El Diablo

Из всех ламп и торшеров светили только три, и ночная тьма с равнины заползала через жалюзи и сквозь щели в скотче, словно кто-то огромный склонился над домиком, заслоняя луну. Hombre sin nombre. Безликий ангел истребления, отлитый из инопланетного металла. Из его сочащихся машинным маслом глазниц торчат два огромных дробовика «Ремингтон», прошитые нейротканью. Их черные дула упираются прямо в крышу и стволы вибрируют от предвкушения. Это было уже слишком. Тусклый свет, подмигивание перцев чили и скрип лопастей, гонявших пыльную духоту, начинали действовать на нервы. Снаружи воздух стал чистым и свежим, песок серебрился под звездами, а растения на его фоне казались нарисованными сажей. Кейд остановился у дверей, рядом с гуляющим от легкого ветра пятном желтого света, падающего от лампочки, подвешенной на козырьке. Ночью холоднее, красивее и несомненно еще более одиноко. Разумеется, здесь никого не было. Только он и труп. То есть ржавый «виннебаго». Кейд надеялся, что это будет последний мертвец на сегодня, и понял, что Оптимус отсутствует слишком долго. Он послушался Прайма и злился на себя за это. Не надо было его отпускать, ему казалось, будто он выгнал старого пса под ливень, а теперь рядом ни одной живой души. – Вот видишь, Эм, – сказал он сотне звезд, – я в полном дерьме. Это он сообщил камням под ногами. Перед глазами возникла кухня, грязные тарелки и чашки, оставленные в мойке, которые он собирался перемыть перед сном; Спун, которого он так и не успел отрегулировать, и семейные фотографии в их спальне, доказывающие что когда-то и он был счастлив. Он покусал губы, чтобы не смели дрожать. Смысла думать о жизни, огромный кусок которой кто-то взял и отхватил портновскими ножницами, не было. Спасти его от мыслей могло, как и всегда, только дело. Легкий карбоновый корпус минидрона лег в ладонь, как влитой. Поверхность была прохладной и приятной на ощупь, успокаивала поврежденную о ржавую броню кожу. Он разглядел маленького робота внимательнее. На боку были видны штрихкод, эмблема и крохотная строчка иероглифов. Но его заинтересовали не они – в восточных языках он ничего не понимал – а корпоративный символ из трех заглавных букв. Кейд знал, какой компании он принадлежит, и это знание не внушало оптимизма. Пока он исследовал дрон, прикидывая, как бы его вскрыть, усеянная зелеными датчиками-глазами головка откинулась с легким щелчком, из паза вытянулся маленький сенсорный дисплей. Просматривая записи операций «Могильного ветра», Кейд решил, что существует кое-что похуже одиночества. Ожидание. Сперва оно едва брезжит на горизонте и можно заниматься своими делами, но вскоре оно заслоняет собой весь небосвод и дышит такой тревогой, что кишки сворачиваются в узел. Оптимус – калека. Удирать от них он еще мог, но его сил не хватит на то, чтобы справиться с людьми и инопланетным охотником. Они захватят его как военный трофей, а потом линчуют. Выскребут бога из машины и растащат на запчасти со штрихкодом. При мысли о том, как люди замучают живое существо ради корпоративного блага KSI, у него потемнело в глазах. Он схватил сумку и выбежал наружу, бросил ее на землю с тем только, чтобы вырубить генератор.