Выбор Магии... 574

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Гарри Поттер

Пэйринг и персонажи:
Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон Уизли, Альбус Дамблдор, Драко Малфой, Люциус Малфой, Северус Снейп, Блейз Забини, Северус\ Гарри, Драко\?
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Флафф, Драма, AU, Первый раз
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика, Мужская беременность, Элементы гета, Элементы слэша
Размер:
Макси, 189 страниц, 26 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Интересная работа! » от Мечтательница 95
Описание:
Чем может обернуться древняя традиция- обряд для двух, или нескольких непримиримых волшебников...

Посвящение:
Всем тем у кого хватит терпения дочитать мои работы. И моим бетам.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Битва при Хогвартсе была. Гарри Воландеморта укокошил. Но Северус Снейп и Альбус Дамболдор живы. Традиция проводится среди выпускников испокон веков.
Много ошибок знаю. Главы по несколько раз перечитываются. И я над ошибками работаю
Автором Первое Апреля был написан велеколепный стих по этой работе https://ficbook.net/readfic/4135587/11393889#part_content

Сомненья. Одни сомнения...Часть 2

25 марта 2016, 16:37
      Драко всю предыдущую ночь не смог сомкнуть глаз, но так и не смог придумать, что же ему делать дальше. Как завоевать сердце любимой? Как понять, почему она его отталкивает? Если бы не тот вечер недельной давности, в котором он, счастливый, держал её руку в своей, то ответ на последний вопрос и не потребовался. И так было бы понятно.

      Блейз сегодня не ночевал в спальне факультета, и Драко так и не удалось с ним поговорить, но, наверное, это даже к лучшему: ссора с единственным другом вряд ли бы открыла ему путь к сердцу Гермионы Грейнджер. У друга сейчас те же проблемы, что и у него самого. И Малфой понимал, что ничем не может помочь, да и требовать помощи не вправе.

      Единственное, до чего он смог додуматься, это разговор. Откровенный разговор. Возможно, он этим сделает себе хуже, но ему нужно поговорить с любимой. Он не может заглянуть в её сердце, но может открыть своё. И, скорее всего, возлюбленная ему не поверит, даже слушать не станет. Но больше ничего не приходит в голову. Да и его сердце подсказывает, что пора переходить к откровенности. В конце концов, он так и не извинился перед ней за все прошлые оскорбления и поступки. Сейчас и слова будут искренними, и идти они будут от сердца. И вряд ли сделают их отношения еще хуже, чем есть.

      После занятий Драко нашел Гермиону в библиотеке. От волнения потели ладошки. Всё-таки разговоры по душам не были привычным делом, но и отступать было поздно. Во-первых, ничего нового в голову так и не пришло. А во-вторых, слизеринец видел, что Гермиона заметила его появление в царстве книжной пыли. Драко подошел к столу, за которым читала книжку любимая гриффиндорка, и замялся, не зная как и с чего начать разговор. Одно радовало: при его приближении девушка не пересела за другой стол и не покинула библиотеку, как делала всю прошлую неделю. И даже подняла от книжки взгляд, что, впрочем, ему совсем не помогало собраться с мыслями. А только заставило ещё больше растеряться.

      — Малфой… Может, прекратишь уже на меня пялится и скажешь, чего ты хочешь? Если сказать нечего, то не стой над душой — это отвлекает. Сядь за…

      — Поговорить…

      Драко проклинал себя за охватившую его робость. Он, конечно, знал, чем это состояние вызвано, но если он из себя будет выдавливать одно слово в пять минут, то разговор не получится никогда. А в следующий раз Гермиона может не дать ему шанс высказаться.

      Гермиона под пристальным взглядом Драко чувствовала себя неуютно. Она бы давно ушла, если бы не вчерашний подслушанный разговор, свои неясные чувства и сомнения. К тому же она не сможет вечно бегать от проблемы. Настало время поговорить по душам. И Малфой, похоже, это и сам понимает.

      — Да. Нужно поговорить… - Гермиона поймала осуждающий взгляд мадам Пинс и поморщилась. — …Только не здесь.

      Гермиона закрыла книгу и, подойдя к стеллажу, поставила её на место: тащить её в гриффиндорскую гостиную не было смысла. Она все равно сюда вернется. Девушка пошла к выходу, чувствуя, что Драко идет за ней. Весна уже на носу, и сейчас даже в самых пыльных, заброшенных и дальних классах, можно нарваться на милующуюся влюбленную парочку. В школе есть всего одно место, где можно было уединиться и поговорить, чтобы разговор не стал предметом школьных сплетен.

      Драко послушно шел на два шага позади любимой и пытался привести мысли в порядок. Он и так уже выставил себя полным идиотом и не хотел опозориться еще больше. А он чувствовал, что если не приведет мысли в порядок, то так и будет. Ему удалось не только успокоиться, но и придумать, с чего начать разговор. Ровно до того момента как, подняв на остановившуюся девушку взгляд, он увидел, куда она его привела. Как бы он не старался взять себя в руки, но страх пред этим местом выгнал из головы все мысли. С того случая, когда Поттер спас его из смертельной ловушки, он и близко не приближался к Выручай-Комнате.

      Гермиона прошла три раза возле заветной стены. И обернулась, чтобы быть уверенной, что слизеринец рядом. Во время дороги она была погружена в свои мысли, пытаясь сложить воедино всё, что собирается ему сказать и ничего вокруг не замечала. Обернувшись, она увидела не только, что Драко её не оставил, но и ужас в его глазах. Ярко выраженные эмоции у представителей аристократического факультета были настолько редкими, что Гермиона даже растерялась, не зная, чем это было вызвано. Она даже начала злится, решив, что Малфой придуривается, пытаясь таким отвратительным способом на неё надавить. Однако, проследив за полным страха взглядом слизеренца, она увидела, что он не отрываясь смотрит на появившуюся в стене дверь волшебной комнаты. Девушка сразу всё поняла. Она смогла перебороть свой страх перед этой комнатой, хоть ей до сих пор не по себе, когда она сюда приходит. А Малфой, по всей видимости, нет. Если вообще пытался это сделать. Скорее всего, с того незабываемого случая, когда их тут едва не зажарил в Адском Пламени ныне покойный Крэбб, Драко здесь впервые. Все эти предположения пронеслись в голове девушки за те несколько мгновений, которых хватило, чтобы подойти к застывшему от ужаса былых воспоминаний слизеринецу, и взять его за руку.

      — Прости. Я не знала, что ты до сих пор не справился с… этим…

      Драко благодарно сжал пальцы девушки в своей ладони, понимая, что выставил себя не просто полным идиотом, но еще и трусом. Это ж надо было так сильно испугаться комнаты. Испугаться воспоминаний. Малфой чувствовал, что щеки горят от стыда, и передвигал ногами, не смея поднять на девушку взгляд.

      Драко было уже всё равно, куда на этот раз ведет его девушка. От охватившего его стыда и неловкости хотелось разрыдаться. И только прикосновения любимой не позволили ему сбежать и исполнить желаемое, окончательно убедив возлюбленную в своей никчемности.

      Гермиона привела слизеринца в туалет плаксы Миртл, так как других вариантов, где можно было бы спокойно поговорить, у неё не было. Она корила себя, что не подумала о том, что Драко может быть неприятно возвращаться туда, где он едва не погиб. Аккуратно освободив из захвата пальцев слизеринца свою руку, девушка отошла к раковинам и облокотилась на них спиной.

      — Ты хотел о чем-то поговорить?

      Гермиона подумала, что если вернется к тому из-за чего они искали уединения в Выручай-Комнате, то это поможет не только нарушить неловкое молчание, но и отвлечет слизеринца от плохих воспоминаний.

      Драко был очень благодарен Гермионе, что она заговорила первой и решила сразу вернуться к обозначенному разговору. И не стала заострять внимание на случившемся несколькими минутами ранее.

      — Да… Э… Я хотел извиниться… Я хочу извиниться за то, что говорил раньше и делал. Знаю, что ты мне не веришь, и у тебя на это есть полное право и все основания, но мне правда жаль.… Прости меня... Я понимаю, что извинениями ничего не исправишь. Но я хочу, чтобы ты знала, что я не имею ничего против магглов, и, тем более, магглорожденых… Просто… с детства слово отца для меня было незыблемо. Если, показывая на белую скатерть, отец говорил, что она черная, значит она — черная, и я ошибаюсь, видя перед собой белый цвет… То, что не всему, что говорит отец и не всё, что он делает, правда и правильно, я понял… наверно… тогда, когда я по приказу отца получил Темную Метку…

      Драко положил ладонь на руку там, где до сих пор виднелся зловещий рисунок. Он не смотрел на девушку, а потому не видел, как она вздрогнула при упоминании клейма Воландеморта. Гермиона успела забыть, что Драко был Пожирателем Смерти. И напоминание оказалось неприятным.

      — … и поверь, я очень сожалею, что… Тебя не волнуют мои сожаления и рассуждения, что будь по-другому, я бы не стал Пожирателем… Стал бы… Не потому, что разделял взгляды Темного Лорда, а потому, что не смог бы оставить в том террариуме маму, которая пошла следом за отцом… Я не хотел тебе напоминать о тех временах… Прости… И пока ты еще не ушла, слушаешь меня… Я хотел сказать, что… — Драко нервно облизнул пересохшие губы и, собрав остатки мужества в кулак, оторвал взгляд от залитого водой пола женского туалета и посмотрел в грустные глаза возлюбленной. Она смотрела на него без презрения и укора. В её прекрасных глазах были только печаль и сожаление. — … Я… Я люблю тебя. Знаю, что ты мне никогда не поверишь, и у тебя есть на это полное право… Кажется, что-то подобное я уже говорил… Но…

      Драко опустил взгляд. Ему было неловко и больно от понимания того, что Гермиона никогда не скажет ему этих слов, да и никогда не поверит в искренность его чувств. Больше сказать ему было нечего. Вернее, было. Он бы хотел сказать, как сильно успел ее полюбить. Но для Гермионы эти слова все равно ничего не значат.

      Драко развернулся, чтобы уйти. Ему нужно побыть одному. Он думал, что принеся извинения и признавшись в своих чувствах, ему станет чуточку легче, но всё стало ещё хуже. Он чувствовал себя разбитым и как никогда понимал всю безнадежность его желания взаимности от этой девушки. Больше попыток к сближению он делать не станет.

      Гермиона была в растерянности. Одно дело услышать признание Драко в романтических чувствах к ней Хагриду, и совсем другое, когда Драко признается ей, глядя в глаза, взглядом полным нежности и отчаяния. Ей было приятно его искреннее признание, но и грустно от того, что её страхи никуда не делись. Она вообще была поражена искренностью слов слизеринца. А она чувствовала, что каждое слово Драко пропускает через такое же израненное сердце, как и у остальных участников былой войны с безумным волшебником.

      — Постой… — Гермиона точно не знала, почему не дала слизеринцу уйти. У неё в голове был хаос из противоречивых мыслей, желаний и страхов. Но чувствовала, что должна на искренность ответить искренностью. Необходимо было расставить все точки над «i». — … Я... В общем, послушай. Ты не прав, что я не смогу поверить ни единому твоему слову. Это трудно, конечно, учитывая… э… наши взаимоотношения в прошлом. Но я способна отличить искренность от откровенной лжи. И я тебе верю и… черт… при других обстоятельствах я бы.… Забудь. Я хочу, чтобы ты понял, что как бы ты искренен не был, и как бы сильно не любил меня, я не смогу с тобой быть. Не потому, что ты слизеринец, и у тебя на руке Темная Метка. Всё это дела минувших дней. И поверь, я понимаю, что ты принял метку из-за своего отца. Гарри был там.… Когда ты наставлял на Дамблдора палочку, и слышал сказанные тобой директору слова. Наверно, я бы тоже поступила так же ради своей семьи. Только не уверена, что опустила бы палочку. Но сейчас не об этом…

      Я узнала тебя с другой стороны. Ты смог подружиться с Хагридом, … в общем, не стану скрывать, что у меня появилась к тебе… эм… симпатия. И тогда я хотела, чтобы ты меня поцеловал, но… внезапно представила.… Не знаю, это было словно видения или ярко выраженное предчувствие.… Наверно навеянное моими страхами. Ты же не будешь скрывать, что начал смотреть на меня по-другому после ритуала? Когда оказалось, что я твоя суженая. Не скрою, что я тогда была в ужасе. Не потому, что Магия выбрала тебя. Хотя приятного тогда тоже было мало. А из-за твой семьи. Вернее, твоего скользкого, как змея, отца. Я до сих пор не знаю, как ему удалось отмыться от того дерьма, имеющего имя Воландеморт. Единственное, что могу хорошего сказать о твоем отце, что какой бы он сволочью не был, он… по-своему, но дорожит семьей. И могу поспорить на целое состояние, что, когда ты назвал ему мое имя, он от радости до потолка не прыгал. Но всё равно настаивает на исполнении вашей традиции. Я знаю, что у вас до сих пор в роду действует одностороннее принуждение к браку по выбору Магии. И наверняка Люциус, узнав, что у нас нить магии зеленого цвета, остался доволен. Но он ни за что не забудет мое происхождение. Как никогда не смирится с магглорожденой невесткой. Ты вынужден был принять метку, в это я верю, но твой отец истинный Пожиратель Смерти. Каким бы раскаивающимся и хорошим сейчас он не казался, он всегда будет собой… Ему нужен внук. Рожденный от союза Магии внук, гений. И я после того, как он получит желаемое, стану помехой. Магглорожденным пятном на вашем безупречном генеалогическом древе. Роль живого инкубатора меня не устраивает. Да кому вообще этот понравится?!

      Я хочу семью. Любящего и любимого мной мужа. Хочу не просто родить ребенка, но и растить его… Принимать участие в его судьбе. Я хочу не одного ребенка, а как минимум двух… Просто пойми мои чувства. Может, я сильно преувеличиваю, и твой отец не устроит мне несчастного случая ещё на акушерском столе. И будет просто «купать» меня в презрении. У меня ведь тоже есть родители, и они, я уверена, тоже хотят не только раз в год видеть внука, но и активно принимать участие в его воспитании и жизни. Мне моя семья, как и тебе, твоя дорога. И я желаю моим родителям долгих лет жизни, а не несчастного случая. А если будет девочка? Никто не может заранее предугадать пол ребенка, даже в магическом мире. Меня заставят сделать аборт или свернут ей шею сразу после рождения? Девочка рано или поздно вырастет и вольется в чужой род. Я не думаю, что Люциусу понравится, что он будет вынужден «растить» сильную волшебницу, которая покинет семью и усилит род мужа. Или вообще захочет жить в маггловском мире. Я надеюсь, что ты из моей, путаной речи, понял главное.

      И да — я боюсь твоего отца. Я хочу растить своих детей в спокойной домашней атмосфере любви и тепла. Хочу, чтобы у них было счастливое детство, но ты же понимаешь, что твой отец не даст нам влиять на суждения ребенка, он будет из него растить самого себя. И, в конце концов, ребенок тоже начнёт видеть вместо белой скатерти черную только потому, что черную видит Люциус.… Но эти речи пустые, потому что я ни за что не стану миссис Малфой. Не потому, что ты мне неприятен, или я всё ещё обижена на твои высказывания в мой адрес в прошлом. Нет. Я уже говорила, что я начала испытывать к тебе… романтические чувства... И будь твоя фамилия Забини, Лонгботтом, Паркинсон или любая другая, но не Малфой... Из твоих слов я сделала вывод, что ты боишься своего отца. И даже если бы это было не так, то против семьи ты не пойдешь. Ты готов был убить ради них. И я ценю это, поверь. Я хочу спокойной жизни. Растить детей, открывать для них оба мира, потому что я сама дитя двух миров и для меня маггловский мир тоже важен. Я хочу, чтобы мои дети не считали себя прокаженными, потому, что у них мама магглорожденная, а мои родители магглы. Я не хочу постоянно бояться удара в спину, стараться оградить своего сына от влияния твоего отца. Не хочу делать аборты или оплакивать дочерей. Я хочу жить, не оглядываясь в прошлое. Возможно, ты меня не поймешь. Я не жду полного понимания: всё-таки ты дитя этого мира, и тебе сложно понять меня с моей стороны.

      Может, я сильно преувеличиваю. Как говорится в одной маггловской сказке: "у страха глаза велики". И, наверно, я пожалею о своем решении, но постарайся меня понять. Я тоже люблю свою семью и хочу для себя и детей спокойной жизни. В твоей семье её не будет, мне там никогда не будут рады, и это никогда не изменится. Прости…

      Гермиона, стерев выступившие на глазах слезы, опрометью бросилась к выходу мимо стоящего с опущенной головой слизеринца.


      Драко прекрасно понимал ее. И не осуждал. Гермиона сделала правильные выводы. Это он полный идиот. Он, погруженный в свою безответную любовь, ни разу не подумал, что будет, если ему удастся добиться расположения Гермионы. А будет то, что сказала гриффиндорка. Драко прекрасно помнил лицо отца, когда он назвал имя выбранного Магией человека. И для него ничего не будет стоить устроить Гермионе после рождения сына несчастный случай, а потом женить его на выбранной им самим аристократической «кукле».

      Драко подошел и, открыв, кран умылся. Ему было очень плохо. Гермиона испытывает к нему симпатию, и он может раздуть из этой искорки пожар любви. Но… Драко сейчас почти лютой ненавистью ненавидел своего отца. Гермиона не права была, сказав, что он не сможет пойти против семьи. Всё-таки он сын своего отца. Ещё утром он хотел сдаться. Принести извинения, признаться, чтобы не было сожалений о том, что он так этого и не сделал. И опустить руки. Но теперь, когда Гермиона намекнула, что у них все может быть. Он не отступится, даже если придется «воевать» с отцом.

      Драко стер с лица воду рукавом, за неимением ничего более подходящего. Он знал, что делать. Как оградить себя, Гермиону и их будущих детей от влияния Люциуса Малфоя.
Примечания:
Serena-z. Отредактировано, но если увидите ошибки, пожалуйста исправьте с помощью публичной беты (если вы твердо уверены в своей правоте), или отпишитесь ЛС автору или бете.
stazy2. бечено.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.