Сыграй со мной в любовь!

СонГю с огромным усилием разлепил глаза, и перевёл взгляд на прикроватную тумбочку, где ещё секунду назад разрывался от входящего вызова мобильный телефон. Протянув руку к своему смартфону, Гю взял его и посмотрел на экран. Двадцать шесть пропущенных звонков… Разжав пальцы, Ким выпустил телефон из рук и тот приземлился на одеяло, потерявшись в горе складок. Старший не собирался отвечать на телефонные звонки, он просто игнорировал их. Да и какая в сущности разница, кто звонил, всё равно среди многочисленных вызовов не было ни одного от того самого, о котором СонГю думал больше всего, в этом он был уверен. После того, как ушёл УХён, прошла неделя или немного больше, Гю не знал, сколько именно времени, да и какой сегодня был день он бы тоже не смог с точностью сказать, просто потому, что с уходом Наму, все эти детали потеряли значение. Ушло желание делать вообще что-либо, пропал всякий интерес к жизни. Апатия стала лучшей подругой СонГю, и никак не желала оставлять его. Нет, конечно, СонГю вставал с постели, занимался какими-то делами, но всё это происходило на автопилоте, просто для того, чтобы элементарно создавать видимость того, что он живёт, хоть теперь это больше походило на жалкое существование. К вечеру апатия, как правило, начинала перерастать в бессильную злобу — на себя, на обстоятельства, на Наму, за то, что довёл Гю до такого состояния. В такие моменты Ким шёл в клуб и искал неприятности — влезал в драки, пытаясь таким образом выплеснуть весь негатив на дураков, которые попали под раздачу. С разбитыми в кровь руками и многочисленными ссадинами, получив небольшую эмоциональную передышку, Ким возвращался домой. Но по-настоящему его накрывало с наступлением ночи. Вот когда становилось действительно невыносимо. Все так сильно подавляемые эмоции, как вампиры, ожидающие своего часа, начинали вылезать наружу и с жестокостью кровожадных хищников, разрывали СонГю на части. Тоска, отчаяние, боль сводили с ума, доводя парня до истерики, не давая вздохнуть полной грудью. Ким чувствовал, что не справляется. Его ломало — настолько сильно он скучал по УХёну, настолько сильно он хотел обнять этого человека, вдыхать его аромат, да просто быть рядом с ним, чувствовать его. Ким метался по квартире, не в состоянии справиться с эмоциями. И только под утро, не без помощи выпитого алкоголя, усталость и эмоциональная измождённость брали своё, и старший впадал в беспокойный непродолжительный сон. А с утра всё повторялось по кругу, заставляя СонГю с ужасом ожидать наступления ночи. Ночи стали для Гю настоящим испытанием, которое вытягивало из него все жизненные соки. В таком режиме было сложно существовать, и всё это очень отражалось как на внешнем, так и на внутреннем состоянии парня. Ким похудел, под глазами залегли тёмные круги, всё чаще стали беспокоить раздражительность и нервозность без видимой на то причины. Завершали картину в целом переживания за Наму. После истории с МинДжуном, СонГю не мог избавиться от страха, что с УХёном может случиться что-то плохое. Пусть они и расстались, но желание знать, что у младшего всё в порядке никуда не делось. Особенно обострилось это желание после того, как Киму, спустя некоторое время с разрыва, приснился страшный сон. В этом сне они с УХёном шли по дорожке парка, держась за руки, смеясь над чем-то, и наслаждаясь обществом друг друга, когда неожиданно земля перед ними стала проседать, и Наму, не удержав равновесия, стал падать в образовавшуюся пропасть. Ким держал его за руку пытаясь вытащить, а Наму, цепляясь из последних сил, умолял: «Не отпускай меня, прошу». Но силы очень быстро покидали Гю, и он не сумел помочь Наму, выпустив его руку из своей, с диким ужасом наблюдая как друг падает в бездну. Тогда СонГю проснулся в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух, его бил озноб, вся подушка была в слезах. Ощущения страха не отпускало парня на протяжении всего дня, слишком яркими были воспоминания о кошмаре. Может это подсознание сыграло с ним злую шутку, а может быть просто сказалась усталость — не имело значения, только для СонГю важным было во что бы то ни стало убедиться, что у младшего всё в порядке. Для этого Ким решил позвонить УХёну, с другой карточки, которую он предусмотрительно приобрёл в магазине в тот же день. Набрав номер Наму, который Гю знал наизусть, старший с замиранием сердца стал ожидать ответа. Гудки шли, но УХён не спешил отвечать на вызов, каждый гудок плетью бил по нервам, заставляя Гю всё больше и больше сходить с ума от переживаний. Когда он уже готов был сбросить вызов и бежать к Наму домой, СонГю вдруг услышал по другую сторону линии усталое «Алло». Такого чувства облегчения Ким не испытывал никогда. «С ним всё в порядке!», «С моим мальчиком всё в порядке!» мелькали мысли в голове. Услышав повторное обращение, у СонГю сжалось сердце. Этот голос — такой любимый, такой родной… Гю так хотелось ответить, наплевать на всё, просто поговорить, но он этого не сделал, сбросив вызов. Устало сев на кровать, парень до боли сжал кулаки. Чувство тоски накрыло с головой, а боль, притаившаяся на время, снова дала о себе знать, запустив в Гю острые когти, и он очень хорошо знал, что это могло означать — ещё одна бессонная ночь в череде однообразных одиноких ночей. От воспоминаний Гю отвлёк стук в дверь. Ким хотел проигнорировать его, ожидая, когда нежданный гость уйдёт, но стук не прекратился, став гораздо настойчивее. Нехотя парень слез с кровати, и не надев тапки протопал в коридор, по пути сбивая валяющиеся на полу пустые бутылки из-под соджу. Подойдя ко входной двери, СонГю посмотрел в глазок и в следующую минуту открыл дверь, впуская в квартиру ураган по имени «Дону». — Слава Богу, с тобой всё хорошо! — без предисловий начал Дону, схватив Гю за плечи. Гю, моргнул несколько раз, приходя в себя от такого неожиданного налёта: — Что ты здесь делаешь? — только и спросил Гю. — Что я здесь делаю? Дай-ка подумать, — Дону поднял глаза к потолку, как если бы на нём был написан ответ на этот вопрос, — Ах да! Пришёл убедиться, что ты жив, здоров, что не умираешь в квартире или ещё где-нибудь. Я думаю, после такого количества проигнорированных тобой моих звонков, это неудивительно. Как считаешь? — Прости, у меня не было настроения, — безразлично ответил Ким. — СонГю, я всё понимаю. Всякие бывают обстоятельства, и эмоциональное состояние тоже бывает абсолютно разное, но впредь, если вдруг у тебя не будет желания два дня или даже больше отвечать на звонки, просто напиши мне маленькую смс-очку — «У меня нет настроения». Я не обижусь, обещаю. Но, во всяком случае, я буду знать, что с тобой всё в порядке. — Ладно, — тихо сказал Гю, — извини, что заставил волноваться. — Да уж, "волноваться" не то слово! Я просто с ума сходил от переживаний! — произнёс Дону. — Обзвонил абсолютно всех, с кем ты бы мог общаться, но никто не был в курсе, где ты и что с тобой. Первым делом я, конечно, позвонил Наму, но он тоже как будто сквозь землю провалился! Вы что, сговорились? Услышав имя Наму, СонГю понуро опустил голову. Одно лишь упоминание о нём и Ким снова почувствовал, как сердце сжимается от тоски, вызывая тупую боль, дыхание сбилось. Он не хотел, чтобы Дону узнал об их с УХёном расставании. Может быть потому, что ему казалось, что озвучь он это вслух и тогда придётся признать, что всё кончено, а какая-то его часть всё ещё надеялась, что можно что-то исправить, можно всё вернуть. — Где он вообще? — продолжил Дону. — Вы же с ним не разлей вода. Где его черти носят? Гю молчал, не зная, что сказать. Дону внимательно посмотрел на Кима. Только сейчас, после того как радость от того, что с СонГю всё в порядке немного схлынула, он обратил внимание на то, насколько плохо выглядит друг. Весь его потрёпанный вид кричал о том, что у парня случилось что-то, что довело его до такого плачевного состояния. Оглядевшись по сторонам, Дону пришёл в ужас. Его глаза расширились от картины, которую он узрел. Некогда чистая опрятная квартира превратилась в свинарник — повсюду лежали разбросанные пустые бутылки из-под алкоголя, картонные коробки от пиццы валялись то тут, то там, а грязная одежда, разбросанная по полу, дополняла натюрморт. Дону перевёл ошарашенный взгляд на Кима: — СонГю… что вообще происходит? — выдохнул парень, не зная, как всё это понимать. — Мы с Наму расстались, — выдавил СонГю, посмотрев в глаза другу. И столько боли было в этом взгляде, что у Дону сердце сжалось. Он никак не мог поверить в то, что это правда. — Как? — Дону искреннее не понимал, что такого могло произойти, что послужило поводом для разрыва. Ведь парни надышаться друг на друга не могли. — Я не хочу об этом говорить, — произнёс отворачиваясь Ким. Но Дону такой вариант абсолютно не устраивал. Он должен был во что бы то ни стало выяснить, что случилось между ребятами, чтобы знать, как действовать дальше. Причина, по которой СонГю находился в таком ужасном состоянии, теперь была ясна, и с этим определённо надо было что-то делать. Оставлять всё как есть он не собирался. — СонГю, — обратился к старшему Дону и, завладев вниманием друга, продолжил. — Ты знаешь, что я всегда принимал любое твоё решение и уважал твой выбор. При всём при этом я старался никогда не лезть тебе в душу и не навязывать без особой необходимости свою помощь. Но сегодня я, пожалуй, сделаю исключение, потому как вижу, что дела обстоят очень серьёзно. — Но я не… — Даже слушать не хочу, — прервал СонГю Дону. — Всё равно я не отвяжусь от тебя, пока всё не выясню, — гнул свою линию парень. — Слушай меня внимательно. План такой: сейчас ты идёшь в душ и приводишь себя, насколько это возможно, в порядок, после мы вместе идём в какое-нибудь кафе, и ты рассказываешь мне всё как есть, со всеми подробностями. И, уже исходя из полученной информации, мы вместе решаем, что можно придумать в сложившейся ситуации и какой можно найти выход. СонГю устало выдохнул, понимая, что спорить с Дону бесполезно. Да и в любом случае СонГю чувствовал, что ему необходимо с кем-то поделиться своими проблемами, потому как он был очень близок к нервному срыву. Может быть, разговор по душам смог бы хотя бы немного помочь ему разобраться в себе и привести мысли и чувства в порядок. — Хорошо, — согласился Ким, — Подожди меня немного, я постараюсь управиться как можно быстрее. — С этими словами Гю направился в душ, оставив Дону дожидаться его в комнате. Через час ребята уже сидели в кафе, делая заказ. Выбрав рамен и холодный чай, Дону посмотрел на молчаливого СонГю. Парень заказал бутылку соджу, что, как подозревал Дону, стало для него обычным делом в последнее время и то, что на улице был день в самом разгаре, его совсем не смущало. Да, с такими темпами СонГю себя очень быстро доконает. — Поешь, как следует, — предложил Дону другу, пододвигая к нему рамен. СонГю взял палочки и, немного поковыряв предложенное ему блюдо, отодвинул его от себя. — Аппетита нет, — устало произнёс он. — Тебе надо поесть, СонГю, от тебя скоро только тень останется! — обеспокоенно заметил Дону. Ему совершенно не нравилось эмоциональное состояние друга. Гю достал из кармана куртки пачку сигарет и, вынув одну из упаковки, поднёс её ко рту. Дону в ужасе раскрыв глаза, поспешил отобрать сигарету у старшего, воскликнув: — Это ещё что за новости? Ты что из ума выжил? Совсем о здоровье не думаешь? — Мне всё равно, — безразлично ответил Гю. После этих слов терпение Дону лопнуло: — Так, всё! Хватит! Выкладывай, что у вас стряслось, будем исправлять ситуацию! — Я даже не знаю с чего начать… — Начни с самого начала. Мне нужно знать всё. С чего всё это началось, что послужило причиной к расставанию, кто был инициатором. Расскажи всё, что тебе известно. Мне нужны детали, без них я не смогу увидеть картину в целом, и уж тем более помочь ничем не смогу. Гю тяжело вздохнул: — В тот день, когда это произошло, я ждал УХёна с занятий, в кафе возле университета. Совсем неожиданно появилась ЧанМи. Подсела ко мне, завела разговор. Начала расспрашивать, как у нас с Наму складываются отношения, а когда я сказал, что всё отлично начала нести какую-то чушь по поводу того, что УХён со мной встречается только потому, что я подпитываю его интерес, а на самом деле я ему и даром не нужен. — Никогда не нравилась мне эта сука, — выругался Дону, — Извини, что перебил. Что было дальше? — Я, конечно, не сильно обращал внимание на всё то, что она мне рассказывала, и когда она поняла, что я не ведусь на провокации, решила уйти, вот только… — Вот только… — подтолкнул Дону Кима продолжать. — Вот только напоследок она сказала, что есть кое-что, что поможет мне открыть глаза на правду. Одна деталь, которая абсолютно точно указывает на то, что Наму преследовал какие-то свои цели, когда предложил мне встречаться. — И ты решил удостовериться, — подытожил Дону. СонГю кивнул, начав оправдываться: — Сам знаешь, как это бывает, когда тебе говорят о чём-то, указывая на определённые доказательства, тебе становится настолько любопытно, что ты места себе найти не можешь. Вот и со мной произошло то же самое. Моё любопытство меня сгубило. Я поддался на её манипуляции и решил проверить. — И что же это оказалась за деталь такая? — поинтересовался Дону. — Тетрадь с надписью «Эксперимент», — Ким угрюмо опустил голову, не зная, сможет ли продолжать дальше. В горле встал комок, и на глаза навернулись предательские слёзы. — В смысле «Эксперимент»? Я не совсем понимаю, как это связано с вашими отношениями? — Не понимаешь? — горько усмехнулся СонГю. — Всё это время, всё это грёбаное чёртово время УХён ставил надо мной эксперименты. Ему просто было интересно, смогу ли я пересечь границу, изменить свои предпочтения и стать ему не просто другом! Дону открыл рот от удивления. Этого он явно не ожидал. Да не может такого быть! Чтобы Наму так поступил с СонГю, которого он обожал (а в этом Дону не сомневался ни секунды), нет! Тут явно произошло серьёзное недоразумение. Какую-то деталь Гю выпустил из вида. Дону решил копнуть глубже, спросив: — Ты это узнал, прочитав тетрадь? Что там было написано, можешь мне сказать? Мне нужно знать точно. — Я не читал её… — еле слышно отозвался Гю. Дону оторопело посмотрел на друга, не уверенный правильно ли он его понял. — Как так… не читал? Ты же сказал, что нашёл тетрадь с надписью «Эксперимент», — СонГю кивнул и Дону продолжил, — и должен был прочитать её, чтобы сделать какие-то выводы, так? Ким затравленно посмотрел на друга. Ему становилось не по себе от этого разговора. Дону сейчас напоминал следователя, пытающегося раскрыть сложное запутанное дело, а Гю чувствовал себя мошенником, который недостаточно хорошо замел следы своего преступления. Нервы не выдерживали, Ким стал раздражаться: — Слушай Дону, на тетради было написано «Эксперимент», в тетради не единожды упоминалось моё имя, какие ещё нужны доказательства? — Прости меня СонГю, но ты — идиот! — беззлобно заключил Дону и тут же дал пояснение своим словам. — Да мало ли что там было написано на тетради, может ему просто слово это нравится, может он выводил его чисто автоматически, когда разговаривал с кем-то по телефону. — Но моё имя в тетради… — И даже твоё имя в тетради ни о чём не говорит. Да и с чего ты вообще взял, что он проводил эксперименты над тобой, с чего решил, что это касается ваших отношений? — вопрошал Дону. — Такие выводы ты на полном основании мог бы сделать, если бы прочитал от корки до корки содержимое этой тетради, а ты посчитал достаточным доказательством вины Наму просто увиденное тобой одно единственное слово и упоминание своего имени. — Дону не на шутку разошёлся, но видя, в каком состоянии Гю, немного ослабил нажим. — Ладно, оставим тетрадь в покое. Ты мне скажи лучше, что на это сказал УХён? Как он объяснил всё это? СонГю ещё больше стушевался, представляя, как отреагирует друг на следующие его слова: — Он ничего не сказал… — Что, просто стоял и молчал? И не пытался оправдаться? Совсем? — скептически поднял бровь Дону. — Пытался…, но я его не стал слушать… Я был очень зол, обижен на него за то, как он поступил со мной и, в общем я…сказал ему, что наши отношения зашли в тупик и что нам нужно идти дальше, обзаводиться семьями… Дону с минуту молчал, буравя взглядом друга, а потом абсолютно спокойно подвёл итог: — Итак, что мы имеем — Ты нашёл тетрадь с надписью «Эксперимент», в которой значилось твоё имя, но которую ты не стал читать, потому как всё и так очевидно, затем не дал Наму возможности оправдаться, вместо этого заявив, что ваши отношения себя исчерпали, и что вам пора двигаться дальше, обзаводясь семьями. Правильно? Ким, потупив взор, кивнул. Почему-то только сейчас, после того, как Дону разложил всё по полочкам, СонГю понял, насколько опрометчиво поступил, идя на поводу у своих оскорблённых чувств. Дону ударился головой о поверхность стола, что-то бубня про себя. Затем подняв взгляд, посмотрел на Гю: — Нет, ты не просто идиот, СонГю, ты — идиот в квадрате! — заявил парень. — Да кто же в таких серьёзных вопросах рубит с плеча, не разобравшись толком в ситуации? — Я просто был очень обижен… — повторил Гю, желая в этот момент провалиться сквозь землю. Дону, сжалившись над другом, взял того за руку в успокаивающем жесте, заставляя Кима посмотреть на него. — СонГю, я всё понимаю, поверь. На эмоциях человек таких дров может наломать, мама не горюй! Но, скажи, неужели ты действительно считаешь, что Наму способен на такое? Наму, человек, который смотрит на тебя как на Божество, относится к тебе так, как будто ты самое большое сокровище в мире! Задай себе этот вопрос, и ты сам поймёшь, насколько абсурдным выглядит обвинение в его адрес. Ты знаешь, что я всегда поддерживал тебя, но в этой ситуации, уж извини, я на стороне УХёна. Если хочешь знать моё мнение, то ЧанМи элементарно сыграла на твоём страхе — быть обманутым и униженным. Она нашла твоё слабое место, и умело воспользовалась ситуацией, выставив Наму негодяем в твоих глазах. Таковым изначально был её план, я больше чем уверен. И если ты сейчас же не поднимешь свою задницу, и не побежишь к УХёну исправлять то, что натворил, то получишь от меня по этой самой заднице. Понял? — А разве можно ещё что-либо исправить? Я столько всего ему наговорил… — дрожащим от волнения голосом произнёс Гю. — СонГю, он жив, — ответил Дону и, видя непонимающий взгляд Кима, пояснил, — Знаешь, когда ничего нельзя исправить? Тогда, когда человек ушёл из жизни. В любом другом случае дело поправимое, было бы только желание. Скажи, ты хочешь вернуть его? — Если бы ты только знал насколько! Мне так без него плохо… Я так хочу обнять его, быть рядом, чувствовать его, — выдохнул Ким. — Почему ты говоришь об этом мне? Скажи об этом ему. Ну же! Чего ты ждёшь? Вперёд! Понимая, что Дону абсолютно прав, СонГю решительно поднялся из-за стола: — Спасибо, дружище! Даже не знаю, что бы я без тебя делал! — искренне поблагодарил старший друга. — Ты ещё здесь? — наиграно удивился Дону, давая Киму ясно понять, чтобы он не терял драгоценного времени. Ким тепло обнял парня и, развернувшись, побежал на выход. — Не забудь позвонить, сообщить радостную новость! — крикнул Дону вслед СонГю. Но тот уже не слышал его. Дону улыбнулся. — Как дети малые, ей Богу! Ничего сами сделать не могут! — произнёс он сам себе под нос и, чувствуя, как сильно поднялось настроение, и вместе с ним проснулся аппетит, решил вернуться к своей трапезе. СонГю сломя голову бежал по улице по направлению к дому УХёна. Ему так хотелось поскорее увидеть его, обнять, сделать всё для того, чтобы больше не отпускать его. Для себя Ким решил, что даже если Наму и был хоть в чём-то виноват, то это уже всё не имеет значения, потому что Гю хочет быть рядом с ним в любом случае, он простит ему всё что угодно, лишь бы только больше не потерять УХёна. Подбежав к дому младшего, Гю открыл дверь и забежал вовнутрь. Квартира была пуста, кровать застелена, всё в идеальном порядке. Складывалось впечатление, что помещение пустует достаточно долго, как если бы здесь давно никто не жил. Но, быть может, ему так только показалось. Скорее всего, Наму на занятиях. Не теряя ни минуты, Ким устремился на выход. Направляясь в университет, Гю думал о том, что скажет УХёну, как будет просить у него прощения, умолять вернуться. Он очень надеялся, что ещё не всё потеряно, что у них ещё есть шанс. Добежав до университета, Ким взбежал по ступенькам, заходя в здание. Подбежав к доске с расписанием, Ким стал искать на какой лекции и в какой аудитории может найти Наму. Разузнав, что у младшего по расписанию психология, Ким стал крутить головой из стороны в сторону, не зная в каком направлении лучше двигаться. Проходивший мимо пожилой мужчина, увидев стоящего в пустом коридоре растерянного Кима, поинтересовался: — Молодой человек, могу я вам чем-нибудь помочь? СонГю поздоровался, поклонившись мужчине: — Я ищу аудиторию, в которой проходит лекция по психологии. Мужчина, спустив очки, внимательно посмотрел на Кима: — Как интересно. Выходит, что вы торопитесь ко мне на лекцию. Только что-то я не припомню вашего лица. Вы уверены, что Вы — мой студент? Ким помотал головой: — Я у Вас не учусь, но мой друг учится. Его имя — Нам УХён. — Так Вы ищете Нам УХёна? Какое совпадение. Мне бы тоже очень хотелось узнать, куда запропастился ваш друг. Ким недоуменно посмотрел не профессора: — Видите ли, — пояснил тот, — УХён вот уже как неделю не посещает занятий, и меня, признаться, это очень тревожит. Молодой человек очень перспективный, подающий большие надежды, но если он продолжит в том же духе, пропуская лекции, то в скором времени у него могут возникнуть большие трудности. На следующей неделе зачёт по моему предмету, и было бы очень неплохо, если бы он напомнил о себе, посетив хотя бы одно занятие перед этим. Ким совсем растерялся. После того, как профессор сказал, что Наму уже неделю не посещает университет, СонГю в полуха слушал, всё что говорил мужчина. Все его мысли были заняты совершенно другим — Где Наму? Почему он перестал посещать занятия? Что с ним? — Если вдруг увидите вашего друга, передайте, чтобы брался за ум, — продолжил профессор, не обращая внимания на отрешённый вид Кима. — Пока что ему идут навстречу, но так будет не всегда. Гю, с трудом сконцентрировавшись на том, что говорит мужчина, кивнул и попрощавшись с ним побежал на выход. На ступеньках возле университета СонГю остановился, смотря по сторонам. Куда идти? Где УХён сейчас может быть? И тут Кима осенило. Художественная студия! Это единственное место, где Наму мог избавиться от груза проблем, единственное место, которое являлось для него своего рода исповедальней. Сомнений быть не могло. Он абсолютно точно там. Добравшись до нужного места и взбежав по ступенькам, Ким в нерешительности замер возле наполовину открытой двери, переводя дыхание. Сердце билось как сумасшедшее, отдаваясь дробью в ушах, и дело было не только в том, что парень бежал как ненормальный, стремясь поскорее увидеть Наму, дело было также в безумном волнении. Ким очень переживал, что УХён его прогонит, не став слушать, боялся, что надежда, на то, что у них всё может наладиться угаснет, и тогда всё будет кончено раз и навсегда. Вот что парня пугало больше всего. Глубоко вздохнув, решившись наконец войти, СонГю неслышно толкнул дверь и шагнул в помещение. Смотря себе под ноги, Гю не сразу поднял глаза, а когда всё же сделал это, увидел Наму, который сидел к нему спиной в абсолютно пустой студии, глядя на какую-то картину, висевшую на стене прямо перед ним. Гю уже хотел было окликнуть друга, но, машинально подняв глаза вверх, замер, не моргающим взглядом глядя прямо перед собой. Эта картина…тот самый холст, на котором они с Наму любили друг друга… Воспоминания ожили в голове Кима, он вспомнил день, когда чувствовал себя так хорошо, как никогда прежде, когда сердце, казалось, готово было выскочить из груди, от переполнявших его чувств, когда он осознал, что они с Наму стали одним целым. Как заворожённый глядя на полотно, Ким невольно опустил взгляд на надпись, выведенную внизу картины. «Даже не видя тебя, находясь в кромешной тьме, я всё равно чувствую твоё тепло...» Эти слова больно резанули по сердцу СонГю. Все сомнения, касательно невиновности УХёна отпали в тот же миг. Чувство вины и осознание своей глупости заполнили его разум. Как он мог так поступить с Наму, оставив его одного, не дав даже слова сказать в своё оправдание? Видя сгорбившуюся спину УХёна, сидящего на стуле, Гю ненавидел себя за каждое слово, сказанное младшему в порыве обиды. Но он попытается всё исправить. СонГю сделал по направлению к Наму нерешительный шаг. Услышав какое-то движение, младший резко повернувшись, подскочил со стула, смотря на Кима. — Гю… — еле слышно пролепетал УХён, не до конца веря в то, что перед ним стоит СонГю. Ким с мгновение не шевелился, просто глядя в глаза УХёну, чувствуя, как сладко стало щемить сердце при одном лишь взгляде на дорогого ему человека. В следующий момент, как будто бы очнувшись, СонГю быстрым шагом направился к другу, и подойдя к нему вплотную, упал перед ним на колени, обнимая за талию и прижимаясь головой к животу Наму. — Прости меня… — прошептал он дрожащим от подступающих слёз голосом, — Прости, за боль, которую я тебе причинил, прости, что оставил тебя, прости, что позволил тебе уйти, прости за всё, если сможешь… — Ким вдыхал такой родной запах, не веря в реальность происходящего, тихо повторяя, — Я так по тебе скучал… так скучал… Наму стоял ни живой, ни мёртвый. От нахлынувших чувств, ему казалось, он упадёт в обморок. Боже! Всё это время, столько бессонных ночей он мечтал, всем сердцем надеялся, что Гю придёт к нему, представлял их встречу, и вот он здесь. Наму не мог поверить в своё счастье. Он запустил подрагивающие от волнения руки в волосы СонГю, перебирая мягкие пряди. Глаза наполнились слезами, но на этот раз это были слёзы радости, радости от понимания, что это не сон. Только радость эта померкла, когда Наму вспомнил слова, которые ему сказал Гю перед тем, как УХён ушёл. Младший опустился на колени, напротив Кима, печально глядя ему в глаза: — Гю, я…ты тогда всё верно сказал…я не смогу дать тебе семью, которую ты заслуживаешь…я… — слёзы сдавливали горло, не давая УХёну договорить. Гю взял лицо Наму в ладони: — Ты — моя семья… — тихо, но уверенно произнёс Ким. — Но ведь ты сказал тогда… — И ты так легко поверил… — горько улыбнулся СонГю, заставляя Наму опустить глаза. Он не стал говорить Гю, что и сам не раз об этом думал и очень боялся, что рано или поздно Ким придёт к такому выводу. Так и произошло. Взволнованно сглотнув, СонГю произнёс, — Всё это время я был словно в аду… Я не жил, я существовал… Потерял счёт времени, дни тянулись мучительно долго, мне стало абсолютно всё равно, понимаешь? Потому что, если рядом нет тебя, то и жизнь мне такая не нужна, мне даже дышать больно, когда ты не со мной… ты стал для меня воздухом… стал смыслом жизни… — Гю поднял голову Наму за подбородок, встречаясь с ним взглядом. Наму затаил дыхание, глядя в эти удивительные глаза. — Я люблю тебя, — произнёс Гю, начав покрывать поцелуями глаза Наму, мокрые от слёз щёки, нос, — люблю, слышишь… — шептал Ким, крепко обнимая УХёна, прижимая его к себе и чувствуя, как сильно бьётся сердце Наму, как он дрожит в объятиях Гю. УХён не мог до конца поверить своему счастью. Он так долго ждал от СонГю этих слов, и наконец их услышал. Все страхи исчезли, и душевное равновесие в одно мгновение вновь вернулось к нему, принося с собой необыкновенное тепло и чувство защищённости. — И я тебя люблю… — прошептал Наму в ответ, плавясь в руках Кима, чувствуя себя по-настоящему любимым, — всем сердцем… Гю прижался своими губами к губам Наму, пылко целуя. В этот поцелуй Ким вкладывал все свои чувства — и свою безумную тоску по Наму, когда они были в разлуке, и безграничную любовь, и надежду на то, что они больше никогда не расстанутся. Этим поцелуем, Гю, казалось, связывал их с УХёном невидимой нитью, которая была настолько крепкой, что разорвать её уже никто и ничто не сможет, никогда. Оторвавшись от губ Наму, Гю зарылся носом в волосы младшего, вдыхая его аромат, по которому так скучал всё это время. Голова Наму легла на плечо Кима. Парни какое-то время сидели в полной тишине, просто наслаждаясь близостью, как никогда остро чувствуя друг друга, всеми силами пытаясь забыть тот кошмарный период, когда они были в разлуке. И всё же УХён хотел прояснить ситуацию с тетрадью и объяснить Гю, что на самом деле она означала. Нарушая трогательность момента, Наму поднял голову, серьёзно глядя на Кима: — Гю… — нерешительно начал УХён, старательно подбирая слова, — …насчёт той тетради… СонГю помотал головой: — Это уже неважно, Наму. — Это важно для меня… — ответил УХён, — Я не успокоюсь, пока буду думать, что у тебя есть хоть тень сомнения в моей искренности. — Никаких сомнений, — попытался уверить младшего СонГю, но УХён настаивал: — Пожалуйста, — попросил он, — выслушай меня. Гю действительно считал, что это пройденный этап и оправдания больше не нужны, но раз для Наму это было так важно, то он выслушает его. Гю кивнул, давая добро на то, чтобы УХён начал говорить. — Гю… С самого начала, когда я пришёл к тебе с просьбой о помощи, я лгал, называя тебе причину, по которой ты должен был притвориться моим парнем… Вернее, это послужило хорошим поводом для того, чтобы начать игру, но сама идея, пришла ко мне очень неожиданно… Изначально я не знал, как вообще подступиться к тебе с этим вопросом, ведь на карту была поставлена наша дружба, и я безумно боялся, что ты меня неправильно поймёшь, если я просто расскажу тебе о том, что меня беспокоит, именно поэтому мне нужно было что-то, что позволило бы сделать это с минимальным риском, если вдруг что-нибудь пойдёт не так. Но идей по этому поводу не было абсолютно никаких… — рассказывая свою историю, Наму внимательно следил за Кимом, который очень сосредоточенно слушал, не пытаясь перебивать, — И вот однажды, на лекции по психологии меня привлекло произнесённое профессором слово «Эксперимент». Я невнимательно слушал лекцию, но абсолютно точно помню, что профессор рассказывал о том, что некоторым людям предлагалось на время примерить на себя образ другого человека в определённых обстоятельствах, чтобы посмотреть, справятся ли они с поставленной задачей или нет. Так мне в голову пришла мысль о том, что можно просто притвориться на время парой, а ЧанМи своей истерикой дала мне повод для того, чтобы обратиться к тебе за помощью. Так всё и закрутилось. — переведя дыхание, Ухён посмотрел в глаза СонГю, — Я просто хочу, чтобы ты знал — я не проводил экспериментов, мне просто очень нужно было выяснить, правда ли у меня к тебе чувства или это временное помешательство. Я никогда не рассматривал тебя под микроскопом, ты для меня слишком дорог для этого. Просто так уж вышло, что для меня это слово «Эксперимент» стало началом нашей истории. Ведь если бы я тогда не услышал его, то до сих пор мучился бы безответной любовью, не узнал бы, что такое счастье быть с любимым человеком — с тобой, Гю. А тетрадь, с этим самым словом, которое я, кстати говоря, выводил чисто машинально — это мой дневник, в который я записываю самые важные моменты своей жизни. Хоть Гю и не требовал объяснений от Наму по поводу всего произошедшего, он не мог отрицать, что на душе стало невообразимо легко от исповеди УХёна. Но в то же самое время чувство вины и стыда за своё недоверие снова дали о себе знать. Да что там говорить, Ким просто не знал, куда себя деть, не имея понятия как теперь смотреть в глаза УХёну. — Прости меня… — тихо произнёс СонГю, после того, как Наму закончил свой рассказ. Теперь он извинялся за своё недоверие, которое привело к таким последствиям. — Я не знаю, что мне нужно сделать, чтобы загладить свою вину перед тобой… Я просто… Знаешь, — теперь пришла очередь Сонгю говорить. Откровение за откровение. — Ведь это мои первые серьёзные отношения, до тебя у меня были лишь кратковременные романы, ничего серьёзного. И тут я понял, что влюбился в тебя по уши, да так, что аж до звёздочек в глазах! Я полностью растворился в отношениях, отдался на волю чувств. Но чем больше я погружался в наши отношения, тем больше стал бояться того, что может произойти что-то, что разрушит эту идиллию. А когда чего-то очень сильно боишься, это в итоге с тобой и происходит. Поэтому, когда я нашёл ту тетрадь, это стало для меня шоком, ожившим кошмаром. Но вместо того, чтобы разобраться в ситуации, я просто струсил… Я настолько боялся услышать от тебя, что мои самые страшные предположения верны, настолько не хотел выглядеть жертвой, что в итоге я решил сделать вид, что всё это не имеет значения, что мне не больно, хотя болело так, что я до сих пор не знаю, как держался всё это время. Но самое худшее в том, что я причинил боль тебе. Вот чего не могу себе простить. Поэтому прошу, скажи, что я могу сделать для тебя, чтобы вымолить прощение? — Ты здесь, мне больше ничего не нужно, — нежно улыбнулся УХён, целуя Кима в губы. — Совсем ничего не нужно? — Ким прошёлся взглядом по пустому помещению, — Ты абсолютно всё убрал… — Я не мог больше находиться в этой студии, как раньше. Она перестала мне помогать. Если раньше я чувствовал себя после её посещения живым, избавившимся от проблем, то после нашего с тобой разрыва, всё изменилось, я чувствовал, что задыхаюсь… и в какой-то момент я понял, что хочу убрать отсюда всё, потому что это всё напоминало о тебе… — И всё же ты оставил кое-что… — Гю поднял взгляд на картину, украшающую стену, зачарованно глядя на неё, — Почему? Наму тоже устремил взгляд на картину, висевшую теперь на стене. — Потому что она стала для меня тем самым воздухом, которого мне катастрофически перестало хватать с твоим уходом. Потому что она стала какой-то незримой нитью чудесным образом связывающую меня с тобой. Только она одна удерживала меня на плаву, не давая сойти с ума от отчаяния. Она дарила мне воспоминания о нашей близости. Понимаешь? Гю кивнул, притягивая УХёна к себе поближе, крепко обнимая, давая понять, что он рядом и не собирается больше уходить… — Тебе не придётся больше пользоваться искусственной вентиляцией лёгких. Можешь вздохнуть полной грудью, твой воздух здесь. — Боже, Гю, ты такой романтик! — тихонько засмеялся УХён. — Искусственная вентиляция лёгких? — Ну да! — стал хлопать ресницами Гю. — А что не так то? — Я просто подзабыл, каким трогательным ты можешь быть, и какие удивительные слова можешь подобрать для выражения своих чувств, — продолжал посмеиваться Наму. — Будешь смеяться надо мной, получишь! — несерьёзно пригрозил Ким, мило хмуря брови. — Тебе сначала надо сил набраться! Смотри, как ты похудел, кожа да кости! — Наму провёл рукой по впалой щеке СонГю, отмечая про себя его болезненную худобу. — Надо срочно начать тебя откармливать. Пожалуй, я прямо сейчас этим и займусь. Пошли. — Ухён взял за руку Кима, в надежде отвести его в какое-нибудь кафе, но СонГю не поддался, вместо этого потянув Наму на себя, утягивая на пол. Ухён распластался на теле СонГю, смотря в глаза другу. — У меня есть идея получше, — произнёс старший, оглаживая бока младшего. — Почему бы нам не нарисовать ещё одну картину? Первая получилась просто шедевральной! Наму лукаво посмотрел на Кима и, состроив грустную мордашку, обречённо вздохнув, протянул: — Не хочу тебя расстраивать, но у тебя нет таланта к рисованию, совсем… Ким расширил в удивлении глаза, открывая и закрывая рот, но придя в себя от такого заявления, вскрикнул, — Ах ты ж! — и тут же принялся щекотать УХёна, катаясь вместе с ним по полу, стремясь наказать младшего за такой несправедливый приговор. Наму задыхался от смеха, пытаясь увернуться от цепких рук Кима, желая всеми силами одержать верх и успокоить чересчур игривого друга. В результате всё-таки вернув пальму первенства, вновь оказавшись сверху, Наму не прекращая посмеиваться, решил подбодрить Гю: — Ну не расстраивайся ты так! В конце то концов не всем же быть гениями. — Вот так всегда! Хочешь получить похвалу, а в итоге сплошная критика! И за что только я тебя люблю? — обиженно произнёс Гю. Наму перестал смеяться, доверчиво глядя в глаза Киму. — Повтори, пожалуйста, — попросил он. — Я люблю тебя, — произнёс СонГю, притягивая Наму ближе к себе. — Ещё раз… — Я люблю тебя, — прошептал Гю в самые губы УХёну, накрывая их своими в томительно-нежном поцелуе, на который Наму с готовностью ответил. В этом поцелуе было ещё больше теплоты, нежности, страсти и любви, СонГю и УХён чувствовали это каждой клеточкой своей кожи. Каждый из них знал, что это начало чего-то большего и что теперь они сделают всё для того, чтобы не упустить свой шанс на счастье.