и Акааши стал чаще отвечать и даже присылать фотографии. Конечно, на большей части из них были запечатлены насекомые, другие ребята, просто вещи, которые ему казались интересными, но иногда он присылал свои фото, и Котаро сидел по несколько минут, всматриваясь в каждую деталь его лица. Ему до сих пор не верилось, что они вместе. «Разве может такой идеальный парень любить меня?» — эти слова проносились в его голове каждый раз, когда он смотрел на фотографии Акааши, и каждый раз невероятно теплое и удивительное чувство растекалось по всему телу от осознания, что да, может. Мечта половины девчонок в школе, красавец, отличник, спортсмен, настоящий джентельмен и просто лучший парень на свете действительно ответил на его чувства. Бокуто внутренне, инстинктивно, даже физически ощущал эту взаимность. Такое невозможно было симулировать. За пару часов, что они провели тогда вместе как пара, он уже смог заметить кучу мелочей об Акааши: его подрагивающие пальцы, стесняющиеся коснуться него; смущенный взгляд из-под полуопущенных ресниц; легкий румянец, когда Бокуто шепчет ему о том, какой он красивый; напряженные мышцы, когда Котаро проводит руками по его телу; то, как он постоянно поправляет волосы, и многое другое. Акааши нервничал перед ним, пытался выглядеть лучше, но одновременно смущался. Да и ему просто незачем было притворяться. Они больше не учатся в одной школе, да и такие отношения очень сильно презираются. Бокуто не мог придумать ни единой причины, по которой это было бы ему выгодно, кроме простого желания быть с ним. И сейчас ему хотелось кричать о своём счастье на каждом углу, позвонить каждому своему знакомому, а может даже и просто выйти на улицу и закричать о том, как ему повезло. Но он не мог. Многие не знали о его ориентации, а незнакомые люди и вовсе могли показать ему, что такое гомофобия, а он, если быть честным, пока был не готов с этим столкнуться. Родным он рассказать не мог, потому что только мама знала о его влюбленности в Акааши, да и хотелось бы рассказать при встрече. Его лучшие друзья сейчас сами погрязли в своих любовных передрягах, и Бокуто со своим счастьем, наверное, был не к месту. Особенно для Куроо. С той самой субботы Куроо ему не писал и не звонил — как ушел, так и не слышно было от него никаких вестей. Акааши сказал, что Кенма ведёт себя как обычно, поэтому сказать что-то наверняка довольно сложно, поэтому Котаро напрягался ещё сильнее. Он был плох в таких вещах: никогда не понимал, стоит ли оставить человека наедине или всё же чуть-чуть надавить, чтобы помочь ему высвободить свои эмоции и понять, что рядом с ним есть близкие люди. А если оставить, то всегда возникал вопрос — насколько? Он ведь не видит Куроо, откуда ему знать, что тот сейчас медленно переживает свой кризис, а не доводит себя до нервного - или физического, не дай бог - истощения различными мыслями. Куроо же не Бокуто, откуда ему знать, что он чувствует и как следует поступить? Котаро тяжело вздохнул, уставившись на свой мобильный, и слегка ударил себя им по лбу. С раннего утра он только и думал, стоит ли ему написать и что. Последние пару минут на экране красовалось клишированное: «Если что, знай, я всегда с тобой, и если нужно поговорить или просто побыть рядом, я примчусь в мгновение ока». Стоит ли отправлять такое? Они с Куроо действительно были самыми лучшими друзьями, но так получилось, что на их пути раньше не встречались сложности, которые они не могли с легкостью обсудить. Это был их первый опыт, и каждый пытался справиться, как мог. Вот только пути их не сходились, и Бокуто продолжал ёрзать на месте, пытаясь отправить сообщение своему лучшему другу, чтобы удостовериться, что он в порядке.  — Почему всё должно быть так сложно? — в пустоту простонал он, откидываясь на спинку дивана. Затем он вздохнул уже в который раз за день, вновь уставился на экран своего телефона и быстро нажал кнопку «отправить». — Нельзя всё оставлять как есть. Он вскочил с дивана и поднял руку вверх, изображая супермена, как будто этим действием можно решить все проблемы, что свои, что Куроо. От радости первого шага Бокуто даже решил, что сегодня после работы ему стоит себя побаловать вкусным раменом с двойной говядиной и дополнительными соевыми ростками, а может быть и якинику. Но стоило ему размечтаться, почувствовать этот нежный и сочный вкус на языке, как раздался звон, оповещающий о сообщении. Котаро резко повернулся обратно и увидел, что ему ответил Куроо. Непонятно откуда взявшееся волнение вдруг накрыло его, и он медленно взял телефон. От кого: Куроо Всё в порядке, Бо. Просто дай мне немного времени, я обязательно тебе позвоню. Бокуто устало рухнул на кровать и набрал грустное «Ладно» в ответ. Ему не хотелось предоставлять друга самому себе, но и заставлять его не мог, поэтому он смирился и решил ждать, на самом деле в голове разрабатывая план о том, как в выходные он поедет к родителям и зайдёт по пути к Куроо. Он может подождать, но недолго. Когда наступил вечер пятницы, и он возвращался домой с вечерней тренировки, его терпение лопнуло. Он вдруг сильно соскучился по родителям, соскучился по Куроо и особенно соскучился по Акааши. Судьба свела их прямо перед расставанием, и теперь они сидели порознь, на разных концах одного города, и Бокуто просто с ума сходил от желания увидеть Акааши, а может быть и дотронуться до него. И именно в эту пятницу он понял, что больше не сможет ждать, и решил пробраться на территорию лагеря. Никто особо не следит за ними по ночам, уж он-то знает, поэтому он безо всяких проблем оказался за забором, уставившись на здание спортивного зала в осознании того, что он натворил. И что он собирается теперь делать? Акааши явно не воспримет с радостью новость о том, что он нарушил закон и собирается разбудить его посреди ночи, когда ему на следующий день предстоят тренировки. Но что сделано, то сделано, и Бокуто не может отступить теперь. Он спрятался за одним из кустов, из-за которых незаметно сидящего и в которых они с Куроо прятались по ночам, болтая о всякой чепухе, и достал телефон, быстро набирая Акааши. Не прошло и двух гудков, когда на другом конце трубки послышался непонятный шум.  — Акааши? — тихо прошептал Бокуто. — Алло? Но ответа не было. По прошествии нескольких секунд Котаро подумал уже сбросить, но вдруг разобрал в шуме дыхание, а через мгновение и заветные слова.  — Бокуто-сан? Почему вы звоните и почему так поздно? — голос у него был сонный и немного обеспокоенный, отчего Бокуто почувствовал стыд за свою импульсивность.  — Я приехал навестить тебя, Акааши, — ответил он виноватым голосом. На другом конце послышался усталый вздох, но затем голос смягчился.  — Где вы сейчас?  — На заднем дворе, за большими кустами справа от черного выхода, — он немного задрожал: то ли от холода, то ли от страха перед Акааши, то ли от нетерпения и желания увидеть его.  — Сейчас приду. Бокуто кивнул, потом быстро произнёс «Ладно» и повесил трубку, оставаясь на месте. С каждой секундой он всё сильнее накручивал и убеждал себя, что это была плохая идея, Акааши точно его отчитает, ему следовало всего лишь немного подождать, а теперь он всё испортил, Кейджи точно бросит его, и…  — Бокуто-сан. Он подпрыгнул на месте от удивления и повернулся, встречаясь взглядом с самим Акааши. На его лице не было никакой злости или раздражения, которых он так боялся, только усталость и, кажется, даже небольшая радость. Акааши пару секунд вглядывался в его лицо, а потом едва заметно улыбнулся, и сердце Бокуто растаяло в мгновение ока.  — Акааши… — всё, что он мог выговорить. Кейджи улыбнулся ещё сильнее и сел рядом. У Бокуто от этих движений аж дух захватило, и он, кажется, забыл, как дышать и думать. Он очень скучал по нему. Сильнее, чем обычно. — Я так рад, что приехал сюда.  — Правда? Почему?  — Я очень по тебе скучал, а теперь готов горы свернуть! — он вскинул руки вверх, повысив голос до обычного, но Акааши сразу схватил его, закрывая рот ладонью. Однако ему всё равно казалось, что нет момента счастливее в его жизни, чем сейчас. Как и всегда, когда они были вместе.  — Тише, Бокуто-сан, прошу, — Бокуто только и мог, что улыбаться в ответ. — Так как вы здесь оказались? Просто взяли и приехали?  — Ну да, — он даже начал смущаться. Теперь идея не казалось такой прекрасной, но вроде Акааши не собирался его ругать. — Я по всем вокруг соскучился, надоело сидеть дома, и тут я вышел с работы и понял, что хочу увидеть тебя прямо сейчас. А завтра я собираюсь поехать к родителям и по пути зайти к Куроо. Акааши встрепенулся и явно напрягся.  — Как там Куроо-сан? — Котаро вздохнул.  — Если честно, не знаю. С тех пор как он ушел в воскресенье, больше мне не звонил и мы больше нормально не общались. Я попытался написать ему и спросить, как он справляется, но он лишь попросил не звонить какое-то время и лучше не беспокоить вообще. Но я не могу оставить его, он всё-таки мой лучший друг, и ему сейчас плохо. Я должен по крайней мере просто увидеться с ним. Акааши опустил взгляд и положил голову ему на плечо, отчего Бокуто выпрямился и постарался не спугнуть Кейджи, как будто тот был каким-то животным.  — Вы хороший друг. Бокуто кивнул и оперся рукой на траву прямо позади Акааши. Неожиданно он начал смущаться, и вся уверенность в том, что они встречаются и Кейджи хочет быть с ним, исчезла без следа. Он вдруг начал волноваться о том, что Акааши не захочет, чтобы он его трогал, что пока он не готов и, может, стоит помедлить с прикосновениями и поцелуями. От этих мыслей он с трудом мог спокойно усидеть на месте, начиная немного ёрзать. Чтобы отвлечься, Бокуто продолжил разговор.  — Ага. А после него я пойду навестить родителей, они оба должны быть дома, а может даже и Шуджи с Реем будут там. Не могу дождаться, когда смогу им рассказать о нас.  — О нас?! — Акааши выпрямился и посмотрел на него испуганным взглядом, словно Бокуто собирался рассказать самый большой секрет в его жизни. — Зачем? Бокуто даже опешил от такого вопроса.  — Потому что они моя семья, и мне важно, чтобы они знали и принимали человека, с которым я встречаюсь. Я не могу не делиться с ними своими чувствами, когда я так счастлив. Знаю, это, наверное, не самая приятная новость для отца и, может, для братьев, но, может, это лишь наши страхи, и ничего ужасного не случится? Акааши явно начал сильно нервничать, это легко можно было понять, заметив, как он начал нервно перебирать пальцы и бегать взглядом вокруг. Такая реакция очень расстроила Бокуто, потому что он действительно хотел быть открытым со своими близкими, и хотел быть счастливым вместе с Акааши, которому, похоже, эта идея не особо нравилась.  — Моя мама уже знает про то, что я в тебя влюблен, поэтому я думаю, она порадуется за нас. Уверен, что она сможет объяснить это и остальным. Всё равно рано или поздно это откроется, так почему бы не рассказать обо всём честно и сразу? — Акааши ошарашено взглянул на него и уткнулся взглядом в землю, сжимая пальцы со всей силой.  — Неужели вы совсем не боитесь? Разве в первый раз, когда ваша мама догадалась о вашей ориентации, не было страшно, что она отвернется от вас? — Бокуто совсем растерялся от того, куда свернул их разговор, и машинально взял Кейджи за руку: чтобы успокоить его, чтобы успокоить себя и чтобы сберечь его и без того тонкие бледные пальцы.  — Конечно, мне было страшно, но именно потому, что тогда она отреагировала как лучшая мама на свете, сейчас мне спокойнее думать о таких вещах. Кроме того, — он на секунду затих, и почувствовал, как Акааши внимательно всматривается в его лицо, ожидая продолжения. — Кроме того, теперь ты рядом со мной. Мысли о тебе придают мне смелости и глупости в том, что мне кажется, любая проблема не такая страшная, пока мы вместе. С каждым последующим словом он всё сильнее краснел и заикался, а под конец от стыда и смущения и вовсе спрятал лицо в сгибе локтя.  — Это так глупо звучит! — взвыл он, но Акааши лишь сильнее сжал его руку.  — Нет, — Бокуто поднял голову, украдкой взглянув на него, и увидел, как Кейджи смущенно прикрывается ладонью. — Я правда безумно рад вашим словам. Я… Просто для меня это не так легко. Мои родители не такие толерантные, и если вдруг они узнают или начнут догадываться, то всё закончится плохо. Я прошу вас, Бокуто-сан, потерпите немного, давайте работать над этим постепенно. — Ох. Он ничего не мог сказать, кроме этого. Если быть честным, то ему никогда не приходилось задумываться о родителях Акааши, да и вообще о его жизни вне их совместных занятий. Даже про учебу и его планы на будущее он почти ничего не знал. Вдруг Бокуто охватили стыд и страх за то, насколько эгоистичным он был всё это время. Возможно, ему действительно стоило притормозить. Теперь они были вместе, а значит, он должен обдумывать свои импульсивные решения так, чтобы не навредить Акааши.  — Прости, — пробормотал Бокуто и закинул голову, разглядывая ночное звездное небо. Они перестали держаться за руки.  — Всё в порядке, не за что извиняться. Я всё равно рад, что вы здесь, — Котаро обернулся и увидел легкую улыбку на его лице. И вдруг, в момент, по его телу прокатилась теплая волна, будоражащая всё внутри и как будто меняющая атмосферу вокруг. В руках, ногах и животе появилось щекочущее чувство, а в голове настал туман. Это было сложно объяснить, но он словно попал в сцену из фильма и какие-то непреодолимые силы тянули его к Акааши. Он приблизился.  — Акааши, — неожиданно для себя прошептал Бокуто, и Кейджи повернулся к нему лицом, ничего не спрашивая и не говоря. Как будто он тоже чувствовал это.  — Могу я.? — сказал он ещё тише, не решаясь закончить фразу.  — Да, — прошептал Кейджи в ответ с придыханием, что даже непонятно стало, говорил ли он на самом деле или просто двигал губами. Бокуто наклонился и мягко прикоснулся к ним. Они начали целоваться, очень легко, совсем не так, как в прошлый раз, но Котаро всё равно чувствовал себя на вершине мира, а может даже и выше. Медленно он коснулся пальцами его щеки и нежно провёл до основания шеи, прижимая к себе чуть ближе. Осторожные, мягкие движения успокаивали, заставляли забыть обо всех тревогах. Рука Акааши покоилась на его бедре, сжимаясь каждый раз, когда поцелуй становился немного глубже, и это тоже успокаивало. Так они и провели ещё некоторое время, наслаждаясь временем друг с другом и иногда перекидываясь различными фразами, которые на самом деле не имели никакого значения, но идеально дополняли их вечер. Прежде чем стало слишком поздно, Бокуто отпустил Акааши спать, а сам направился домой. Только он решил идти не к себе, а к родителям, чтобы утром как можно раньше навестить Куроо. К его удивлению, мать ещё не спала, но она радостно поприветствовала сына, хоть и немного пожурила за то, что он не предупредил о своем приезде, а затем отправила спать. Голова Бокуто на удивление пухла от мыслей в голове, однако родные стены заставили его быстро обо всём забыть и провалиться в сон. Котаро проснулся очень рано и чувствовал себя слишком замечательно для человека, который не выспался. Сразу после завтрака он побежал к Куроо, что точно ждал его прихода, даже если пока и не догадывался об этом. Пусть они и жили в паре домов друг от друга, он бежал туда, как будто не видел его годами. Постучавшись в дверь, он не мог дождаться, когда она откроется, подпрыгивая на месте от непонятной радости. Но на самом деле Бокуто не ожидал, что сам Куроо откроет ему.  — Бо? — удивленно спросил он. Взгляд Бокуто сразу зацепился за внешний вид его друга. Если быть откровенным, то выглядел тот не очень. Мешки под глазами явно не могли значить ничего хорошего, а неряшливый вид и грязная одежда на Куроо говорили о том, что всё было хуже, чем Бокуто себе представлял. Пусть Тетсуро и говорил об этом лишь в шутку, однако то, как он выглядел, было для него очень важным. Одной из причин, по которым он любит волейбол, было как раз спортивное и накаченное тело. После школы он почти забросил спорт, но продолжал иногда ходить в зал и придерживаться здорового питания. Более того, немногие знали, но у него даже было некое количество косметики, как для обычного ухода за собой, так и декоративной, чтобы скрывать любые недостатки. Так что такое его ужасное состояние шокировало.  — Привет, — уверенность Бокуто мгновенно пропала. — Ты сказал оставить тебя на некоторое время, но я не могу просто сидеть на месте. Я скучаю по своему другу и пришел, чтобы тебе помочь. Только не знаю как. Куроо тяжело вздохнул, положив руку себе на шею.  — Ладно, заходи. Мамы нет дома. Бокуто быстро кивнул и зашел внутрь. Сама квартира была в полном порядке: убрана, вычищена и пахла вкусной домашней едой. Возможно, именно благодаря поддержке его матери Куроо всё ещё нормально функционировал. Насколько это вообще можно было назвать «нормально». Они оба уселись за стол на кухне, где Куроо устало и нехотя пытался съесть свой завтрак. Бокуто было как-то больно смотреть на это.  — Как там Акааши? — вдруг спросил Куроо. — Передавай ему мои извинения.  — За что? Бокуто распахнул глаза от удивления. Он совершенно не понимал, к чему могли быть эти слова и почему он сказал это так неожиданно. Куроо чуть усмехнулся и взглянул на него, оставив свои попытки засунуть в себя еду.  — В воскресенье утром, когда ты ушел умываться, я решил немного поиздеваться над ним. У меня было плохое настроение, плюс, если бы я оказался не прав, то ему было бы всё равно и он бы никак не отреагировал, — он вздохнул, выдерживая паузу для возможных вопросов, но Бокуто просто смотрел на него во все глаза, открыв рот. — В общем, я начал провоцировать его, делать вид, что мы с тобой встречаемся. А потом вышел ты, и мне пришлось уйти, — он сделал небольшую паузу, смотря Бокуто прямо в глаза. — Так что было после этого? Вы поговорили? Его слова прояснили то поведение Акааши. Он ревновал. Акааши. Ревновал. Его. Бокуто. Бокуто поверить не мог в это, он был так счастлив. Настолько, что с трудом мог сдерживаться, тем более что сейчас было совершенно не время радоваться за себя.  — Ну, мы с тобой пообещали друг другу, поэтому я решил признаться, но он был так зол, что я растерялся и спрятался в ванной, — он чуть-чуть притормозил, потому что не особо хотелось признаваться, что он устроил истерику и расплакался. Теперь ему было немного стыдно за такое своё поведение. — В итоге я всё-таки признался, и… Ну, мы… Начали встречаться. Последние слова он почти прошептал. Не хотелось говорить Куроо о том, что у него всё прошло хорошо, когда у того всё вышло так плохо.  — О, — не похоже было, что Куроо расстроился или что вообще это как-то на него повлияло. Но, опять же, этот парень любил прятать всё в себе. — Поздравляю тебя, дружище. У тебя всё вышло лучше, чем у меня. Так и знал, что вы созданы друг для друга. Я рад за тебя. Куроо взглянул Бокуто прямо в глаза и чуть натянуто улыбнулся.  — Так, что там с Кенмой? Вы с тех пор общались? Возникла тишина. Тетсуро вновь начал перебирать палочками в своей тарелке, как будто не мог решить, что съесть первым, хотя им обоим было понятно, что есть он не хотел от слова совсем.  — Нет, — тихо произнёс он. — Не думаю, что он вообще хочет меня видеть.  — Почему? Выражение его лица стало жестче, как если бы он пытался заставить этот несчастный завтрак исчезнуть одним лишь взглядом.  — Ну, как минимум, он не пишет, — он грустно усмехнулся. — А если честно, то ты просто не видел, какой взгляд он бросил на меня, когда я только признался. Он боялся меня, Бо. И ему было противно от моих слов. Куроо сжал руку в кулак и быстро спрятал её под стол. Если говорить откровенно, то Бокуто совершенно ничего не понимал. Для него простая мысль о том, чтобы отказаться от друга просто потому, что он признался тебе, была дикостью. Понятное дело, что самому другу могло быть больно, если он не ответил взаимностью, но это же не значит, что они не могут пережить это и снова быть друзьями, если они оба этого хотят. Впервые в его голове проскочило осознание того, что, наверное, весь мир не заканчивается одной любовью и так же как та девушка, с которой Котаро когда-то встречался, со временем Куроо может найти кого-то другого. Крамольная мысль о том, что и они с Акааши не всегда могут быть вместе, вдруг подкралась к нему, но он постарался как можно быстрее отбросить её. Сейчас не время. Сейчас у него в руках было то, чего он так долго хотел, и ему совершенно не стоило разрушать эти прекрасные мгновения всякими возможными глупостями из будущего.  — Ты его лучший друг, Куроо. Уверен, он всё равно хочет с тобой общаться, — Бокуто растянулся на столе, поднимая взгляд на Тетсуро. — Сомневаюсь, что он так просто откажется от тебя, когда вы с ним столько всего пережили вместе. Поговори с ним и выясни всё. Самое худшее ты уже сделал, — на последней фразе он рассмеялся и не упустил из виду, как уголки губ Куроо тоже чуть-чуть приподнялись в вымученной, но искренней улыбке.  — Разве неделю назад ты сам не думал, как я? — Бокуто усмехнулся. Действительно.  — Со стороны-то виднее, — и он рассмеялся ещё сильнее. Он не был уверен, что такие слова помогали, но Куроо всё равно заметно смягчился и расслабился. Он всё больше походил на мешок картошки, который вот-вот завалится, однако Бокуто смотрел на это как на хороший знак: его другу пора бы уже перестать строить из себя стойкого воина и хоть раз попробовать отдаться всем тем чувствам внутри, чтобы они наконец вышли наружу и облегчили его ношу. Вдруг Куроо уперся взглядом куда-то в пол, затем усмехнулся, а потом и вовсе залился смехом, похожим на истерический. Он всё смеялся и смеялся, пока полностью не иссяк, и Бокуто не услышал тихие всхлипы. Это зрелище могло бы пригвоздить его к стулу, но он быстро оббежал стол и крепко-крепко обнял своего лучшего друга. Когда Куроо почувствовал его руки, то перестал сдерживаться и заплакал так громко, что можно было радоваться отсутствию кого-либо другого дома. Слёзы начали медленно затихать, смешиваясь с икотой, и тогда Куроо прошептал:  — Я говорил тебе… Как сильно… Я… Тебя люблю? — Бокуто даже показалось, что он заметил смешок через все эти завывания, и он просто улыбнулся.  — И я тебя тоже.