Завоёванное сердце айдола

«В день святого Валентина Пусть сбываются мечты, Не пройдёт любовь пусть мимо И в душе цветут цветы!» Я скривилась, увидев эту незатейливую надпись на рекламном щите, и быстро прошла мимо. От такого количества сердечек и розового цвета меня, извиняюсь, чуть ли не стошнило бабочками и ангелочками. Никогда не любила этот праздник и не понимала его смысл. На мой взгляд, отношения — это нечто личное, чем не нужно делиться с окружающими. Но каждая уважающая себя парочка обязана выпендриваться в этот день, обмениваясь слюнями в общественном месте, заставляя сильных и независимых женщин сожалеть о своих сорока котах.       Думаете говорю так, потому что меня купидон не связал узами любви, и я просто завидую? Отнюдь, нет. Вот уже полтора месяца… Барабанная дробь… Я состою в отношениях! Думаю, не трудно догадаться, с кем именно. Но, знаете, особо, если честно, в наших с Ойкавой отношениях ничего не поменялось (только статус в социальных сетях, и то только у него, фанаток, спешу заметить, у него меньше от этого не стало). Мы также общаемся, издеваемся друг над другом и проводим вечера вместе. Я также называю его Дуракавой, а он меня Неко-чан. Хотя все чаще по отношению ко мне он начал употреблять местоимение «моя», но меня это в скором времени перестало напрягать. Только Хаджиме стал ворчать «и ты на его удочку попалась!», но тут я даже не спорю.       Я вообще думала, что если мы с Тоору начнём встречаться, то моя жизнь как-то изменится… но нет. У нас все, как раньше, поэтому я больше не боюсь (если только Ойкава не захочет сделать следующий шаг, но, мне кажется, мы оба думаем, что пока рановато). Но закончим лирическое отступление и вернемся ко мне. Не успели мы с Ойкавой начать встречаться, как я уже игнорирую его сообщения. Как и ожидалось, утром мне пришло довольно скромное любовное послание: «Милая моя, Неко-чан, поздравляю тебя с (уже) нашим днем!!! Приглашаю вечером в кафе ~ Выбираешь ты ~ Люблю ~♡ Ойкава». Но с истечением часа моего игнорирования, взволнованный любовничек начал докучать меня сообщениями в духе: «Почему молчишь?», «Ты занята?», «Неко-чан, ответь: (((», «Что-то случилось?», «Что за игнор???» и тому подобное. Однако это не бабские прихоти, на то есть веская причина. Нет, поводом пошла не ненависть к этому празднику, я даже вовсе не против пойти в кафе. Но жду я другого поздравления…       Я снова услышала звук пришедшего сообщения. Подумав, что это Ойкава, я с раздражением вытащила мобильник и уже хотела написать «Пошел к черту!», но сообщение оказалось от мамы. От кого: мамочка Здравствуй, солнышко! Поздравляю тебя с днем рождения! 18 лет назад ты родилась на свет, что было лучшим подарком за нашу с отцом любовь! Я желаю тебе крепкого здоровья, хороших оценок и результатов на экзамене, удачи и благополучия! Желаю найти «своего» человека и просто быть счастливой! P.S. Ты приедешь на выходные? P.S. позвоню вечером. С любовью, мама. Я улыбнулась, ответила на сообщение и в хорошем расположении духа направилась домой. Да, судьба предопределила мне родиться в этот день и мучиться всю жизнь. Но я надеялась, что хоть на 18-летие на 14 февраля вспомнят сначала меня, а потом день психически больных, но всё, как всегда. Поздравили меня только мои родители, мама Хаджиме и сам брат, староста класса и пару одноклассниц. Тоору, видимо, совсем не до меня. — Почему ко мне докапывается Ойкава? — был первый вопрос брата, когда я только вошла в дом. — Ответь ему, он уже задолбал меня. И где ты была? Я думал, вы вдвоем. — Пошли его к черту. — Вы уже успели поссориться? — хмыкнул Хаджиме. — Быстро, однако. Хотя я даже не удивлен. — Он не поздравил меня с днем рождения, — пожаловалась я. — Зато довольно скудно написал о дне чёртого Валентина. — И всего-то? — он изогнул бровь. — Всего-то?! — ахнула я. — Это всего-то?! Знаешь, что!.. — Боже, — братишка покачал головой, — иди на кухню, там тортик стоит. — Тортик? — замерла я. — С клубничкой?! Он кивнул и слегла улыбнулся, видя мою счастливую мордашку — Уии! — я взвизгнула, чмокнула Хаджиме в щеку и, скинув куртку и сапоги, побежала на кухню. Может, это и не самый ужасный день рождения в моей жизни. Это радует. — Мириться не собираетесь? — Хаджиме положил мне кусочек тортика, половину которого я тут же умяла. — Я не буду с ним общаться, пока он не вспомнит эту примитивную вещь как мой день рождения, — покачала я головой. — Жестоко. — Пусть хоть раз в жизни мозги напряжет. — А они есть? Я хихикнула и продолжила трапезу. Вдруг без звонка и стука резко отворилась дверь, и в комнату ворвался запыхавшийся Ойкава. Я аж подавилась своим десертом от неожиданности. Мордаха у него была красная, видимо, бежал быстро и долго. — Неко-чан… что…что это значит?! — ещё не отдышавшись, спросил он. — Ты проигнорировала все мои 11 сообщений! — Двенадцать, — поправила я с весьма скучающим выражением лица. — С недопоздравлением двенадцать. Тоору опешил. Он растерянно глянул на меня, надменно жующую тортик, и на Хаджиме, который уже либо задыхался от смеха, либо тоже подавился суфле. — Что происходит? — тихо спросил Ойкава. — Что я опять сделал не так?.. — А ты не догадываешься? — я повернулась к нему. — Ох, вы, девушки, все, что угодно, можете провернуть и выдумать! Я не экстрасенс, чтобы знать все! — За дверь сейчас вышвырну! Хаджиме как бы невзначай, но чтобы Дурокава заметил, кашлянул и взглядом указал на тортик, на котором красовалась свечка в виде циферки 18. Глаза Тоору округлились, и он раскрыл рот. — Святые пирожочки, ты же родилась сегодня! Неко-чан, прости, я замотался и забыл совсем! — он кинулся ко мне на шею и начал целовать лицо, щеки, губы, руки, все, что попадалось под его всплеск эмоций, приговаривая «Прости! Прости! Прости!» Я отпихнула его от себя, прекратив все лобызания, что тот упал рядом со мной на колени, а я обидчиво отвернулась. — Как я могу искупить свою вину? Что ты хочешь? — начал подлизываться Ойкава, но я тут же скривилась, дав ему понять, что со мной такое не прокатит, и он заткнулся. — Ничего мне от тебя не надо, уйди, противный. — Ну, Не-е-еко-чан, ну, хватит дуться, — он растянул мои щеки в разные стороны, что мне пришлось треснуть его по рукам, совсем обнаглел. — В кафе мы точно пойдем! Это не обсуждается. — Не хочу я, у меня тортик есть, — буркнула я. — Будешь есть много сладкого — растолстеешь. — Иди к черту, Ойкава! — Пошли уже, хватит выпендриваться, — недовольно сказал Тоору и схватил меня за руку. Однако не обнаружив у меня пылкого желания двигаться навстречу приключениям, Ойкава покачал головой и резко поднял меня на руки, что я запищала, как мышь, попавшая в мышеловку, и требовала пустить меня. — Тшш, — прошептал он, приложив палец к губам, — тебя по другому не заставишь. Я насупилась, но доверилась ему. Однако на улице меня это все-таки начало немного смущать, поэтому я все-таки ткнула Тоору в ребро, и он поставил меня на землю. Мы дошли до кафе, в котором часто сидели после школы, если мне было грустно, и я не хотела идти домой. — Мог бы и поприличней место выбрать, — хмыкнула я, — для извинений совсем не подходит. — Ха, я не собирался извиняться, — я зыркнула на Тоору, и тот быстро отшагнул от меня для безопасности. — Точнее не таким способом. Просто это место.. то единственное место, где я мог следить за тобой, пока ты тут сидела в одиночестве, а я не решался подойти. И единственное место, откуда меня не выгоняли, если я ничего не заказывал, — Ойкава засмеялся. — К тому же мы с тобой после школы тут часто сидели. Поэтому для меня это особенное место. Я улыбнулась. Ностальгия согревала душу. И правда, после приезда я действительно часто грустила и была одна, адаптация к новому месту у меня всегда проходила сложно, несмотря на то что переезжала я часто. В основном из-за того, что отца повышали в должности или переводили в другие отделение больницы, мы ездили по другим городам, но получилось и так, что пришлось переехать в Америку. Прожила я там всего полгода, но окончательно замкнулась в себе, периодически устраивала истерики по поводу того, что хочу домой, да и это неудивительно: маленький ребенок в чужой стране, английский я тогда не знала. Именно поэтому в этот раз родители меня оставили в Японии (хотя уехали не надолго), к тому же старшая школа, надо учиться и выбирать университет. Но я отошла от темы. Свою грусть я всегда заедала, поэтому компанию мне с моими депрессивными мыслями составляло какое-нибудь пирожное или мороженое. До того, как я стала менеджером Аоба Джосай, я часто засиживалась до вечера в этом кафе, здесь же часто и делала уроки. Но я никогда не замечала, чтобы тут сидела и Ойкава! — Ты сталкерил за мной? — удивилась я, открывая дверь и направляясь к моему (нашему) столику. — Зачем? Мы же и так общались. — Ива-чан просил не сильно до тебя домогаться, когда ты только приехала, — пожал плечами Тоору. — Да и ты такая неприступная была, нет, даже вечно злая и недовольная. Это пугало. — Просто грустная, — буркнула я, — но для тебя, кажется, никогда не было проблемой привлечь к себе внимание девушки, — я позвала официантку. — Ну, ты другое дело, — я вопросительно изогнула бровь, — ха-ха, я в смысле… во-первых, ты сестра Ива-чана, а значит и мне практически сестра… — Слабый аргумент. К тому же ты никогда ко мне, как к сестре не относился, не ври. — Ха-а-а, — протянул он, — это труднее объяснить, чем я предполагал. — Давай, напряги извилины. Мне правда интересно. — Что будете заказывать, Некомура-тян? — к нам подошла Кирияма-сан, официантка, начавшая свою работу тут в день моего приезда. Несмотря на пролитый тогда на меня кофе и тонну разбитой посуды, даже спустя два года её до сих пор не уволили, удивительно. Ойкава подмигнул ей и что-то шикнул, что та спохватилась и убежала на кухню. — Ты что задумал? — я прищурилась. — Сюрприз, — загадочно улыбнулся он. — А теперь позволь мне всучить, ой, то есть вручить тебе подарок. — Ты же забыл про мое день рождения, вроде бы? — Это было на день всех влюблённых, но не суть, — Ойкава достал из рюкзака нечто прямоугольное, аккуратно обернутое в ярко-зеленую упаковку и протянул мне, — с днём рождения, Неко-чан, — он, перегнувшись через стол, приблизился к моему лицу и нежно поцеловал в губы. — Спасибо, Тоору, — я улыбнулась, — хоть ты тот еще гаденыш, но правда спасибо. — Люблю тебя, — он мило сморщил носик. — И я тебя, — я отправила ему воздушный поцелуйчик и стала разворачивать сверток. А достала я.. альбом. Обычный альбом с фотографиями. Я вопросительно посмотрела на Ойкаву, но тот лишь кивнул, намекая на продолжение моего действа. Я снова посмотрела на альбом и открыла. В глаза тут же бросилась фотография из нашего детства. Я была в жёлтеньком ситцевом сарафанчике, с разбитыми коленками и в той самой панамке, которую так не любит Ойкава, он же был в майке и шортах, весь чумазый и в листве, а Хаджиме стоял с сачком для ловли жуков и не менее потрепанный и усталый, чем мы. Я разглядывала каждую мельчайшую деталь фотографии, и глаза больно защипало. Я смахнула слезы тыльной стороной ладони и перелистнула. Мы взрослели с каждой страницей. Через несколько листов (мама Тоору очень любила нас фотографировать) мы расстались. Начальная и средняя школа Ойкавы и брата, мои школьные фотографии (у мамы моей взял?). С середины альбома начались уже новые фотографии — мой приезд, дни рождения парней, весенний бал в школе, наша поездка на море, новогодние фотографии. Ойкава любит фотографироваться, поэтому и селфи у нас очень много, в основном смешные, когда мы дурачимся. На последнем развороте с фотографиями на правой стороне был пустой лист, где маркером было написано «Для дальнейших совместных воспоминаний :)». — Неко-чан, ты плачешь? — опешил Ойкава. — Вовсе нет.. — голос предательски задрожал, и я отвернулась. — Моя ты хорошая, иди ко мне, — Тоору поднялся со своего места и уселся рядом со мной, обняв за плечи и прижав к себе. Я уткнулась в его грудь, сжимая край рубашки. — Умеешь же до слёз доводить… — я шмыгнула носом и обняла его. — Спасибо… это лучший подарок, правда… Эти воспоминания действительно очень важны для меня... — Чувствительная ты наша, — Ойкава чмокнул меня в макушку, — а на вид вся такая холод... — я не дала ему договорить, резко отстранилась и притянула за ворот к своему лицу, завлекая в поцелуй. Тоору от удивления первые несколько секунд даже не мог понять, что произошло, но он быстро смог прийти в себя и взять инициативу в свои руки. Парень обнял мою шею, спускаясь к плечам и рукам, и углубил поцелуй, насколько прилично это было возможно. По всему телу разлилось теплое чувство, голова закружилась, внизу живота завязался тугой узел. Я улыбнулась в поцелуй и поддалась порыву чувств. Как воздух закончился, мы оторвались друг от друга. Мы редко целовались, поэтому я густо покраснела, часто, прерывисто дышала, пульс бил в висках, а сердце бешено билось, будто хотело разорвать грудную клетку. — Эм...я заказ. принесла... — Кирияма-сан мялась на месте и, отведя от нас взгляд, поставила на стол пирожные. — Ой, ну, Вы нас от дела важного отвлекли. — Ойкава хмыкнул и откинулся на спинку диванчика. — Фу, ты чего несешь! — я ткнула его в бок. — Не было ничего! — И...извините… — Кирияма-сан поклонилась и быстро удалилась. Мы с Ойкавой переглянулись и засмеялись. Спасибо за лучший день рождения, Тоору.