Правда и ложь

Акуманизированная Маринетт сердито смотрела на героя со своего пьедестала. Она застыла, словно богиня возмездия, готовая осудить его. К счастью, ленты из рукавов пока что не показались.  — Не называй меня так. Это — ложь. Кот сузил глаза, мельком осмотрев ее, надеясь найти, где спряталась акума. Он должен ее отвлечь.  — Оу. Не знаю, Маринетт. Как по-моему, у тебя есть все качества, присущие принцессам. Ты — одна из самых добрых, милых и честных девушек, что мне только встречались. Для меня ты — принцесса. Поджав алые губы, она отвернулась. Ее спина была напряжена, плечи дрожали от нежданных эмоций. Ее слова были пропитаны горечью. — Принцессы не лгут. Я же слишком этим злоупотребляла. Лгала всем. Друзьям. Семье. Человеку, которому доверяю больше всего на свете, а ведь он даже не знает, кто я. Я. ЛГАЛА! Ее голос взвился, полный муки и разочарования, лицо исказилось в гримасе безнадежности и самоуничижения. Тяжело вздохнув, она на секунду прикрыла глаза, прежде чем мстительно уставиться на Нуара.  — Все лгут, Котенок. Какую же ложь скрываешь ты? — с этими словами из ее рукавов вылетели шесть темных лент. Кот выругался себе под нос и кувыркнулся назад, чтобы уклониться от атаки. Ленты пробили бетон и сталь, оставив в земле глубокие вмятины. Сила, сопровождающая каждый удар, казалось, заставляла башню стонать и вскрикивать. Нуар хотел завершить этот бой как можно быстрее, прежде, чем Маринетт обрушит все здание. Скользя в тени по металлу, Кот прыгал от балки к балке, постепенно подбираясь к Белошвейке. Совершив отчаянный кульбит, он попытался схватить акуму за талию, но та с легкостью ускользнула. Она направила на Нуара еще больше лент, он крутанулся, наступив на ткань. Это оказалось ошибкой, Белошвейка дернула ленты к себе, и Кот оступился. Потеряв равновесие, он бросил себя вперед, сделал колесо и опять прыгнул к ней. Он чувствовал как бешено стучит его сердце, а воздух комком застревает в горле. Никогда еще бой с акумой не вызывал у него подобных чувств. Но и обычным это сражение никак не назовешь. В обычном сражении с ним всегда была его Леди, быстро рассчитывавшая, как закончить бой. И обычно его противником была не Маринетт. Его милый классный представитель, что провела немало ночей без сна, лишь бы организовать встречу в лучшем виде. Она была доброй, уверенной в себе, смышленой и очень смелой. Кот мог только молиться, чтобы стандартные пост-симптомы одержимости акумой остались теми же, и Маринетт не запомнила ничего из того, что совершила. Он не хотел ее поранить, даже когда она вновь и вновь направляла смертельные атаки на неудачливого героя. Кот знал, что во всех его увечьях Маринетт будет винить себя. От внутренних переживаний его отвлек кусок ткани, свистнувший в миллиметрах от носа. «Сначала акума. Об остальном будешь дергаться позже.» Его противник сменила местоположение и замерла в центре холла, остановив на нем затуманенный взгляд. Из ее рукавов хлынул поток лент, каждая из которых подбиралась к ее добыче все ближе. Кот уворачивался и отбивался. Уходил от лент в прыжке и поворотах. Он замешкался— «ХА!» — острый край ленты вспорол кожу, оставив на щеке двухдюймовую рану, край которой едва не задел глазницу. От неожиданной боли он на краткий миг пошатнулся, и этим тут же воспользовалась акума. На его руках и ногах мгновенно затянулись четыре ленты, еще одна, обхватив торс, подтащила его к Белошвейке. Он пытался освободиться, но ленты держали крепко. Рана на щеке по-прежнему кровила, но он не обращал на нее внимания, глядя акуме в глаза. — Принцесса… Маринетт! Послушай! — он стиснул зубы, когда ленты затянулись еще сильнее. По лицу Белошвейки расплылась глумливая усмешка, она шагнула к Коту, остановившись в паре сантиметров от его связанного тела. — Хватит лжи! — прорычала она, а потом внезапно застыла в прострации. В глазах акумы вспыхнули непонятные эмоции, когда она резко склонилась к его лицу. — Так кто же ты, Кот Нуар? — в шуме ветра ее шепот был едва слышен. Когда из длинных рукавов показались изящные бледные руки и потянулись к его маске, Кот попытался еще раз.  — Маринетт. Пожалуйста. Прошу тебя. Те непонятные эмоции в ее глазах, что он заметил раньше, казалось, разгорелись еще ярче. Темную синеву взгляда внезапно разбили ярко-голубые лучи и ее челюсти сомкнулись. Руки задрожали. — МАРИНЕТТ! БОРИСЬ С НИМ! — Кот обернулся, едва не свернув шею, и увидел, что над ним парит Тикки, квами Ледибаг. — Сражайся! Ты сможешь! МАРИНЕТТ! — и крошечное создание вновь заплакало. «Тикки знакома с Маринетт.» Полный боли стон вновь обратил его внимание на Белошвейку, тело которой сотрясала крупная дрожь. Руки, едва не прикоснувшиеся к его маске, были плотно прижаты к груди, глаза крепко зажмурены. Она резко вздохнула, и на него уставились знакомые ярко-голубые глаза. Ленты, сковывающие его тело, ослабли. «Маринетт… это… Ледибаг?» Ее мучила боль. Боль была повсюду. Но пока что она могла с ней справиться. Мари чувствовала, как акума пытается вернуть контроль над телом и выдавить жизнь из Кота Нуара. — «Глупая девчонка! Думаешь, можешь сопротивляться?» — слышала она крики Моли в своей голове. Желание сдаться — «Забери камень чудес!» — стало почти невыносимым. К тому же, была еще и боль. Взгляд зацепился за ошарашенное лицо Кота, и весь ее мир растворился в его глазах. В тех самых глазах, что наблюдали за ней в каждой битве. Что с тревогой следили за ней, постоянно защищая ее. В тех глазах, что всегда дарили ей чувство безопасности. Она сможет вытерпеть любую боль, пока чувствует на себе этот взгляд. — … Пл… Платье. Кот, вздрогнув, уставился на нее. — «Сдавайся, дурная девчонка! Меня ничто не остановит!» — он стряхнул с себя последние мотки лент. Маринетт корчилась и кричала, сражаясь против голоса в своей голове и тьмы в сердце. — А… кума… Платье! Она ясно видела, когда Кот понял, о чем она пыталась сказать. Метнувшись вперед, он обнял ее, схватил когтями воротник халата — «НЕТ!» — и разорвал его пополам. Получившаяся прореха проходила по всей длине ее позвоночника, обнажив поясницу и застежки бюстгалтера. Маленькая черная бабочка вылетела из платья, и Маринетт в изнеможении обмякла в руках Кота. Боль исчезла, но она была совершенно без сил. — О нет, не смей! Вернись! Кот все еще обнимал девушку, она, чувствуя, как подгибаются колени, закрутила головой, наблюдая, как Тикки расправляется с акумой. Вспышка света — и вот уже очищенная белая бабочка исчезает в небе. Маринетт, улыбнувшись, положила голову Коту на плечо. Облегченно вздохнула. Она знала, что может рассчитывать на своего Котенка. Кот скользнул руками по ее плечам, придерживая, не давая ей упасть, а когда она прижалась лицом к его шее, лишь крепче сжал объятья.  — Я так рад, что ты цела, моя Леди. Улыбка Маринетт стала ярче, когда черный материал ее наряда покрылся темным дымом, развеявшимся через пару секунд, оставив ее в испорченном ципао, покрытом пятнами. Но девушка больше не переживала о платье. Маринетт, продолжая прижиматься лицом к шее Кота, дышала его успокаивающим запахом. Она чувствовала ток его крови по венам, слышала, как бьется его сердце, и страх отпускал ее быстрее, чем она могла себе представить. — Маринетт! Прости! Я… — всхлипывающая квами прервала нежные объятья подростков, и устало приземлилась в подставленные ладони Маринетт. — Эй-эй-эй, я в порядке. Ты сделала все, что могла и теперь со мной все хорошо. — прислонившись к груди Кота, она ласково потерлась носом о щечку Тикки и поцеловала ее в черное пятно на лбу. Хвала всем известным богам и предкам, Тикки успела скрыться от Белошвейки вместе с камнями чудес. Тикки улыбнулась сквозь слезы и шмыгнула носом, хихикнув.  — Я знала, что не прогадала, выбрав тебя. Далеко не каждая Ледибаг может отразить нападение акумы, а уж сделать это без камней чудес — на такое способны вообще единицы. Я так тобой горжусь! Ее крепко обняли сильные руки.  — Да, она — это нечто! — мягко проурчали ей на ухо, и Маринетт, обернувшись, встретилась взглядом с Котом. — Эй, Котенок, — она подняла дрожащую руку и провела по порезу большим пальцем. Нахмурилась, отметив влагу и красный цвет кожи.  — Прости… — палец, прижавшийся к губам, заставил ее замолчать. — Не надо, Принцесса. Ты того стоила. Он нежно улыбнулся Маринетт и помог ей встать. Убрал с ее лица прядь волос, и она устало улыбнулась.  — Ни за что не пойму, как я мог не замечать. Подумать только, все это время Принцесса и была моей Леди. — после того, как Маринетт ненадолго стала Ледибаг, чтобы с помощью Чудесного исцеления исправить весь ущерб, что она нанесла, Кот, приобняв девушку, проводил ее до дома. Спустя час Маринетт в мягкой фланелевой пижаме стояла на балконе, наблюдая, как закат окрашивает небо в яркие цвета. Сколько всего изменилось за день. Кот знал ее имя, а завтра и она познакомится с ним поближе. Не будет больше лжи. Не будет страха. Лишь двое ребят, открывших правду. Маринетт просто не могла дождаться.