Everything's coming up roses

Десять лет назад.

Альбус Дамблдор бодрым шагом приближался к огромному особняку. С виду он казался заброшенным – на профессора вовсю уставились тёмные, зловещие глазницы окон. Первое впечатление спасал дикий и необузданный сад, очень напоминавший цунами. Большинство цветов уже завяли, но некоторые всё ещё радовали редкие взгляды своими насыщенными красками. Директор Хогвартса не смог аппарировать прямо к крыльцу – на особняк было наложено заклинание. Но, если взглянуть на это с положительной стороны (а Альбус Дамблдор никогда не был пессимистом), профессор неплохо прогулялся. Он громко постучался. Дверь открылась не сразу, сначала раздался громкий топот, который тут же затих, стоило обладателю маленьких ножек приблизиться к двери. В небольшом витражном окошке, почти полностью скрывшемся под плющом, мелькнула чья-то тень. Дверь открылась с тихим скрипом. На Альбуса Дамблдора воззрились два голубых глаза – вернее, их обладательница – малышка шести лет от роду с вьющимися тёмными волосами и аккуратной родинкой под левым глазом. «Ребенок, что живет в доме с привидениями», - подумал профессор и улыбнулся девчушке, недоверчиво оглядывавшей его с головы до ног. - Добрый день! - Добрый. Что вам нужно? – тихим, но уверенным голосом отозвалась она. - Я хочу поговорить с твоим отцом. Можешь его позвать? – профессор заглянул за спину девочке. - У меня нет отца. Только братик. Он на работе. - Тогда, может быть, впустишь меня, чтобы я мог подождать его? - Зачем?! – вдруг испуганно спросила девочка и отступила, готовая захлопнуть дверь в любой момент. – Я не стану вас впускать! - Хорошо-хорошо, - успокаивающе улыбнулся профессор и, выудив откуда-то из мантии толстое письмо, вручил его девочке. – Передашь своему брату вместо меня, – оттуда же он достал мятную конфетку и протянул маленькой жительнице большого дома с привидениями. - А это тебе. - Спасибо, - вежливо поблагодарила она, всё ещё настороженно глядя на него исподлобья. – До свидания. Альбус Дамблдор подождал, пока дверь закроется, и, развернувшись, оптимистично взглянул на ровную пыльную дорогу, тянувшуюся на несколько километров вперед под палящим солнцем, до ворот, за которыми он сможет трансгрессировать.

Настоящее время.

Ехать в абсолютно пустом купе в течение нескольких часов – не так, я думала, начнется моя «новая жизнь». Я впервые оказалась так далеко от дома, не говоря уже о том, что впервые еду на поезде за все свои скромные шестнадцать лет жизни. И всё-таки одиночество прикипело мне уже давно. На перроне меня ждал учитель, я едва не выпустила его из виду – все ученики спешили занять кареты, чтобы не промокнуть под дождем, и меня пару раз случайно толкнули в толпе. Я почти упала от очередного толчка, как учитель схватил меня за локоть и помог удержать равновесие. - Спасибо, профессор?.. - Люпин. А ты, должно быть, та самая ученица, которую я должен встретить. Мисс Роджерс, кажется? – добродушно улыбнулся мужчина, и я увидела шрамы на его лице. Когда молчание зазвенело в ушах, я поняла, что бессовестно пялилась. - Да, – кашлянула я и отвела взгляд. - Тогда поспешим, а то окончательно промокнем! В карете мы молчали, и разошлись сразу же, как только он передал меня в руки профессора МакГонагалл, на прощанье хлопнув по плечу и пожелав удачи.. Я кивнула. Меня уже предупреждали, что будет нелегко. Я чувствовала себя не просто «не в своей тарелке», мне было так страшно, и вместе с тем я чувствовала волнение. На какой факультет меня распределят? Что будет потом? Будут ли с утра давать тосты? Если честно, то последнее на самом деле меня очень беспокоило. - Роджерс, Джеральдин, – зачитала профессор МакГонагалл и отчего-то нахмурилась. По залу пробежался шепоток. Я вся словно состояла из мурашек в тот момент. Впервые вижу столько человек в одном месте! И от этого мои дела становились только хуже – мне казалось, что даже пол раскалывался под моими ногами, и я вот-вот упаду под столькими взглядами. Села на стул (очень низкий, между прочим). На голову опустилась Распределяющая шляпа. Не прошло и секунды, как она выкрикнула так, что у меня заложило уши: - Слизерин! Какой из четырех столов – догадаться было нетрудно, они тут же разразились аплодисментами. Неужели так мне рады? Я села рядом с какой-то девочкой. Она улыбнулась мне. - Ты так круто держалась! – восхищенно пискнула она. Я удивилась. Круто? Серьезно? Ещё бы чуть-чуть, и я упала в обморок! - Пэнси, - одёрнул её мальчишка, сидящий напротив. Девочка глянула на него елейными глазами и фыркнула (но всё же больше со мной не разговаривала). Он окинул меня оценивающим взглядом, от которого я внутренне возмутилась, но, вместо того чтобы устраивать сцену, решила лучше послушать директора. Он как раз представлял ученикам профессора Люпина. Я зааплодировала вместе со всеми. Следом Дамблдор представил ещё одного нового учителя – Рубеуса Хагрида (впервые вижу такого большого человека - а он человек?). Он встал, чуть не опрокинув стол, и я не смогла сдержать смешок. Соседний стол взорвался аплодисментами и свистом, отчего Хагрид заулыбался. - А теперь неприятное известие. По распоряжению Министерства Магии, Хогвартс некоторое время будут охранять дементоры Азкабана. Я настолько оцепенела, что прослушала все дальнейшие слова. Дементоры Азкабана будут всегда-всегда рядом со школой. Те самые жуткие существа, которые охраняют самых страшных преступников, теперь станут школьными телохранителями. Вы шутите? Это из-за меня? Но… Я же совершенно безобидна! Меня растормошила та девочка, Пэнси, кажется. - Ты чего застыла? - А, нет, всё хорошо. - Ну ладно… - с сомнением протянула она, но допрашивать не стала. - Тебе нужно встретиться с Монтегю. Он староста. Я нашла его, уже почти выйдя из Большого Зала. Вернее, это он вытянул меня из толпы со словами: «Ты же Роджерс, да? Иди за мной, слушай внимательно. Отстанешь или потеряешься – искать не стану». Очень дружелюбно, правда? К тому времени, как я оказалась в своей постели, моя голова гудела от переизбытка впечатлений: «Лестницы двигаются!» и «Так, завтра Трансфигурация, Защита От Тёмных Искусств, Травология и Уход за магическими существами». Я с трудом переоделась, согнала недовольно шикнувшую на меня Клементину (пятнистый жмыр, которого я привезла из дома) с одеяла и забылась сном без сновидений. Утром я встала пораньше, привела себя в порядок, не обращая внимания на косые взгляды так же собиравшихся однокурсниц, и собиралась пойти на завтрак, как увидела в гостиной толпу, стоявшую рядом с доской объявлений. Там висела моя колдография, сделанная вчера, и подпись: «ДОЧЬ УБИЙЦ». Я хмыкнула и, поправив манжеты мантии, вышла из гостиной с одной только мыслью в голове: «Началось…». Судя по тому, что в меня не тыкали пальцем разве что профессора, такое же объявление появилось в гостиной каждого факультета. «Рано или поздно это бы выяснилось», - думалось мне за завтраком (тосты всё-таки подали). Я разглядывала потолок Большого Зала: ярко-синее небо с небольшими облаками то тут, то там прямо в точности повторяло состояние небосвода за стенами школы. «Очень мило… И полезно». Трансфигурация была первым уроком. Я с трудом нашла кабинет и вошла вместе с профессором МакГонагалл. - Прошу всех занять свои места! – мне пришлось сесть за первую парту (очевидно, никто не хотел находиться прямо под носом у профессора). На этом же уроке я впервые увидела, чтобы профессор улыбалась. Она явно была довольна тем, что мои знания предмета на год опережают программу пятого курса, и теперь ей есть на кого возложить свои ожидания. - Молодец, Роджерс! Десять очков «Слизерину»! – похвалила она меня. Я удивленно моргнула. - Профессор, а что значит «десять очков Слизерину»? - Ох, разве Дамблдор не вводил вас в курс дела? – я мотнула головой. Последний раз я разговаривала с директором три месяца назад, когда он пришёл ко мне домой. И тогда он, естественно, не выделил время для того, чтобы рассказать о традициях и правилах Хогвартса. – В течение года факультеты зарабатывают очки, тот, у кого их больше, становится победителем межфакультетного соревнования. МакГонагалл отошла от меня проверить, как там дела у остальных, и до конца урока не возвращалась. Почти такая же ситуация была и на всех следующих уроках: учителя обнаруживали, что я знаю весь материал наперед и удивленно оставляли меня в покое (но так было только сначала, потом-то они начали заваливать меня всякими заданиями усложненного типа). Люпин улыбнулся мне, как только появился в аудитории, а когда занятие закончилось, попросил задержаться. - Как ты? Я слышал о том, что появилось на доске объявлений. Дамблдор это, конечно, уже уладил, но очень многие ученики видели твоё лицо… - Не беспокойтесь обо мне, – спокойно проговорила я. - Я была готова к тому, что рано или поздно это выяснится. Он улыбнулся и, достав из ящика своего стола шоколадку, протянул её мне. - Возьми. Пригодится. Я взяла. Хагрид оказался очень хорошим учителем, по крайней мере, он мне нравился. Выглядел как большой добрый мишка, и вечно улыбался по-доброму, даже несмотря на то, что мои однокурсники поливали его грязью. На обеде ко мне подсела Пэнси. - Не обращай внимание на то, что было с утра. Все немного удивились, но не больше, – как бы между прочим произнесла она. - Меня и так это не очень-то тревожило. Она присвистнула. - Ты крута, бесспорно, но в Хогвартсе не выжить без друзей или хотя бы хороших знакомых. А ты последних желающих распугиваешь своим поведением, – девочка покачала головой и принялась за еду. Я встала и собралась уйти, как заметила свёрнутую газету. - Твоё? – спросила я у Пэнси. Она отрицательно мотнула головой. Я развернула газету. На первой полосе была колдография какого-то мужчины: спутанные волосы, осунувшееся лицо, дикий взгляд. «Сириус Блэк сбежал из Азкабана!» - гласил заголовок. Так вот зачем дементоры… Но почему именно рядом со школой? Зачем бывшему заключенному соваться сюда? Я нахмурилась, и, свернув газету, засунула её в сумку. Я должна выбросить все эти мысли из головы: дементоры, Азкабан, мои родители… Просто постараюсь сосредоточиться на учебе. И никакие друзья мне не нужны. Жила же как-то без них? Не думала я, что моя «веселая жизнь» только начинается. С того самого дня началась постоянная травля. Подножки, порча одежды, учебников, мелкие проказы (надпись над кроватью «УМРИ!») - всё это стало составляющим моего распорядка дня. Я написала обо всём брату после первого месяца в Хогвартсе, когда каждому такому «шутнику» хотелось врезать от злости. Ответ пришёл через несколько дней, за которые я успела пять раз починить искромсанную мантию, дважды побывать в Больничном крыле для осмотра на повреждения после падения с лестницы (меня вообще-то толкнули) и один раз чуть не навернулась с Астрономической башни. Брат писал, чтобы я потерпела, пока он поставит Дамблдора в известность. От его письма мне стало легче. Не то чтобы я была против бойкота от других факультетов, но травля была, если честно, очень энергозатратным занятием. Но даже моему вселенскому терпению приходит конец. И этот конец наступает, когда кто-то вконец теряет голову от вседозволенности. То есть я, конечно, могу вынести многое, но то, что я молчу, не значит, что буду молчать вечно. - Мерзкий выродок Пожирателей! – хихикнула какая-то когтевранка (у неё был синий галстук), проходя мимо меня и задевая плечом, пока я себе преспокойно направлялась на Трансфигурацию. Меня назвали выродком. Выродком! Что-то внутри от этих слов вскипело мгновенно, я достала палочку и без раздумий выкрикнула ей в спину: - Пуллус! Девчонка обратилась в курицу. Её подружки взвизгнули и бросились врассыпную. Те, кто были в коридоре, испуганно сжались. Увидев их страх, я сбавила обороты и, выдохнув пару раз, уже собиралась пойти на Трансфигурацию (втайне надеялась, что смогу избежать наказания за то, что превратила курицу в курицу), как мне выкрикнули в спину надрывным голосом: - Стой! Я удивленно обернулась. Мальчишка-гриффиндорец взял курицу на руки, скорее всего собираясь отнести её в Больничное крыло, чтобы ей вернули нормальный вид. - Ты… Ты ужасный человек! – выкрикнул он дрожавшим от страха голосом. Я что, серьезно такая страшная? Чего он весь трясется, как осиновый лист на ветру? – Как ты можешь совершать такие вещи?.. Тебе разве не стыдно? Многие не знают своих отцов и матерей именно из-за твоих родителей! Я промолчала. За весь прошедший месяц надоело постоянно слышать эти слова краем уха: они словно преследовали меня везде, куда бы я ни пошла. Но мальчишка-гриффиндорец был первым, кто осмелился сказать мне это в лицо. - Как тебя зовут? – спросила я. - Н-Невилл Лонгботтом. Я подошла к нему. Он оказался ростом мне по плечо. В его глазах поубавилось уверенности, но он всё же храбрился и не отступал. - Послушай меня, Невилл. Я не выбирала своих родителей и не собираюсь вымаливать прощения за их поступки ни у тебя, ни у кого бы то ни было, – Невилл побледнел, но было видно, что он слушал меня очень внимательно. - Каждый, кому не лень, поливает меня грязью из-за людей, которых я не знала. А теперь подумай, чем ты, и такие, как ты, лучше тех, кто называет магглорожденных грязнокровками? Он сглотнул и отвел взгляд. Я наслаждалась этим зрелищем. Несправедливо, конечно, что все слова, которые я хотела сказать многим людям, достались гриффиндорскому мальчику, но что поделать. - Вы ничем не отличаетесь от Пожирателей Смерти, Невилл, которые травили магглорожденных только за их происхождение, – добила я его (сравнение, конечно, очень грубое, но в тот момент мне было не до того, чтобы вдаваться в тонкости). - Мисс Роджерс? - Невилл вздрогнул и заозирался по сторонам, видимо, в поисках убежища, где можно переждать беду. – Потрудитесь объяснить, что здесь происходит. - С удовольствием, профессор Снейп! – я улыбнулась и указала на курицу в руках гриффиндорца. - Я превратила студентку в курицу. А Невилл любезно пытается втолковать мне, что так делать не следует. - Как вижу, безуспешно, – хмыкнул профессор, взглянув на студента, который вот-вот упадет в обморок от того, что на него смотрели двое самых страшных, по его мнению, людей. - На меня не действует дар убеждения, – как ни в чем не бывало пожала плечами я. - Вам разве не объясняли, что применение магии в коридорах запрещено? – Снейп переключился на меня. Его темные глазки потрошили те уголки моей души, о которых я даже не подозревала. С самого первого занятия мы взаимно невзлюбили друг друга. Его просто бесило то, что почти никто в Хогвартсе не знал Зельеварение лучше меня, и я просто так разбрасывалась подобным талантом. А мне он банально не понравился. - Профессор Дамблдор как-то запамятовал. - Тогда вам стоит сейчас же посетить его кабинет и выслушать все сто сорок девять правил поведения в стенах школы, – я мысленно ужаснулась: «Их что, правда, так много?!». - Конечно, профессор. - Лонгботтом, отнесите пострадавшую студентку в Больничное крыло, – ледяным тоном приказал Снейп, зашуршав безупречно черной мантией, развернулся и быстрым шагом отправился к кабинету директора. Я без особого энтузиазма пошла за ним.