Завоёванное сердце айдола

Некомура

       Я проснулась с жуткой головной болью. В добавку штора не была задёрнута, и солнце светило мне прямо в глаза. Я накрылась одеялом с головой, но быстро поняла, что уснуть сегодня уже не смогу. Я вынырнула из-под одеяла и глянула на часы. 12 дня… СКОЛЬКО-СКОЛЬКО?! Вот это я понимаю выспалась! Хотя я, по-моему, переспала. Жуткая усталость, голова болит. И похмелье.       Я села на кровати, свесив ноги, и потянулась. Тут я учуяла запах горелого. Неужели Хаджиме решил заняться готовкой? Интересненько. Я напялила тапочки и спустилась вниз. На первом этаже было невозможно дышать: всё пропахло гарью. Кажется, уничтожили бедную курочку. Я открыла окна и зашла на кухню. На столе стоял противень с чёрными угольками. Так это курочка, да?..       У плиты стояли Ойкава и Хаджиме и ругались. Точнее, Хаджиме-кун ругал Ойкаву за то, что тот не проследил за курицей. — Два человека на кухне, — я облокотилась о дверной проём, — а за курочкой проследить не могут. Как вас вообще одних оставлять? Опасно. Дом ещё спалите ненароком. Парни вздрогнули и обернулись. — Да это этот придурок максимальную температуру поставил! Дурокава! — Хаджиме всё ещё злился. — Ну, Ива-чан, я же не знал, что она сгорит! Думал, чем больше температура, тем быстрее она приготовится… — оправдывался Ойкава. — А тебе вредно думать, идиота кусок! — рявкнул брат. — Ну Ива-чан!.. Я хихикнула. — Да ладно. Просто не подпускай его больше к плите, Хаджиме-кун, — посоветовала я ему. — Пфф, — брат хмыкнул и кивнул, — естественно. Ойкава скорчил недовольную гримасу. — А кстати, — я задумалась, — что этот кулинар-от-Бога у нас забыл? И Ойкава и Хаджиме глянули на меня. — Неко-чан, ты ничего не помнишь? Вчерашний вечер? — удивлённо спросил Ойкава. — А? — я изумилась. — А что вчера было? — У-у-у, — Ойкава сел на стул и натянул на лицо ехидную ухмылку. — Время стыдливых историй, хе-хе. Ты, Неко-чан, вчера напилась до потери сознания, что мне пришлось твою тушку НА РУКАХ уносить с дискотеки, оставив своих милейших фанаток одних; потом ты умирающим, но очень сексуальным голосом умоляла отвезти тебя домой. Ну я, по доброте душевной, естественно выполнил твою просьбу… — Иначе бы я тебя убил, — добавил Хаджиме. — ПО. ДОБРОТЕ. ДУШЕВНОЙ. Так вот. Привёз я тебя домой, хотел было ехать обратно, ну или хотя бы домой идти к себе, как ты схватила меня за руку, повалила на кровать, извращенка ты этакая, и попросила остаться с тобой. Хотя с твоей хваткой я бы и так не ушёл. Вот такие пироги, — он развёл руками. Я была в не хилом таком шоке. Ойкава будто и не про меня рассказывал. Я посмотрела на Хаджиме. Тот лишь пожал плечами. — Не в курсе, я только вечером пришёл. Но вас на диване застал. Мои глаза стали, как два блюдца. — Что мы делали на диване?! — МЫ… — Ойкава только было хотел впарить мне какую-то чушь, но Хаджиме дал ему подзатыльник: — Ничего. Просто спали. Ойкава ойкнул и потёр ушибленное место. — Я это и хотел сказать, да… Я села в кресло и схватилась за голову, ибо она начала болеть с новой силой. Неужели всё, что наговорил Ойкава правда? Открылись потаённые чувства? Да не, бред какой-то. — Неко-чан, ты в порядке? — спросил Ойкава и подошёл ко мне. — Да, — говорю, — только голова жутко болит. — Воды? — спросил Хаджиме. — Да, — я кивнула, — если не сложно. Братишка налил воды и подал мне стакан. — Спасибо, — я взяла стакан и жадно осушила его. — У-у-у-у, — протянул Ойкава, — да у тебя сушняк. Сколько ты вчера выпила, что такое похмелье? — Я?.. — я задумалась, вспоминая. — Ну… ты мне один стакан дал… и… Судзуки-сан… два или одно… Не помню… — Боже, что такого тебе дала Судзу-чан, что ты выглядишь, будто жёстко надралась вчера? — Ойкава явно был удивлён. — Или погоди-ка, — он прищурился, — ты никогда не пила раньше алкоголь? — Я… ну. это… — я опустила глаза. — Неко-чан! — он недовольно скрестил руки на груди. — НУ ДА, НЕ ПИЛА Я РАНЬШЕ! И ЧТО ТАКОГО?! — я обиженно отвернулась. Ойкава хмыкнул и расхохотался. Я посмотрела на него, как на полоумного. — Чего ржёшь-то? — с раздражением спросила я. — Да, ничего, — он вытер слезу, — хочу сказать тебе одно: я никогда в жизни в первый раз не пил бы спиртное у нас на дискотеке. Для этого надо иметь хороший опыт! Да даже опытные надираются с четырёх стаканов! Потому что там такую дрянь подают! Столько смешить, это же нереально! Но зато удобно: много нести не надо. — Дай угадаю, — я хмыкнула, — ты тоже надрался тут первый раз? — Э?! Нет, конечно! Ну точнее… — Вот видишь! — я победоносно расставила руки в боки. — Не-е-е-т! Я не это имел в виду! Я пил и до этого, но прям до зелёных чёртиков — на дискотеке. — Не хотела бы увидеть тебя пьяным, — я скривилась. — Хей! Я пьяный ничем не хуже, чем в обычном состоянии! — Ага, конечно, — Ивайзуми вздохнул, — только несёшь всякий бред твоих потаённых мыслей, позоришь и себя и меня и выглядишь, как крашенный бомж. — Ива-чан, какого чёрта?! — возмутился Ойкава. Я захохотала. Ойкава недовольно глянул на меня и на Хаджиме, но потом улыбнулся. Наконец я подошла к ним. — Ладно, — я надела фартук, — приготовлю-ка нам завтрак. Но потом ты, — я указала на Ойкаву, — пойдёшь домой. Мне ещё уроками заниматься. — Зачем? — удивлённо спросил Ойкава. — Как зачем? — ахнула я. — Не знаю как ты, но мне нужно нормально учиться! Тем более экзамены на носу! У тебя, кстати, тоже и поважнее моих! Ойкава с Хаджиме переглянулись. — Эм, Ю… — братишка глянул на меня, — сейчас каникулы. Забыла? Я почесала затылок. — Правда что ли? — Неко-чан, у тебя амнезия после пьянки? — спросил Ойкава, подняв бровь. Я чуть помолчала и, вспомнив, треснула себя по лбу. — Блин, точно! Простите, склероз. Вчера же был бал по окончанию четверти и началу весенних каникул… Да, да, вспомнила. — Ю, обещай, что не будешь больше пить. Это пугает, — Хаджиме скрестил руки на груди. — Просто забыла! Алкоголь тут не при чём! — Ну, ну, — Ойкава покачал головой, — конечно. — Так всё! Заткнулись все! И сели за стол! — я надела косынку, — сейчас сварганю чего-нибудь вкусненькое. Ммм, вы ведь едите тамагояки*? Ойкава с Хаджиме переглянулись и кивнули. Я слегка улыбнулась и начала готовку, пока мальчики смотрели телевизор. — МММ, БОЖЕ, ЭТО БОЖЕСТВЕННО! — набив полный рот, сказал Ойкава, — ДОБАВКИ! — Согласен, — Хаджиме кивнул, — это очень вкусно. Я, раскрасневшись, замялась. — Ой, ну да ладно вам, гы гы, — я наложила Ойкаве ещё. — Сама есть не будешь? — Хаджиме посмотрел на меня. — Неа, — я помотала головой, — не голодна. — Ты со вчерашнего утра ничего не ела. На диете, что ли? — спросил брат, усмехнувшись. — Говорю ж, не хочу. Эм… Добавки? — я улыбнулась. — Ю… — он вздохнул и улыбнулся, — да, давай ещё. Я наложила братцу добавки и села за стол, положив руки на скатерть. Доев, Хаджиме положил тарелки в раковину. — Ты же будешь ещё готовить мне такое в каникулы? — Да, — я хихикнула, — один щелчок, — я щёлкнула пальцами, — и я тут же у плиты. Хаджиме хмыкнул. — Буду знать. — Кстати о каникулах, — Ойкава протёр рот салфеткой, — какие планы? Я пожала плечами. — У меня нет. Наверно, учиться буду. Или устроюсь на работу… Или… — Тогда, как на счёт поездки? — Тоору загадочно улыбнулся. — Поездки? — я удивилась. Ивайзуми нахмурился. — Какая поездка, Ойкава?! Тренировки никто не отменял! У нас весенний кубок скоро, между прочим! — Ну Ива-ча-а-а-а-н, — простонал Ойкава, — каникулы же! Тем более, — он уселся поудобнее, — мне родители подарили три билета на море — как раз на нас всех. Вы же составите мне компанию, эй? Мы с Ивайзуми посмотрели друг на друга. — Я никогда не была на море, — подумав, сказала я. — Не, ну жила как-то у моря, папина и мамина работа обязывала, но чтобы именно на курорте, пляжи там, все дела, то никогда. — Ну, мы с тобой, Ойкава катались уже, — сказал Хаджиме. — Твои родители неплохо выбирают место отдыха. Ладно, пойду собираться, — он вышел из кухни и направился в свою комнату. — Пфф, ну конечно! — он гордо смахнул прядь волос с лица. — Ну что, Неко-чан? Поедешь с нами? — он умоляюще на меня глянул. — Эм… ну… ну ладно, — я уселась по-турецки. — А когда? — Завтра, — он глотнул чай, — в 9 утра поезд. — ЧЕГО?! А РАНЬШЕ СКАЗАТЬ НЕ МОГ?! МНЕ ЖЕ СОБРАТЬСЯ НАДО! ДА И… ДА И… У меня даже нет ничего… — Ну вот! — он развёл руками, — даже собирать нечего! — Издеваешься? — я скорчила гримасу. — Вовсе нет, — с усмешкой ответил Ойкава. — Значит так, — я встала и отряхнулась, — вы тут сидите, а я пойду по магазинам. Вы дом, главное, не спалите, если опять готовить удумаете. — Сходить с тобой? — Что? — я нашла глазами кошелёк и посчитала купюры, — совсем денег нет… Надо срочно идти работать!.. Эм, что ты сказал? — Я говорю, сходить с тобой? — спросил Ойкава, — По магазинам. — Эээ? Зачем? — удивилась я. — Как зачем?! Ты едешь со мной, значит и выглядеть должна подобающе! — он усмехнулся. — А то наберёшь всякого хлама… — Да пошёл ты!.. — прикрикнула я и швырнула в него фартук. Ойкава засмеялся. — Да шучу я, шучу. Угомонись. — Идиотский юмор! — Ты просто сарказма не понимаешь! — Заткнись, Дурокава! — прошипела я и пошла в комнату переодеваться. — Неко-чан, от меня всё равно так просто не отделаешься!

***

— Поверить не могу, что здесь сейчас с тобой! — проворчала я, стоя у зеркала в магазине одежды. — Неко-чан, помолчи, ты очень мило смотришься в этом платьице! — отрезал Ойкава. — Чёрт, у меня даже денег не хватит! А ещё как-то жить потом! — возмущаясь, я сняла платье. — Цыц! Я заплачу, если нужно. — Что? — изумилась я. Ойкава подмигнул продавщице и жестом указал, чтобы она отнесла всё добро на кассу. Та улыбнулась своей самой сладкой улыбочкой и, кивнув, забрала мои вещи, при этом виляя всеми своими частями тела перед Ойкавой. Я скривилась, смотря на неё. Но тут же переключилась на Ойкаву. — Эй, не надо за меня платить! Я и сама могу! — Ты же сказала, что у тебя денег нет, — хмыкнул он. — Мне родители должны прислать! Скоро… — Ну вот, — он довольный, заплатил за всё и взял мои покупки, — а пока я за тебя платить буду. — Хей! Я так не могу! — Смоги! — он снова хмыкнул и выскочил из магазина. — Ойкава! — я топнула ногой и побежала за ним, — не смей прерывать вот так разговор! — я подошла к нему, пока он почему-то остановился. — Ты меня слышишь вообще?! — У тебя есть купальник? — вдруг спросил Ойкава. — Что? — я замерла. — Купальник для моря есть у тебя? — повторил он, посмотрев на меня. — Э… ну… пятилетней давности. А что? — Ну ты, думаю, выросла… кхм… там… за 5 лет то. Я треснула его сумкой, но тот уклонился. — Извращенец, чёртов! — Я просто предлагаю купить новый! Пойдём, — он схватил меня за руку, — я знаю, где хорошие продаются! — Тпрр! — я вырвала руку. — Стоп! Вот туда я с тобой точно не пойду! — Почему? — он округлил глаза. — Что значит почему?! Купальник — слишком личное! Иди к чёрту! Точнее домой. На море увидишь. — Но… — он хотел возразить. — Цыц! Никаких но! Ну, я пошла! — я отдала ему своё барахло и побежала в другой магазин.