Integritas

Never let the fear of striking out keep your from playing the game. Никогда не давай страху поражения удержать тебя от игры.

       — Итак, ребята, — хлопнул в мозолистые ладони тренер, подзывая волейболистов к себе. Побросав мячи на полу, парни, что уже успели переодеться и размяться, подошли к Некомата-сенсею, терпеливо ожидая его слов. Вблизи его спины, чуть ссутулившись, стояла хмурая блондинка, что-то внимательно изучая на исписанных листах, прикрепленных к черному планшету. Взгляд хрустально-ледяных глаз бегал от строчки к строчке, сверяя текст в двух абсолютно схожих между собой таблицах. Она еще до входа в зал накинула на хрупкие плечи форменную кофту и сейчас стояла в душном зале, мысленно намереваясь стянуть ветровку с себя.        — ...все поняли? — переспросил Некомата и, услышав в ответ положительное бурчание, прикрыл глаза, выдыхая теплый воздух. Сухую глотку саднило, однако это стоило того: волейболисты узнали всю необходимую технику безопасности, режим и расписание тренировок, а также все, касаемо проживания.        Шензен уже долгое время считается одной из самых больших и хорошо обустроенных школ Токио, поэтому её директор — любезный старичок лет пятидесяти, чья лысина просвечивалась даже через короткий темный парик, любезно предложил разместить всех гостей в классных комнатах. Естественно, без мебели: все парты были предварительно передвинуты в соседние помещения. Тема заселения еще не раз будет затронута в мыслях каждого спортсмена, однако сейчас, находясь уже в огромном спортивном зале полностью готовыми к игре, последнее, о чем хотели бы думать парни, — где они будут жить. Они вообще не хотели думать в этот момент, ибо будоражащее мысли начало игры должно быть уже совсем скоро.        — Катерина-тян сегодня смотрит за вами. У нее уже есть программа тренировок. — Мужчина обернулся назад, посмотрев на поднявшую глаза девушку. Она опустила листочек, закрепила его на планшете покрепче и, убрав руки за спину, распрямила небольшой горб. Оглянув толпу взглядом и подметив что-то для себя, она кивнула Некомата-сенсею и сделала шаг вперед, собираясь высказаться на весь этот счет.        — Что я могу отметить, — выдохнула она, перенеся вес на правую ногу, — для многих из вас эта поездка первая. — Она взглянула на пару первогодок, что смущенно стояли где-то в стороне, и на Льва, что довольно оглядывался вокруг. — Ну а кто-то заядлый посетитель подобных мероприятий. — Третьегодки ухмыльнулись, понимая, что речь идет как раз о них. — Но не это самое главное. Из каждой поездки команда возвращалась совсем другой — менялись техники, отношения, устои, но не менялось лишь одно: до самого последнего момента, вы — кровь. Никогда не забывайте свою задачу и принесите нашей школе еще ряд побед.        Стоило закончить, как со всех сторон послышался одобрительный гул, кто-то успел даже похлопать, а другие одобрительно улыбнуться. Девушка улыбнулась им в ответ и, выкрикнув громкое «Хей!», получила его же от волейболистов, разве что раза в три грубее и громче. Настрой был задан, а это значит, что можно начинать. Светловолосая не просто так занимала пост помощника тренера — одной из ее прямых обязанностей по просьбе Некоматы-сенсея была поддержка боевого духа.        «— Вы, русские, как никто другой, знаете, что означает мотивация. Эту, бесспорно, важную часть тренировок я могу доверить лишь тебе. — Мужчина усмехнулся, положив руку в карман спортивной олимпийки. Легкий приятный ветер ласково обволакивал их тела, полуденное солнце затемняло тени, а ненавязчивый цветочных запах парил в воздухе, сопровождаясь нежно-розовыми лепестками сакуры, что, словно лодочки по воде, плыли по небу.        — А как же Тецу? Разве не капитан должен поднимать дух команды? — с легким недоумением спросила девушка, пронзая мужчину острым, словно лед, взглядом. Ясуфуми весело засмеялся, чуть запрокинув голову назад и ухватившись рукой за небольшое полное брюхо. Недоумение лазурных глаз еще мерещилось ему в мыслях, ну а русская продолжила терпеливо ждать ответ на, казалось бы, обычный вопрос.        — А кто поднимет дух самого капитана, а, Катерина Краева? — Светловолосая опустила голову, выдыхая легкий послеапрельский воздух. — В эту секунду это можешь сделать только ты. К тебе он прислушается больше, чем к остальным.        — Я люблю Куроо, — ответила она, взметнув взгляд к небу. — Так же сильно, как и он меня. Я не хочу пренебрегать этим.        — А разве это пренебрежение? — улыбнулся теренер и потянул руку, чтобы как-то по-отцовски погладить девушку по макушке. Но она тут же отскочила, опасливо глядя на протянутую ладонь. — Ох, точно. Извини, вечно забываю, что ты не такая, как все.        — В этом мало хорошего, сенсей, — выдохнула она, расслабляя сжавшееся тело. Легкая дрожь еще пробивала конечности, однако пульсирующую в висках кровь было уже не так ощутимо слышно. — Насчет Тецу...        — Думаю, — перебил мужчина, — если выбрать правильный способ, то он повлечет за собой лишь приятные последствия. — Катя засмеялась, подставляя светлое личико яркому солнцу. Волнение окончательно пропало, уступая место лишь царившему ранее спокойствию.        — На что это вы намекаете, Некомата-сан?»        — Все в силе, красавица? — усмехнулся Куроо, уперев руку в бок. Команда шла на построение, тренер уже поспешил покинуть узкие круги своих учеников, а капитан задержался у скамеек, где все еще стояла его спутница.        — Сначала сделай свою часть уговора, а потом посмотрим.        — Знаешь же, что забить хотя бы раз за игру для меня — плевое дело. — Ухмылка Тетсуро стала еще шире, и, словно подражая ей, губы русской искривились в ответ.        — Тогда давай, не теряй время. — Она подошла чуть ближе и, протянув руку к шее парня, чуть наклонила его вперед, выдыхая горячий воздух куда-то на трепещущую под кожей жилку. Катя почувствовала, как тело парня покрылось мурашками, а кожа в секунду стала «гусиной». Усмехнувшись и услышав себе в ответ сдавленное «Чертовка», русская отстранилась, довольно оглядывая рвано дышавшего парня.        Одной из самых странных вещей в их отношениях и, пожалуй, иногда самой неуместной, было постоянное желание. Куроо возжелал девушку так страстно и пылко, что каждое мгновение, когда он смотрел на нее, тело пронзали тысячи невидимых мечей, а низ живота словно сжимали стальным кулаком. Она знает все его эрогенные зоны, все слабые точки. И нужно сказать, умело этим пользуется, ведь стоит ей коснуться хотя бы одной их них, капитан готов попрощаться с жизнью на месте.        Он не считал своей слабостью излишнюю чувствительность, которую вызывала девушка, однако иногда это ставило в весьма неудобное положение. А также иногда подводит и сам организм, показывая Катерине ту силу, с которой он ее желает.        В такие моменты не помогает даже ледяной душ, а Куроо привык все делать до конца. Это и пугало, и умиляло русскую, которую к этому моменту уже успевали прижать к стене.

***

       — Аре? О чем они сейчас говорили, Кенма-сан? — поинтересовался Лев, покачиваясь из стороны в сторону и стоя в импровизированной шеренге в ожидании капитана, что разобьет народ на две равные команды. Сеттер метнул взгляд на Тетсуро, затем переместил на Хайбу и удрученно выдохнул, совсем не желая что-то долго и муторно рассказывать неугомонному первогодке.        — Они заключили пари, — вмешался в разговор Нобуюки — вице-капитан с неестественно темной для японца кожей. Выдавала ли она его чужестранные корни — не известно, однако парень предпочитал отмалчиваться о своем прошлом. — Каждое забитое Куроо-куном очко примерно равняется одной секунде поцелуя. Катерина-тян никогда просто так не давалась нашему капитану, но он все же иногда просто подходит и целует её, аргументируя тем, что «захотелось». Я не знаю, что творится у них в жизни, но порой за этим очень интересно наблюдать. — Они перевели взгляд в сторону пары, что до сих пор громко обсуждала возможности Тетсуро. Фраза «Как два пальца обоссать» не произвела на девушку никакого впечатления, в чем она и попыталась убедить неугомонного черноволосого, что, как всегда, открыто ухмылялся.        — Пожалуй, они стоят друг друга.

***

       С громким хлопком мяч отскочил от широких мозолистых ладоней и с силой рубанул по полу, принося команде А последнее победное очко. Куроо приземлился с прыжка и довольно усмехнулся, сквозь сетку глядя на пораженных противников.        Недовольный Лев резво скакал по площадке, вопя что-то неразборчивое про продолжение и «только поднявшийся боевой дух», вот только неумолимая Катерина дунула в свисток, указав рукой на группу А. Это означало окончание матча и победу команды Куроо, который все еще продолжал довольно оглядывать ситуацию после игры. «25:17» действовало на него, словно валерьянка на кота, а приоткрытые окна пропускали в помещение прохладный воздух, отчего взмокшему капитану сделалось совсем уж хорошо. Он пальцами зачесал влажную челку назад, но она тут же вернулась обратно, не желая поддаваться рваному движению.        Тетсуро хлопнул в ладоши и крикнул о двадцатиминутном перерыве, распуская команду на отдых. Сам же, проследив, чтобы все его услышали, шумно выдохнул, но тут же просиял, будто вспомнив что-то приятное. Взгляд его метнулся в сторону скамеек запасных, подле которых стояла русская, отмечая какие-то результаты в тех самых таблицах.        — Итого, восемь очков от блока и три от нападающих ударов. Сколько это вместе, красавица моя? — буквально промурлыкал капитан, подходя к девушке ближе.        — Одиннадцать. Но мне не нравится это число. — Она подняла на него серьезный взгляд и, оглянув фигуру черноволосого, вновь вернулась к его глазам.       Хищным глазам.        Порой ей казалось, что желто-зеленая радужка и узкий зрачок были каким-то образом позаимствованы у кошки, но стоит только хоть раз увидеть его хитрый прищур, то все подобные мысли сразу отпадали: либо он такой с рождения, либо эти глаза к нему настолько приросли, что можно назвать их родными.        — Почему это?        — Не знаю, просто не нравится. Двенадцать лучше, — коротко усмехнулась она и опустила взгляд обратно на таблицу, пометив галочками последние два поля.        — О, неужели? — Куроо опустился на корточки перед девушкой, и если можно сказать, что есть предел удовольствию, то парень своего достиг. Так широко он уже давно не улыбался.        — Считай, что я накинула тебе бонус за старания, — хохотнула она и, отложив в сторону папки, положила руки на колени, чуть наклонившись к Тетсуро. Он потянулся к ней вперед, упирая одну из ног коленом в пол и чуть опустив голову, едва ощутимо прикоснулся к её губам. Его пальцы уже нашли нежные ладошки, и параллельно тому, как становился сильнее поцелуй, замочек из рук становился все крепче.        Судя по тому, как капитан наклонялся к ней все ближе, а движения становились все порывестее, волейболисты, наблюдавшие за этим, могли с гарантией сказать, что двенадцать секунд этот поцелуй явно не продлится.        Прошло немногим больше, и черноволосый чуть отстранился назад, делая рваный вдох. Он легко коснулся кончиком носа румяной девичьей щеки, провел им чуть дальше, утыкаясь куда-то в ушко и шумно выдыхая воздух. Русская нежно потерлась своей щекой о его и, подцепив ладошкой лицо парня за скулу, чуть развернула к себе, невесомо коснувшись губами щеки.        — Умница моя, — улыбнулась она, заглянув в яркие глаза, что сейчас были затуманены, словно белоснежной пеленой. — Победитель.        — Благородные рыцари посвящали все победы своим дамам сердца, — усмехнулся парень, протягивая руки, чтобы заключить девушку в объятия.        — Это намек? — принимая его попытки, спросила русская и придвинулась ближе, положив голову на крепкое юношеское плечо. Её ручки уже обхватили его за пояс, крепко сжимая алую ткань волейбольной формы. А он готов был растаять прямо здесь, ощущая кожей её тихое дыхание и прижимая тело к себе за тонкую талию.        — Нет. — Он вдохнул запах ее светлых волос, с удовольствием замечая для себя, что этот запах ему до боли знаком. — Не намек. Прямой текст.        Она слабо засмеялась, а Куроо готов был поклясться, что она сейчас ярко-ярко пунцовая. Примерно под цвет её формы. Его формы.        — Этот запах...        — Какой запах? — удивленно спросила девушка, чуть отстранившись.        — Запах... Изменился.        — Да нет, вроде не изменился. Тот же шампунь, те же духи. Ты лишь себя накручиваешь.        Нет. Не накручивает. Что-то изменилось и изменилось настолько сильно, что кружило голову. Он знал, чем это пахнет. Знал, что это не просто так, но не жалел. Ни на секунду.

Она пахла им. И принадлежит теперь только ему.

***

       Алое солнце уже спешило зайти за горизонт, оставляя за собой лишь слабые багряные полосы, рассеянные по небу. Сквозь последнее издыхание света уже было видно слабое сияние сотен звезд, которых, возможно, уже и нет в этом мире.        Первый тренировочный матч Некомы со старшей Окугава закончился как некстати удачно: с достаточно весомым в волейболе отрывом — семь очков, коты буквально когтями вырвали свою дебютную победу в лагере, до последнего нападая и нападая на несчастного противника.        Прозвучал довольно громкий свисток, и судья пригласил команды на построение. Классическое «Спасибо за игру» утонуло в радостных воплях команды, что только-только разгромила волейболистов в ярко-желтой форме. И если третьегодки лишь довольно улыбались, вскользь принимая участие в групповых объятиях, то первый год радостно скакал по площадке, словно это они играли все два сета, а не отсиживались на скамейке запасных. Довольнее всех ходил светловолосый Лев, после каждой фразы добавляя что-то про то, что он еще на миг приблизился к своему скорому становлению асом.        Неожиданно он остановился, окинув зал взглядом, и наконец наткнулся на объект своих поисков: русская стояла где-то в стороне, безразлично уткнувшись в листочки с личной статистикой игроков и проводя на них нехитрые подсчёты.        — Катерина-тян, — крикнул Лев, призывно помахав рукой. Стоило ей только обратить на него внимание, подняв взгляд ледяных глаз наверх, как Хайба двинулся к ней, раскрывая руки для объятий.        Тело сковало холодящим душу страхом, оставляя его без сил даже на то, чтобы сдвинуться с места. Одни лишь зрачки в ужасе сжались, застилаясь блестящей пеленой слез. Она стояла словно окоченевшая, понимая, что ничего не сможет сделать. В висках нещадно пульсировало, будто кто-то под самым ухом бил наковальней по раскаленному железу. Мурашки побежали к ногам, оставляя за собой удары тока на каждом миллиметре кожи. А он все приближался, желая коснуться её.        Тронуть своими огромными руками, оставить несмываемый след, клеймо.        Дикий ужас сковал стальными цепями скелет девушки, заставляя её буквально из последних сил, едва сдерживая всхлипы, но громко, навзрыд выкрикнуть имя единственного человека в её жизни, который сможет помочь. Который никогда не бросит.        Рвущее глотку «Тецу!» эхом отдалось в звенящей тишине настолько громко, что русская сильно сжалась, зажмурив глаза и прикрыв ладонями уши.        Защититься, спастись. Он придет. Придет...        Сильные руки сомкнулись на девичьей спине, прижимая дрожащее тельце к крепкой груди. Легкий запах пота, терпкого мужского одеколона и такой неповторимый, принадлежащий одному лишь человеку аромат... доверия.        — Тецу, — прошептала она, цепко ухватившись пальцами за алую форму, словно на последнем издыхании ловя спасательный круг во время крушения. Слезы градом полились из глаз, а девушка все тихо всхлипывала, размазывая соленые капли по красной ткани.        Сердце Куроо сжалось в страхе за девушку, еще едва трепетая, подобно маленькому птенцу в людских руках разорителей гнезд. Парень осторожно подхватил дрожащее тельце под колени и поднял над землей, бережно прижимая к себе.        — Тише, котенок. — Он осторожно провел ладонью по ее волосам, нежно поглаживая кожу. — Ну чего ты...        — Он... Хотел...        — Все хорошо, солнышко мое. Все хорошо. — Парень прикрыл глаза, вдыхая все еще леденящий душу воздух.        Успел.        — Он тебя не тронет.        Все еще покрытое стайками мурашек девичье тело, подобно телу мокрого котёнка, инстинктивно прижималось ближе к теплу. А еще это самое тепло было заботливым.        — Тецу, — вновь прошептала она, едва ли согревшись. — Спасибо тебе.        Он осторожно чуть пригнулся и слабым рывком подхватил девушку, без особого труда удерживая её на руках.        Она приложила ушко к его плечу, прикрывая слезящиеся глаза, а он почти невесомо коснулся губами светлой макушки, утопая в густоте волос цвета белого золота. Затем последовал еще один легкий поцелуй чуть выше, чуть ниже, а затем и по всему периметру макушки.        Оторвавшись от своего занятия, Куроо приоткрыл глаза, наблюдая за зеваками, что собрались в зале. Приподняв брови и окинув укоризненным взглядом зал, он увидел, как все ребята словно по команде развернулись и поспешили дальше делать свои дела, боясь гнева капитана Некомы.        Нет, он не будет громко кричать, ругаться или материться. Куроо Тетсуро был слишком хитер и умен для этого. Просто кто-то может оставшийся вечер либо провести за пределами зала на двухчасовой пробежке, либо пару-тройку часов отрабатывать один и тот же удар. Возможно и вообще вылететь из команды на пару неделек, пропуская весь лагерь. К счастью или к сожалению, у парня имелось достаточно возможностей для такого, да и девушка, лежащая на его руках, также обладала некоторыми привилегиями.        Вот только все эти разговоры были лишь ради запугивания и на удивление действовали. Поэтому убедившись, что все наконец заняты своим делом, Тетсуро перехватил девушку поудобнее и понес в сторону выхода из зала, дабы отсидеться пару десятков минут на скамейке во внутреннем дворе школы.        — Тецу, ты меня не бросишь? — тихо спросила она, невесомо поцеловав парня в шею. — Я без тебя не смогу.        — Не брошу. Кто ж меня еще по утрам соблазнять будет? — усмехнулся парень, но серьезность в его глазах не могла скрыть даже белозубая улыбка.        — В мире есть миллионы девушек, которые красивее, умнее и лучше меня. И без странностей, да еще и психических отклонений.        — А мне-то что? Я люблю странную, больную девушку с психическими отклонениями. У меня даже на порно так не стоит, как на тебя, — заверил девушку капитан, абсолютно честно кивая в подтверждение своих слов.        — Это был самый лучший комплимент в моей жизни, — засмеялась русская, запустив пальчики в чернявые волосы Куроо и прижавшись губами к его щеке.

Предзакатное солнце уже зашло за горизонт, уничтожая последних дневных существ. В Токио начиналась ночная жизнь.