El Diablo

Кейд, сбиваясь на бег, прошагал под светом вынырнувшей из облаков луны около мили. Где-то вдали цепочкой драгоценных камней сияли фонари. Когда под ногам появился асфальт, он ускорился, твердое покрытие будто прибавляло уверенности. Впереди он услышал ровный низкий звук мотора. Большого мотора. Не похоже на Оптимуса. Слух у Кейда был тренированный и чуткий, он без труда уловил, что у этого дизеля мощности на лишнюю сотню лошадей. Если это обычный, человеческий тягач, он напросится за компанию, узнает, не видел ли водитель чего странного на дороге и... Но это был дракон, высунувший из тьмы гладкую хромированную морду. Он разлепил голубые ксеноновые глаза и проревел что-то требовательными гудками, от которых заложило уши. – Не дождался, – сказал дракон голосом Оптимуса, заворочался, тяжело разламываясь на части, и медленно возвысился на десяток метров над землей, притворившись рыцарем. Закон Кларка гласит: любая достаточно развитая технология неотличима от магии. – Как ты?.. – Последняя фаза регенерации застала меня прямо в пути, – Оптимус повел плечами, стряхивая желтую дорожную пыль. В нем не осталось ничего прежнего, только знакомое потустороннее свечение пробивалось сквозь линзы. – Да, отличные ноги, – Кейд поморщился, мысленно отругав себя, – в смысле, отличные новости. – И ощущения прекрасные, – ржавчина ушла и из голоса. – Кое-кто сильно удивился, дважды встретив меня сегодня. Люди не стоили больших усилий, однако я не мог тратить много времени на Локдауна, зная, что ты меня дожидаешься. Хотя я снова убеждаюсь, что ты сам умеешь принимать решения. Кейд набрал в грудь воздуха, чтобы сказать, как он волновался, но решил, что это уже не имело значения. Дрон KSI оттягивал карман, но и про записи он повременил рассказывать. Оптимус оказался таким красивым и совершенно неземным, что его не хотелось ни беспокоить, ни расстраивать. – Теперь они точно с тебя глаз не спустят, – Кейд указал на грудные пластины, по которым разбегались красно-синие языки пламени. Языки-дразнилки на фоне посеребренного луной металла. – Так и есть. Это мой индивидуальный цветокод. Я хочу, чтобы мои враги знали, что Прайм вернулся на трассу. Кейд увидел, как сегменты на фейсплете Оптимуса сдвинулись, как будто он пытался изобразить эмоции, но еще не привык к новому лицу. – Мы мало общались, но я знаю, что такое потерять дом, – автобот вернулся в альтмод. – И еще я знаю, что надо продолжать путь. Кейд не торопился садиться. Что-то случилось, пока Оптимус ехал один, что-то кроме чудесного обновления. От Оптимуса веяло силой и смертью, и в обманчивом ночном свете Кейду казалось, что на капоте не языки пламени, а бурая засохшая кровь, которой дракон перепачкал морду, пока перемалывал чужие кости. Он взглянул на свои руки, побелевшие, как у призрака, и задумался о том, смог бы он сам кого-нибудь убить. Однако это «мы» пришлось ему по душе. – Боюсь, – сказал Оптимус, по-своему трактуя паузу, – пока мне нечего предложить тебе, кроме себя. Внутри грузовик выглядел чистым, дорогим и домашним. А домой Кейду хотелось очень сильно. Усталость бессонных суток наконец дала о себе знать. – Сойдет, - он подошел к открытой кабине. * Кейд повесил трубку и еще раз приложился к бутылке. Этот разговор дался ему необычайно тяжело и выходил на четверть плескавшегося за толстым стеклом виски. Вопрос Тессы «О чем ты думал?» повис в воздухе, как и многие другие. Ни о чем не думал. Просто увидел на стоянке у кинотеатра заброшенный грузовик и понял, что этот бедолага должен принадлежать ему. Обойдя телефонную будку, он пересек широкую полосу темного асфальта. Оптимус стоял на противоположной от придорожного магазинчика стороне, дожидаясь на обочине. – Предупреждая твои вопросы, – сказал Прайм, перед тем как они двинулись в путь около часа назад, хотя Кейд и не думал ни о чем спрашивать, – скажу, что мой первоначальный альтмод на этой планете представлял собой другую модель. Я решил выбрать новый облик как символ нового пути. - Да, я бы хотел так же, – он скрестил руки на груди, чтобы не заляпать хромированную панель с датчиками и соблазнительно торчащими рычажками. На самом деле он хотел пить: и не промочить горло, а как следует напиться. А потом уснуть, чтобы хотя бы ненадолго исчезнуть из этого мира. Теперь желудок жгло и сон шел стороной, его прогнал разговор с дочерью. Кейд так долго боялся, что она, повзрослевшая и похорошевшая, преподнесет ему какой-нибудь неприятный сюрприз, а вышло наоборот. Он признался ей далеко не во всем. Побоялся, что иначе она потеряет к нему всякое уважение, хотя он и так давно перестал быть ее героем. Зеленые рекламные шары, вызывающе яркие на фоне глубокой ночи, синхронно вращались на крыше магазина. Как будто изумрудные глаза на огромном черном дьявольском лице. Кейд пристегнулся и закрыл потяжелевшие от алкоголя веки, прогоняя дурацкие фантазии. Никакого дьявола, конечно, не существовало. Только одна мысль царапнула сознание, пока он не заглушил ее новым глотком. Снаружи, может, и не существовало, но как насчет того, чтобы проверить под капотом?