Сломанные куклы

Ангелы, ведьмы, демоны — не плод людского воображения. Одни порождали других, но всегда существовали третьи… Мир без веры отдан в объятья хаоса, переполнен насилием, ненавистью и болью. Люди, ступив на путь жестокости, проливали реки из крови невинных. Так к нам пришли Ангелы, дабы защитить, направить и помочь уверовать в высшую силу, способную не только покарать, но и вознаградить, подарить освобождение от тягот смертной жизни. Они открыли нам глаза, но их собственные затуманились. Ангелов постепенно одурманили земные чувства — тщеславие, всемогущество, жажда власти. Они возомнили себя высшими существами, богами, пришедшими повелевать людьми. Ангелы могли управлять разумом, дарить жизнь, а также карать смертью. Равновесие было нарушено, но появилась новая жизнь. На свет стали рождаться полукровки — дети ангелов и самых достойных, приближенных к их безупречному облику смертных. Так появились ведьмы и колдуны — удивительные, уникальные создания, связанные с землей нерушимыми узами, вбирающие силу из неё, способные почувствовать, понять, предвидеть, а также управлять всем, что породила на свет земля. Они видели истинный мир, как живой, так и мертвый, но демоны так же узнали о существовании новых людей. Ангелы возненавидели ведьм, позавидовав недоступной силе, их приравняли к животным и решили покарать за то, что была осквернена и смешана божественная кровь. Тому времени дано название в истории «Молот ведьм». Люди были напуганы, невежественны и слепы в своём страхе настолько, что отдавали на смерть даже детей. Ангелы боялись погубленных душ. Потому был создан ритуал, пленяющий и обрекающий после смерти физической на вечные скитания неприкаянные души. Тюрьма, из которой невозможно сбежать, где узники — прокляты. В той войне выжил лишь тот, кто способен предвидеть — редчайший дар помог сохранить жизнь небольшой горстке людей. Ведьмы уходили туда, где не было людей, в глубокий лес, высокие горы — самые непроходимые и глухие места становились их убежищем. Дар предвидения был ознаменован высшим среди всех других, потому что помог сохранить им жизнь. Человек, обладающий им, наделялся неограниченной властью. Возможно скрыться от живых, только не от мертвых. Демоны-пожиратели, веками ищущие лазейку в наш мир, терзающие тысячи смертных, которые умирали, как только души касался тленный яд их низменной сущности, наконец, нашли сосуд, способный дать другую жизнь. В болезненных муках юная ведьма Пелагея рожала своего первого малыша. Повитуха опустила глаза, а девушка не услышав крик младенца, поняла, что в эту ночь она стала самым несчастным человеком на земле. Снова ощутив боль, Пелагея поняла, что у неё есть еще один шанс. Новорожденный мальчик был здоров и прекрасен, а мертвый малыш изъеден внутри утроба матери. Старый ведьмак, приложив ко лбу ребенка руку, обреченно покачал головой. Было принято решение убить младенца, пока демон слаб. В ту ночь Пелагея отравила старого ведьмака и скрылась с ребенком в лесу. Их больше никто не видел. В страхе, ведьмы и колдуны совершали обряды над новорожденными младенцами, отнимая их силу, и со временем появилось поколение, не имеющее её. Так они надеялись уберечь своих потомков от ужасной смерти и еще более страшных мучений после нее. У детей не оставалось сил, но они были одаренными, здоровыми и красивыми людьми, с высокими жизненными стремлениями и стремлением сохранить красоту этого мира. Прошли годы. Мальчик вырос и стал самым сильным на тот момент магом, способный управлять судьбами, изменяя их, отнимать и даровать жизнь неживому, видеть будущее и то, что другим не дано. Еще через несколько лет он повстречал самую красивую женщину с ярко-зелеными глазами, в которых горела лишь доброта. Женщина оказалась обычным человеком. Но, даже так они полюбили друг друга. Ниточки их судьбы образовали крепкий узел, который нельзя было разорвать или разрезать. Но Пелагея была этому совершенно не рада. Она желала для своего сына гораздо большего. В ярости и гневе, женщина прокляла чадо, что носила в утробе девушка. Но проклятие исказилось — из слабой защиты ребенка оно приняло куда более страшный вид, выпустив на свободу злые силы. Девочка родилась слабой и немой. Молодой отец делал всё возможное, дабы вылечить дочь, но все было безуспешно… — Стефачка! — кричала Шерон, ища пациентку по всему дому. — Стефа!.. Она с трудом нашла её. Дверца шкафа со скрипом приоткрылась. Внутри сидела девушка, зажав голову руками, словно защищаясь от кого-то и прячась. — Милая, что случилось? — Шерон села на колени и протянула ей руку, но та лишь с большим испугом дернулась, упершись в деревяшку шкафа. — Ты нашла её? — в комнату вошёл запыхавшийся врач. Он решительно подошел к сидящей на полу сестре и жестом показал ей идти на кухню. — Расскажешь мне ещё чего-нибудь, что я не знаю? Стефа ещё больше вжалась вовнутрь шкафа и испуганно смотрела на мужчину перед ней. Когда врач попытался дотронуться до девушки, Стефа начала издавать нечленораздельные звуки, похожие на сдавленное шипение и рычание. Но Зарксис словно не слышал этого и продолжал медленно протягивать руку. Его глаза смотрели в её зеленые глаза, наполненные озером страха. Они словно говорили «не прикасайся ко мне», желая предупредить, но голос и разум молчал. Его холодные пальцы коснулись её теплой трясущейся руки. Кожа Стефы была нежной и теплой. — Чего ты так испугалась? — аккуратно спросил врач, на что девушка молча указала пальцем на новое во весь рост зеркало, которые врач купил совсем недавно. — Ах да, ты ведь не любишь у нас зеркала. Сейчас довольно поздно. Давай, я его утром уберу? Стефа слабо кивнула. Альбинос помог девушке выбраться из шкафа и накрыл зеркало простыней. Пока девушка готовилась ко сну, он аккуратно вытащил из ящика тумбы блокнот, куда Стефа постоянно записывает свои мысли и рисунки, про которые ему рассказывали врачи клиники. — Спокойной ночи, Стефа.- улыбаясь, сказал врач и выключил свет в комнате. Девушка как всегда слабо кивнула. А через несколько дней Стефа тяжело заболела, поднялась высокая температура, её сильно лихорадило, девушке постоянно что-то мерещилось. Когда Шерон приносила лекарство, то часто находила её запертой в шкафу почти в бессознательном состоянии. — Ты не можешь вот так уехать, бросив меня и бедную девочку, которой ты сейчас нужен! — возмущалась Шерон, видя как брат собирает свои вещи в чемодан, чтобы отправиться в командировку. — Шерон, это ведь шанс! Я смогу отдать все свои долги и нам больше не нужно будет жить в этом доме, прячась от каждого прохожего. — Какая сейчас разница! Стефа в тяжелом состоянии, а врач только ты! Чем я смогу помочь, если ей станет плохо? — Ты можешь позвонить своему умному брату, и он тебе подскажет.- напевая, ответил мужчина, спускаясь по лестнице. — Ты даже не попрощаешься с ней? Он задумался. Выйдя на улицу, мужчина открыл багажник машины и положил туда серый чемодан. — Ну так что? — Зачем с ней прощаться? — недоумевал мужчина, облокотившись на машину спиной. — Она ведь теперь член нашей семьи. Сколько она уже у нас живет, всё это время Стефа училась красиво писать, готовить, даже пыталась говорить. — Она прекрасно говорит и пишет, просто перед тобой она притворяется милым ребенком. — Что ты такое говоришь? Мужчина уже не слушал сестру, он сел на место водителя и завел двигатель. — Теперь мне кажется, что Стефа куда лучше тебя. Напоследок сказала девушка, и машина тронулась с места. Поздно вечером. Стефа бежала прочь, сильнее отталкиваясь от выцветшей травы. К ногам прилипала грязь, забирая последние силы и пресекая попытки убежать. Убежать? От чего? Резко остановившись, она осмотрелась вокруг. Девушка находилась посреди поля, у которого не было видно границ, словно бесконечность, оно окружало ее. Стефа перевела дух, чувствуя себя ничтожной песчинкой посреди бескрайней и безжизненной степи. Девушка коснулась мокрых вьющихся волос. «Это сон, только сон» — подумала она, но мысли эхом разнеслись вокруг, словно произнесенные вслух. Стефания судорожно сглотнула, пытаясь найти объяснение происходящему, и ничем иным, чем сон, это нельзя было назвать. Только отчего-то мышцы ныли, а легкие, казалось, вот-вот разорвет от продолжительного бега. Она вновь почувствовала странную дрожь в теле и отрешенно опустилась на мертвую пожухшую траву. Сердце болезненно сжалось, девушка огляделась по сторонам. Никого. Только внутренний голос постоянно твердил одно и то же: «Беги! Беги же!» Стефа зажмурилась и снова открыла глаза, но сон не исчез, она все так же сидела на траве, грязная и изнуренная побегом от неизвестного врага. Мысли путались, девушка попыталась вспомнить, что произошло, и почему она оказалась в этом странном месте совершенно одна. Но воспоминания расплывались, в голове не было ясности, события последних дней стерты из памяти. Стефа старалась успокоиться, но дрожь в теле было невозможно унять. Она чувствовала себя маленьким ребенком, который боится несуществующего монстра, живущего под кроватью. Умом девушка понимала всю абсурдность происходящего, но интуитивно ей овладевали совершенно иные, противоречащие здравому смыслу чувства. Все вокруг было нереальным, и в то же время самым настоящим. По крайней мере, Стефания чувствовала физически, что не спит, а находится в другой реальности. Сердце гулко стучало от страха. Местность выглядела серой и безжизненной. Девушка сделала очередной шаг, становилось все труднее перемещаться по вязкой грязи. Казалось, что даже воздух сковывал движения. Все здесь давалось с трудом. Она продолжила свой путь, надеясь преодолеть бесконечное расстояние зловещей пустоши. У любой загадки есть свое решение, и Стефа надеялась найти его, чтобы быстрее вернуться к реальности. За все время пути, она ни разу не увидела ни одного живого существа: ни зверей, ни птиц, даже насекомых. Здесь не действовали законы природы. Стоял невыносимый зной, словно она находилась в растопленной печи, и в то же время девушка не могла понять, почему, ведь не было видно солнца. Стефа облизнула пересохшие губы. Как сильно она сейчас хотела почувствовать свежий прибрежный ветерок на коже. Но, к своему разочарованию, девушка ощущала лишь жар, обжигающий изнутри. Подобно заблудившемуся в пустыне страннику, она брела, потеряв счет времени. Стефания уже утратила надежду на спасение, когда пустошь внезапно закончилась обрывом. Девушка осторожно приблизилась к краю, но не увидела ничего, кроме кромешной мглы, которая, словно ночное небо, неприступной оградой отделяло степь. У Стефы это не укладывалось в голове, она оглянулась назад. Степь оставалась на месте, но над ее головой густой пеленой расстилался туман. Впереди, как и прежде, располагалось бесконечное звездное небо. Возможно, она умерла, и это был именно тот последний путь, который суждено пройти каждому? Протянув руку вперед, девушка застыла в сомнении, никто не появился перед ней. Стефа ощутила нарастающий трепет, с трудом сдерживая внезапный порыв перейти загадочную грань, даже если бы впереди ее ждала гибель, а не спасение. Вдруг Стефа почувствовала ветер, наградивший долгожданной прохладой. Он был так похож на знакомый освежающий бриз, который окутывал с головы до ног во время так любимых ею прогулок вдоль берега моря. Девушка вскрикнула от внезапного легкого прикосновения к плечу. Обернувшись, она увидела маму. По телу прошла волна облегчения. Стефа улыбнулась и бросилась ей навстречу, едва не упав в пропасть, разделявшую их. Невидимая преграда остановила девушку. Сара была рядом, и в то же время так недосягаема и далека, посреди звездной мглы. Стефания не смогла сдержать слез отчаяния, покатившихся по щекам. — Не бойся, родная, это всего лишь сон, и ты скоро проснешься… — На родном лице играла лучезарная улыбка, вот только слова не прозвучали вслух, девушка услышала их в своей голове. Голос матери напоминал еле улавливаемый шепот, и нужно было прислушаться, чтобы понять их. Стефания внимательно посмотрела на маму, в ее облике было что-то невероятное. Девушка боялась поверить в увиденное. Женщина не дышала, тело парило в воздухе. Сара, словно прозрачная дымка, пропускала сквозь себя свет множества звезд. Она сияла как путеводная звезда заблудшим душам, чтобы помочь найти выход из бесконечного лабиринта. — Мама, что со мной? Не знаю, где я, и сколько времени здесь нахожусь, но чувствую постоянный страх! — Мысленно говорила Стефания, тяжело вздыхая, ища ответ в родных глазах. — Ты скоро проснешься. Я здесь, чтобы помочь, но сначала хочу предостеречь! Ты многое пережила за эти дни, находясь между жизнью и смертью, но ты обязательно справишься и станешь другой в конце этого трудного пути. Обещай выполнить мою последнюю просьбу, доченька! — Стефания вновь услышала необыкновенный шепот, словно сразу несколько голосов, переплетенных воедино — голос озорного ребенка, взрослой женщины и пожилой с хрипотой, пронизанный мудростью и спокойствием. — О чем ты говоришь? — Она непонимающе смотрела в сияющие любовью глаза. Ей стало страшно. Сара говорила так, словно прощалась с любимой дочерью, прежде чем покинуть ее навсегда. — Я когда-то взяла на себя тяжкий грех, чтобы спасти невинную жизнь! И ничем не оправдываю своего поступка! Рано или поздно всем нам приходится отвечать за содеянное, расплата настигла меня. Но тебе отвечать за мои грехи позволить не могу! — Стефания увидела горечь раскаяния и боль в глазах матери. — Обещай, что выдержишь и не сдашься! — Сара протянула руку дочери. — Никогда не поддавайся своим страхам, верь в себя и не слушай голоса, что у тебя в голове, они хотят заполучить твое тело и разум. Я люблю тебя, мой маленький ангел… — Мама, прошу, не говори так! Ты меня пугаешь! А как же ты? Почему ничего не говоришь о себе? — Стефа бросилась навстречу матери, но она растворилась в ночи, словно ее время истекло, исчезнув вместе с прохладным ветром. Необыкновенный шепот повис в воздухе, эхом повторяясь снова и снова, чтобы девушка запомнила последние слова матери. Стефа почувствовала приближение опасности. Тело сковало невидимыми цепями. Девушку пронзило электрическим током. Все, что она видела перед собой — это полыхающую траву вокруг и полные ненависти глаза возле своего лица. Этот взгляд было невозможно пережить, он буквально прожигал, насквозь огненной лавой разливаясь по венам. Стефании стало нечем дышать. Открывая рот, она жадно попыталась вдохнуть воздух, но собственное тело больше не слушалось ее. Огненный хвост обвился вокруг шеи, словно тысячи тонких игл одновременно вонзились в кожу. Стефа слышала собственные хрипы, но, вместо вдоха, тело все сильней погружалось во мглу. Девушка умоляюще смотрела в огненные глаза, но в них не было ничего, кроме ненависти и жажды смерти. В оцепенении, она чувствовала, как жизнь уходит, заменяясь леденящей смертью. Последние слова матери вновь прозвучали в голове. Бороться. Теперь стало ясно, от чего ее предостерегали, но как бороться беспомощному человеку с вооруженной тысячей зубов акулой, да еще в ее родной стихии? Сопротивляться было невозможно, но сдаться Стефа не могла ради мамы, ради той любви, которая светилась во взгляде. Девушка должна, обязана проснуться и стереть этот сон из памяти, чтобы больше никогда не вернуться в это ужасное мертвое место! Тело затряслось в конвульсии, Стефа ощутила в себе зарождение чего-то невероятного! Мощная волна прошла по всему телу, ища выход наружу. Девушка не понимала, что произошло, но шею больше не обжигало удушающим огнем, а тело не сковывали невидимые тиски. Сама не зная как, она нашла в себе силы встать и приблизиться к звездной стене, зная одно наверняка — лучше падение в пропасть, чем смерть в руках этого существа. Ей хотелось быстрее проснуться и увидеть Шерон, убедиться, что ей ничего не угрожает. Никогда еще Стефу так сильно не тянуло домой. Она чувствовала себя так, словно странствовала полжизни, за все время не встретив ни одной живой души на пути, мечтая лишь о том, чтобы увидеть родные места, наполненные всевозможными переливами красок жизни, снова услышать пение птиц и шелест травы на ветру, насладиться шумом морских волн и криком чаек перед грозой. Стефа прыгнула в бесконечную звездную мглу, молясь, чтобы сон исчез и не повторялся больше никогда. Ей вслед раздался дикий нечеловеческий рев ярости. Шерон долго смотрела телевизор, периодически переключая на очередной кабельный канал. Мысли возвращались к Стефе, ее самочувствие беспокоило Шерон. Было уже около одиннадцати, и она решила проверить, все ли в порядке. Стефа третий день лежала с высокой температурой, временами приходя в себя, но, в основном, находясь в забытье. Зарксис уверил, что это вирус, и перед тем, как отправиться в командировку, выписал уколы антибиотиков, но результата пока не было. Несмотря на все успокаивающие прогнозы врачей, тревога Шерон становилась все сильней. Самое ужасное состояло в том, что она ничем не могла помочь. Она всегда готова на все ради дорогих ей людей, но иногда она вынуждена лишь молиться и ждать. Она не находила себе места от страха за здоровье Стефы. Девушка решила утром отвезти её в клинику. Шерон уже суждено было терять любимых людей, и даже Стефа первую неделю своей жизни в этом доме находилась на грани смерти. Девушка каждый день благодарила Создателя за щедрость. Ведь жизнь Стефы ничем иным, как чудом, назвать было нельзя. Дверь в спальню Стефы была приоткрыта, из комнаты исходил приглушенный свет. Шерон удивилась, потому что он не был включен, когда она заходила полчаса назад. Девушка решила, что Стефе стало лучше и она не спит. Обрадовавшись, Шерон поспешила в комнату, но увиденное привело ее в ужас. Стефа, преодолев силы земного притяжения, воспарила над кроватью. Ее глаза были широко распахнуты и, горя зеленым огнем, смотрели в пустоту. Над девушкой навис темный, полыхающий огнем силуэт с длинным хвостом, обвившим шею девушки. Шерон невольно закричала, пятясь назад, когда на нее посмотрели горящие огнем дьявольские глаза. Шерон отступала назад, не находя в себе силы ответить на безжалостный взгляд… Стефания очнулась от сильного толчка. На глаза словно навалили груду камней, ей с трудом удалось их открыть. В голове пульсирующая боль, сердце стучало, словно она пробежала вдоль извилистой горной дороги пару километров, хотя и пара метров могла вызвать такое сердцебиение. Стефа усмехнулась, чувство юмора и самокритика остались при ней, значит, все было в порядке. Девушка попыталась встать, но тщетно — болезнь вконец ослабила ее за эти дни. Она лежала на кровати, пытаясь вспомнить, но что? Все тело ломило, а шея саднила. Девушка была полностью дезориентирована, не зная, сколько времени пробыла без сознания. Стефу преследовали жуткие кошмары, но о чем, вспомнить не могла. Помнила только, что сны были безвыходные и, что бы девушка ни делала, конец был предрешен. Стефа подумала о маме, вспомнив прохладные руки на своей горячей коже. Девушка попыталась убрать прилипшие к лицу пряди. Волосы были спутанными и впитали в себя запах антибиотиков. Стефа попыталась повернуться на другой бок. Каждое движение давалось нелегко, тело болело, словно его покрывало множество синяков. Девушка вдохнула полной грудью и только сейчас почувствовала запах дыма в комнате, решив, что мама ставила ей банки. В каком же состоянии она была, что совершенно ничего не помнит? В окне отражалась полная луна с миллионами миллионов звезд. В детстве Стефания думала, что это души людей светят по ночам, и с каждой новой звездой еще одна обретает вечную жизнь. Но по мере взросления и изучения астрономии, она узнала, что это другие планеты и, возможно, земля светит для кого-то такой же звездой. Жизнь прекрасна и красочна, о других вещах Стефе думать было рано в пятнадцать лет. Так, в рассуждениях о непостоянном и вечном, незаметно пролетело время, и в комнате начало светлеть. Первые лучи солнца проникали сквозь стекло, переливаясь калейдоскопом цветов. Светлая комната преобразилась в солнечных лучах. Девушка окинула взглядом уже любимую спальню. Девушка решила попробовать сесть, и с первой же попыткой вернулась головная боль. Но она старалась не обращать внимания. Слабость неизбежна, когда ничего не ешь и лежишь с температурой в сорок градусов. Да, в следующий раз стоит избегать мест массового скопления людей во время эпидемии гриппа. Собственный пример убедил, что такое можно просто не пережить. Горло жгло. Стефа коснулась болезненно полыхающей шеи. Ощутив на коже волдыри, застонав, отдернула руку. Девушка подошла к зеркалу в спальне. На шее действительно был ожог, словно след от веревки, воспаленной полосой покрывая кожу. Она нахмурилась, не найдя этому объяснения. Не решившись себя дальше разглядывать, Стефа неуверенной походкой побрела к лестнице, про себя ухмыляясь, ей бы еще десятисантиметровую шпильку и образ будет сногсшибательный. Растрепанные, сбитые в птичье гнездо волосы, синяки под глазами, бледная кожа, потрескавшиеся губы, чем не невеста Франкенштейна! Едкий запах гари усилился, заполняя воздух, звуки потрескивания доносились из коридора и становились громче. Чувство тревоги и паники овладели ею за считанные секунды. Стефа, шатаясь, вышла из комнаты. Мог гореть лес, который окружал их повсюду неприступной зеленой стеной. В этом случае дело плохо. Открыв окно, она вдохнула апрельский утренний воздух, не заметив следов огня в лесу, запах был только в доме. Выйдя в коридор, она увидела, что из спальни Шерон сквозь щели закрытой двери валит серо-черный дым. Бросившись к двери, Стефа уже не думала о головной боли и слабости. Дверь оказалась заперта. Девушка навалилась всей тяжестью тела, попытавшись вышибить ее, но горячее дерево не поддавалось. — Шерон! Шерон, ты здесь? — Голос Стефы сорвался на истерический крик, но ответом ей были только звуки горящей мебели. — Ты слышишь меня? Ответь! Девушка с трудом заставляла себя кричать, такие нагрузки на еще не устоявшиеся голосовые связки могут привести к окончательной потере голоса. Стефания быстро открыла все окна в коридоре, снова и снова зовя девушку, ставшую ей подругой. Руки дрожали, слезы обжигали распаленное от высокой температуры лицо. Она попыталась еще раз повернуть дверную ручку, надеясь, что та поддастся, но ничего получалось, раскаленное железо обожгло ладонь. Девушка в панике бросилась вниз за чем-то тяжелым, но смогла найти лишь кухонный топор. На всякий случай Стефа проверила входную дверь. Она была заперта. Это значило, что Шерон находилась в доме. Девушка впопыхах побежала вверх по лестнице, боясь потерять драгоценные секунды. — Шерон, я спасу тебя! Потерпи совсем немного! — Закричала Стефа, постепенно теряя голос. Она нанесла несколько ударов топором около дверной ручки, чтобы можно было вытащить ее вместе с замком, но дверь была слишком толстой, а дерево твердым для обессиленных рук. Стефа закашлялась, раскрытые окна не помогали, все пространство заполнил дым. В глазах щипало, у нее начался очередной приступ удушья, но девушка не хотела допускать даже мысли о том, чтобы выбежать на улицу и бросить Шерон. Она была уверена, что девушка находилась в комнате. — Шерон! Прошу тебя, не умирай! — Рыдала девушка, стуча кулаками в неприступную дверь. — Шерон! Только не ты…. Я умоляю, … Шерон… ответь мне. — Стефа снова и снова хваталась за обжигающе горячую ручку, сквозь боль пытаясь открыть дверь. Раскаленный металл сжигал кожу рук, но гораздо страшнее было потерять единственного человека, который стал ей ближе всех. Огонь распространялся с молниеносной скоростью, расползаясь по коридору как змея, обжигая языками пламени шторы и стены. Ее картины вмиг превращались в горсть пепла. Где-то совсем близко упала и разбилась люстра, но Стефе было все равно. Дом вокруг нее превратился в полыхающий костер, который беспощадно уничтожал все на пути, все, что было так дорого для Шерон и самой Стефе. Горела вся их жизнь, то, что они создавали все эти недели, которые Стефа провела здесь. Но девушка была готова заплатить эту цену, если бы ей только удалось! Она снова и снова старалась пробиться к Шерон, с каждой попыткой теряя веру и силы. Стефа не обращала внимания ни на обожженные ладони, ни на кашель, ни на боль, ее волновала сейчас только она — самый близкий и родной человек. Стефания медленно опустилась на раскаленный пол, в голове все затуманилось. Если бы у нее была возможность повернуть время вспять, она повторила бы свою попытку, до последней секунды своей жизни пробиваясь внутрь спальни. Девушка понимала, что не сможет предотвратить неизбежное, ведь время вспять не повернуть. « Шерон… Шерон, я тебя очень люблю… прости, у меня нет больше сил… я не смогла… прости… » — Слабые всхлипывания заглушил шум горящего дома. Девушка начала проваливаться в темную мглу, в конце которой уже ждали злобные, горящие красным заревом глаза. В полузабытье Стефа почувствовала, как прохладные и заботливые руки прижали её к сильной груди. Ее тело воспарило в невесомости, и, может быть, из-за угарного газа ей все почудилось, но как будто они выпорхнули в окно, мягко приземлившись на газон у дома. Стефа попыталась посмотреть в лицо своего спасителя, но потеряла сознание. Девушку окутала мгла, ее изнеможенное тело летело в пропасть, заполненную раскаленной лавой. Каждая секунда превратилась в бесконечность. Ей показалось, что прошла целая жизнь, прежде чем она начала приходить в себя. Очнулась Стефания на узкой неудобной кровати, по-видимому, долго пролежав в одном положении. Ногу свело от судороги. Самое первое, что она почувствовала, было болью в голове и еще в ладонях, малейшее движение причиняло боль. Открыв глаза, Стефания болезненно сощурилась и закрыла их вновь. Девушка лежала без движения, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. В горле дискомфорт, Стефа была уверена, что, заговори она сейчас, не сможет издать ни звука. Рядом пищал какой-то аппарат, частота звука походила на сердцебиение или пульс.