Integritas

And you free, I love this will you. И ты вольная, я так люблю эту волю в тебе.

       Сравнимое с цветением прекрасных белоснежных тюльпанов, раннее утро распускало свои светлые лепестки, являя взгляду японцев яркое, большое солнце, подобное сердцевине нежных бутонов. Казалось, в воздухе даже парил свежий цветочный запах, ласковыми потоками обволакивающий легкие при вздохе. Это утро было особенно волшебным, чему поспособствовало еще и отсутствие гнетущей сонливости.        Хината проснулся одним из самых первых, даже несмотря на то, что почти не спал этой ночью. Что поделать, долгие и мучительные тренировки заканчивались очень поздно, вот только парнишка получал от них невероятное удовольствие, до последнего стремясь как можно больше времени проводить на тренировках.        Да и сегодня был особенный день: все команды соберутся играть одновременно в общем огромном зале, который уже мысленно и не только разбили на две половины. Это ведь невероятно круто: можно вживую понаблюдать за играми других команд, поиграть со всеми по очереди, показать всем, на сколько за последнее время поднялся сам Хината.        Несомненно, все это поспособствовало хорошему настрою волейболиста, поэтому он подскочил со своего футона одним из самых первых, быстро надев на себя тренировочную форму. Решив пока не будить своих товарищей, а сделать все первее всех и умыться без очереди, Сё на цыпочках прокрался меж матрасов, чуть не рухнув на сопящих в обнимку Ною и Танаку. Прыснув со смеху от этой картины, Хината вылетел из комнаты, все еще тихо похихикивая про себя.        Спустившись на этаж ниже, который делили ученики Некомы и Фукуродани, а также где находился мужской туалет и душевые, парень направился по длинному коридору, пытаясь не наступать на стыки между плитами, которыми был покрыт пол.        Такую, казалось бы, детскую забаву прервали тихие шушуканья, что доносились из соседнего класса. Едва уличимый шепот и чей-то сдавленный смех настолько пробудили любопытство рыжеволосого, что он не смог удержаться и заглянул в школьный класс, где предположительно провели ночь волейболисты из Некомы.        Так и оказалось: уже частично переодетые в алую спортивную форму, парни свободным кругом стояли, сидели, а некоторые даже ползали близ окна, смотря в пол и старательно пряча улыбочки. Особо умный лысоватый парень - Такетора Ямамото, что так сильно напоминал ребятам из Карасуно их неугомонного аса Рюносуке, - вообще достал телефон и старательно скакал вокруг да около, делая десятки смазанных снимков.        — Сё? — поднял чуть удивленный взгляд Кенма, что один из всей этой толпы сидел в стороне, бессменно уткнувшись в уже потрепанную временем PSP.        — Утречка тебе, Кенма! — приветливо махнул рукой Хината, все же заходя в помещение. Он подошел к сеттеру и, как всегда, радостно улыбнулся, заставив парня отвести взгляд. — А что у вас тут происходит?        Козуме вернул глаза обратно и внимательно посмотрел сначала на рыжеволосого, а после на толпу. Только приоткрыв рот, что бы сказать одну из банальных фраз в стиле "Не знаю" или "Не интересовался", как его опять перебили в самый разгар разговора.        «Дежа-вю», — промелькнуло в мыслях волейболиста, но не став зацикливать на этом внимание, парень вновь уткнулся в приставку, дав полную волю слова подоспевшему из толпы Инуоке.        — Смотри, Сё-кун. — Первогодка подозвал рыжеволосого ближе и чуть растолкал толпу, чтобы низкорослый малый смог увидеть то зрелище, на которое без отрыва пялились коты, тихо похихикивая.        Перебравшись с одного матраса на другой, тем самым расположившись поперек футонов, разлегся Куроо, одетый в одни лишь алые штаны. Наклонившись на правый бок, он подложил одну руку под себя, а другая лежала на девичьей талии. Его щеку удобно подпирал плоский девичий животик, который мерно поднимался и опускался под стать дыханию.        Её черная футболка на пару размеров больше неприлично задралась, едва доставая до груди, а алые короткие шортики в облипку съехали достаточно низко, что можно было заметить выступающие бедренные косточки. Она так же тихо сопела, повернув голову в сторону Куроо и подложив под нее ладонь. Парень что-то пробормотал во сне и сильнее повернулся на живот, довольной мордахой утыкаясь в слабо видный, но все же прослеживающийся пресс.        — Самое ироничное в этой ситуации, что буквально несколько часов назад перед отбоем эти двое клятвенно уверяли, что смогут спокойно прожить друг без друга.        — А еще, что они два абсолютно независимых человека, — хохотнул Нобуюки и опустился на свой футон, что находился по правую сторону от двух точно таких же, принадлежавших паре молодых засонь.        Хината улыбнулся, тихо посмеявшись над тем, как Такетора, оторвавшись от собирания фотокомпромата, передразнил капитана и его девушку, старательно кривя мордахи и изображая их серьезный тон и клятвенные фразы.        — Ямамото, ебланище ты сраное, вопи потише. — Волейболист испуганно вскрикнул, обернувшись на источник неожиданно прозвучавшего женского голоса. Катерина чуть приоткрыла правый глаз, оглянув выпавшую в осадок толпу и снова прикрыла его, протянув руку к голове Тетсуро и запустив ладошку в угольно-черные волосы. — Если ты разбудишь Тецу, то можешь начинать прощаться со своими яйцами.        Её пальчики ласково поглаживали мягкие короткие пряди, то накручивая их, то слабо переплетая друг с другом.        Волейболисты сдавленно захохотали, прикрывая рты ладонями, дабы не получить такую же внушительную угрозу от девушки.        — Вот и славненько. Вас ждет спортивный зал, мы будем чуть позже. Кстати, Ямамото. — Только парни развернулись, чтобы выйти, Такетора снова обернулся на голос, боязливо сжавшись. — Скинешь мне фотографии. И в следующий раз выключай звук затвора, больно он у тебя громкий.        Хайба прыснул в ладонь и выбежал в коридор, чтобы не засмеяться над озадаченным лицом их нападающего. За ним поспешили уже и изрядно красные с хохоту ребята, которым доставляло сплошное удовольствие наблюдать за подобными перепалками.        Только дверцы задвинулись, девушка выдохнула воздух, прикрывая светлые глаза и чуть поерзав на месте.        — Ты так возбуждающе материшься, — расплылся в ухмылке Куроо, чмокнув девушку в животик и снова уткнувшись в него лицом.        — Все же кто-то сегодня лишится кое-чего, — недовольно пробурчала русская, чуть ли не рыча от злости.        — Прекрасное утро, — усмехнулся парень и, поластившись к светловолосой, вновь прикрыл глаза, наслаждаясь свежим утренним воздухом, что проникал из приоткрытого окна.        — Думаешь? — улыбнулась она, все так же продолжая перебирать чернявые пряди.        — Не сомневаюсь.

***

       Как бы весело ни проходили тренировки у волейболистов, девушки-менеджеры уже буквально вешались со скуки. Что говорить, они просто устали уже второй день без дела просиживать на однотипных матчах, которые десятками идут друг за другом из часа в час.        Узкий девичий круг не дополняли только двое из Карасуно, которые так же заметно подустали, и русская, которая до последнего была увлечена ходом и итогами каждой игры, а также личной статистикой каждого игрока за этот импровизированный лагерный сезон.        Сидя на скамейке она все так же заполняла однотипные таблицы, подсчитывая успеваемость парней и строя графики.        — Девочки, может включим музыку? — спросила Широфуку Юкиэ — миловидная красноволосая обжора из Фукуродани, которая до жути обожает готовить и постоянно делает волейболистам завтраки. Девушки оторвались от разговора и внимательно посмотрели на подругу.        Называть участников команд различными животными менеджеры стали еще в прошлые лагерные сезоны. Так, ученики Некомы — коты, Фукуродани — филины или совы, Карасуно — вороны, а Окугавы — обезьяны.        «Сугубо из-за капитана и тропических оттенков формы», — как-то раз сказала Юкиэ, и привычка называть их так привилась окончательно, хотя ничего обидного никто из девушек в подобном обращении не видел.        — А что, потанцуем, — улыбнулась долговязая блондинка — коллега Широфуку, которая так же учится в Фукуродани. — И других подключим.        Школьницы одновременно посмотрели туда, куда указывала менеджер, увидев сидящую на скамейке русскую.        — Она милая, — добавила брюнетка из Окугавы, пряча румяные щечки. Не девочка, а сказка. Со всеми мила и приветлива, заботится о команде, но вот невероятно рассеяна. Что иногда играет с ней злую шутку. Смущенную зеленоглазую брюнетку зовут Чиё, а её товарища-менеджера Чиму. Вот так иронично и весьма забавно сошлись имена школьниц, в один и тот же день направившихся в волейбольный клуб с одной-единственной целью — стать менеджером.        — Ага, — поддержала Чиму, — мы даже с ней как-то раз пересеклись и поболтали. Это она с виду такая холодная, особенно с парнями. Но вот с нами она была очень приятна в общении. Да и тело у неё красивое. — Брюнетка печально опустила глаза вниз на свой полноватый животик, укрытый свободной футболкой, и завистливо вздонула.        Как ни крути, все девушки лагеря были красивы как на подбор: миловидные для японок, с весьма приемлемыми и аккуратными фигурками и приятным характером. Русская выделялась из всей этой толпы: то ли пугающим мистическим взглядом, за которым прячется неподдельная искренность и доброта, то ли острым язычком, в который словно шприцом вкачали дозу иронии и сарказма.        Редкостная распиздяйка, имеющая телосложение чуть крупнее, чем у среднестатистической японки и более четкие мышцы. Что ни скажи, но в русских девушках есть какой-то незабываемый шарм и красота, которая цепляет всех иностранцев до единого. А славянскими корнями юная Катерина была не обделена. Даже имя у нее необычное — сложное для японцев.        Юкиэ задумчиво просверлила стену взглядом, что-то бормоча себе под нос, а затем встала с неудобных корточек, от которых уже затекли ноги, и, чуть потянувшись, махнула девушкам, чтобы позвали менеджеров Карасуно. А сама тем временем направилась в раздевалку, где среди множества спортивных сумок валялся предусмотрительно взятый ею магнитофон и пара колонок.        Быстренько расправившись с проводами, красноволосая вернулась в зал, примостившись у стенки и подключив технику к розетке. Тут же пришли остальные девушки, теперь уже в полном составе.        Договорившись, что каждая будет танцевать подле своих команд и заставлять всех двигаться под общий ритм, девушки дождались, когда прогрузится нужная композиция, и быстренько разбежались, молясь избежать гнева тренеров.        Музыка заиграла неожиданно, в секунду сбив прицел у замахнувшегося перед сеткой Бокуто, сбив с ног принимающего подачу Хинату и громко рубанув по ушам Такеды-сенсея и Укая.        Широфуку виновато поморщилась, чуть убирая звук, но все же оставляя музыку играть достаточно громко для того, чтобы её услышали на другом конце зала. Мелодичные этнические напевы, которые обычно сопровождают восточные танцы, четкими ударами барабанов и легким свистом флейты отдавалась по помещению, неосознанно заставляя парней подстраиваться под ритм и абсолютно меняя ход игр. Каждый удар мяча невероятно точно синхронизировался с тактами музыки, легкий скрип обуви сливался с протяжной мелодией. Зал, казалось, ожил заново.        Волейболисты чуть пританцовывали: кто-то весьма неплохо, а кто-то пытаясь состроить из себя восточную красавицу и замутить танец живота. Так, кстати, сделал Танака, задрав футболку и начав извиваться подобно угрю.        Менеджеры переглянулись друг с другом, а потом их взгляды упали на единственную девушку из Некомы, и та поняла намек почти сразу. Девушка легко вспорхнула на широкую скамейку, на которой до этого сидела и, сделав глубокий вдох, расслабила тело.        Плавные движения бедер появились как сами собой, а медленный взмах руками словно дал незримую точку отсчета. Точку начала затуманивающего разум танца.        Тетсуро и не понял, когда резинка слетела с её волнистых локонов, когда ветровка оказалась на полу и когда, прикрыв лазурные глаза, русская стала наслаждаться музыкой.        Ловко переступая на носочках по скамейке, она медленно обхватывала себя руками, изящно прогибаясь в спине и легко наклонившись вперед, играючи зазывала Куроо к себе, плавно скрещивая и переплетая кисти.        Плечи двигались вслед за руками, а Катя все продолжала чарующе вращать бедрами, взмахивать волосами и, переступая на мысочках, буквально парить в невесомом танце над скамейкой. Очередной тягучий поворот головы, пальчики едва касаются лица, она приоткрывает глаза, а на губах довольная улыбка.        Девушки, поймав её взгляд, словно оторвались от какого-то сна и начали так же ловко и изящно двигаться в такт музыке, приковывая к себе все больше и больше внимания. Но Куроо даже не взглянул на них: его интересовала лишь одна она и лишь её танец.        Последние арабские напевы сменились чем-то веселым, и вот уже волейболисты сломя голову пустились в пляс, опять меняя всю ситуацию на площадках в корне. Ребята смеялись, дурачились, совершенно позабыв про игру, и только пара-тройка человек, вроде Тсукишимы, Кенмы и еще нескольких более-менее адекватных людей, предпочли молча отойти в сторону от общего бедлама.        Тетсуро подошел ближе к скамейке, в упор смотря на русскую и встречая такой же взгляд в ответ. Они синхронно усмехнулись, и Катерина протянула руки вперед, опуская их на плечи парня, а тот подхватив светловолосую за талию, спустил её на землю.       — Теперь при мне ты ходишь только на носочках, — улыбнулся он, прижимая девушку к себе еще ближе.

***

       Вечер только вступал в свои права, а волейболисты уже успели вымотаться за тренировку. Суровые тренера гоняли парней снова и снова, заставляя их битый час тренировать до тошноты заезженные приёмы.        Так как старшие Некома и Карасуно поселили близ друг друга — в одном школьном корпусе, но на разных этажах, кошки, чье временное жилье находилось ниже и так кстати на этаже с мужским туалетом, уже успели помыться после тренировки и разбрелись по своим кроватям, тогда как Карасуно только поднимались по общей лестнице наверх. Неудобное положение относительно туалетов, будет не раз заставлять волейболистов спускаться вниз, однако сейчас это мало кого волновало. Спортсмены, уставшие, буквально влетели в классную комнату, из которой еще пару дней назад вытащили все парты, и повалились на свои спальники, моля всех Богов о скорейшем приходе сновидений. Однако Ками-сама был мил отнюдь не со всеми, и поэтому спустя примерно полчаса Хината жалобно провыл в подушку, чертыхаясь про себя. Дремота накатывала с каждой секундой все быстрее, однако, как бы парнишка ни старался, ворота в царство Морфея для него были закрыты. Решив дойти до туалета и умыться, Сё не спеша поднялся с футона и, стараясь не разбудить сопящих товарищей, двинулся к выходу. Лишь пару раз на его пути встретились скрипящие доски, но и те были успешно проигнорированы спящими спортсменами.        Миновав деревянные двери и тихо пробежав вдоль оставшихся классов, Хината вынырнул на широкую лестницу, ведущую вниз. Бегло спустившись вниз, осторожно перепрыгивая через одну, а порой даже две ступеньки, рыжеволосый добежал до темного коридора, периодически освещаемого лишь светом из больших окон. На другом его конце и находился мужской туалет, но дабы не разбудить учащихся из Некомы, Хината решил сменить бег на умеренный шаг и тихо дойти до места. Но стоило ему пройти какие-то жалкие десять метров, как из-за широкой колонны показались два силуэта.        У Сё перехватило дыхание.        На подоконнике сидела девушка, легко прогнувшись в спине и откинув назад распущенные волосы, которые медленно перебирали мужские пальцы. Алая форменная куртка была вульгарно распахнута, едва выделяя в тени светлую матовую кожу живота. Девушка изящно ластилась к стоящему напротив парню, закинув ему на талию тонкую ножку, которую легко поглаживали мозолистые юношеские пальцы, медленно доходя до края коротких шорт и сжимая бедро. Ее тихий протяжный стон утонул в очередном страстном поцелуе, так долго и тягуче подаренный ей парнем.        В нем Хината узнал черноволосого капитана, и мысли буквально выбило из головы. Сглотнув огромный ком в горле и почувствовав, как лицо стремительно покрылось багровыми пятнами, Сё сделал медленный шаг назад, наступив на нещадно скрипнувшую доску.        Хитрый взгляд Куроо зацепился за бесстыже подглядывающего мальчишку, и, дабы проучить наглеца, Тетсуро оторвался от поалевших девичьих губ и опустился на ее шею, покрывая ту нежными поцелуями. Черные глаза блеснули в темноте ярко-золотыми искорками, окончательно добив Хинату.        Он громко прокричал пару десятков извинений, наперебой путая слова и предложения, запнулся о собственную ногу, запутавшись в движениях и развернувшись назад, рванул в сторону лестницы, пряча румяные щеки и еще бормоча себе под нос какие-то незаурядные словечки.        — Ну вот, ты сломал его детскую психику, — усмехнулась девушка, чуть отстраняясь назад.        — Этому молокососу уже давно пора знать, что в таком возрасте помимо правой руки существует еще множество возбуждающих вещей, — улыбнулся Куроо, мельком проводив первогодку взглядом.        — Да неужели? — иронично хмыкнула русская, наклоняясь чуть ближе вперед, к непредусмотрительно подставленной волейболистом шее. Аккуратно провела по ней самым кончиком языка, чувствуя, как по телу парня прошла дрожь, и остановилась у самого уха, легко прикусив мочку.       Капитан вновь вздрогнул всем телом, что заставило девушку в очередной раз ухмыльнуться и протянуть ладошку под чёрную футболку, бессмысленно скрывающую поджарое мужское тело. Пальчики заскользили по накаченному торсу, в некоторых местах как бы "нарочно" задевая кожу ноготком.        — Доиграешься, Катя, — предупредил Куроо, хитро ухмыльнувшись. Но даже не видя его лица в тот момент, можно лишь по едва заметной дрожи голоса понять, насколько трудно дались ему эти слова. Ибо, видит Бог, пока её руки будут касаться его тела, будь то легкий массаж, простое объятие или же намеренное изучение кончиками пальцев всех его эрогенных зон, Тетсуро не сможет мыслить здраво, а уж тем более противиться собственному организму.

Темнота вновь заволокла темным туманом все живое, что прячется в закоулках Токио. Этой ночью он возжелал её сильнее, чем обычно.