Берегитесь волка

Деро не понимал ТАКОЙ перемены настроения Ревайса, и сколько бы маг не старался заговорить с охотником, тот отмалчивался, закрылся, закупорился, словно они были непримиримыми врагами, будто и не объединяло их спасение жизни чародея и побег, ночевки под луной, совместные приёмы пищи. -«Да в конце-то концов! Наш вчерашний… наше вчерашнее соитие чего только стоит»,- уже злился Деро. Рейв не реагировал даже на фантомов, которых так старательно «слепил» для него маг, хотя и улыбался краем губ, когда видел южных ярких птиц или диковинных животных, но вступать в диалог мужчина наотрез отказался. Лишь когда из леса вышел огромный волк с шерстью цвета воронова крыла и, блеснув голубыми глазами, подбежал ближе, Ревайс, наконец, произнёс: -Прекрати. -Я не понимаю тебя,- Деро сильнее обнял омегу, прижавшись плотнее, вдыхая запах лунных волос. –Прости, если обидел. -Давай не будем. Альфа едва сдерживал подступивший к горлу ком, который грозил придушить молодого мужчину. -А как же наша ночь? Мы?- с надеждой в хриплом и срывающемся голосе, спросил маг. -Забудь, как один из своих снов. Погода всё-таки испортилась, мелко морося каплями по просёлочной дороге. Одинокий всадник на мохноногой, прихрамывающей лошадке, был под стать погоде – хмурый, угрюмый, погружённый в свои мысли. Одежда из хорошо выделанных шкурок начала промокать и нестерпимо вонять диким зверьём, от чего мужчина морщил нос и сплёвывал на землю. Днём, под палящим солнцем, в этом хламе было безумно жарко, но по ночам, когда мороз обхватывал подтаявшую землю, оставляя на ней белый налёт, Деро благодарил всех мыслимых и немыслимых богов, что в своё время они подарили ему охотника. -А потом отобрали,- прошептал мужчина. Последние два дня, пребывая в полном одиночестве, если не считать чёрной лошадки, Деро частенько разговаривал сам с собой, а на лесных ночёвках в деталях воспроизводил образ омеги, пытаясь повторить всё: лунные волосы, тонкие губы, спокойные золотые глаза, нос с горбинкой, ладное мужское тело, грудь с короткими светлыми волосками, сильные руки с широкими ладонями и длинными пальцами, которыми так сильно и одновременно нежно следопыт сжимал чародею плечи, жилистые ноги, в своё время крепко обхватившие пояс альфы, когда Ревайс сидел на нём, прогибаясь во влажных объятиях. Но фантом был нем, хоть и улыбался дружелюбно и миролюбиво, но самое противное было то, что Деро так и не смог воссоздать запах кровавых маттиол, который разъедал ему ноздри, скукоживал легкие и взрывал мозг, заставляя альфу слушать внутренние инстинкты. Несколько раз маг даже был готов поддаться своему проклятью, и, встав на четыре огромные, тёмные лапы, покрытые густой шерстью, бежать сквозь лес, разыскать охотника, пристроиться к нему и служить до конца дней, как верный пёс, следуя за Рейвом чёрной смертоносной тенью. Вгрызаться в шеи его врагов, лежать у его ног на привале, облизывать светлые щеки в моменты безграничной нежности и вдыхать, вдыхать, вдыхать кровавые маттиолы. -Я схожу с ума,- Деро обратился к лошади, которая удивленно повернула уши в его сторону, будто силилась понять человеческую речь. –Давай спать,- маг больше ни к кому не обращался, ложась на медвежью шкуру. Мужчину разбудила забеспокоившаяся лошадь. Кобыла перебирала ногами, фыркала, изгибала толстую шею и косила глаза на хозяина. Маг приподнялся на локтях, начиная вглядываться в темноту и прислушиваться. Костёр уже совсем погас, не отдавая даже крошечного освещения и тепла. Меж деревьев виднелась здоровая фигура, перемещающаяся в сторону временного пристанища колдуна, и лишь когда между ними стало не больше десяти метров, Деро передёрнулся: бурый медведь, килограмм двести, может двести пятьдесят, шёл прямо на мужчину. Пестун пока не обращал на человека или коня никакого внимания, скорее всего зверь пришёл на запах жареного мяса, которое Деро никак не мог доесть уже второй день. Бурый здоровяк деловито обнюхивал кострище, роя золу десятисантиметровыми невтягивающимися когтями, иногда недовольно порыкивал и проводил губами над пеплом. Очень медленно выбираясь из спальника, маг, словно какое-то насекомое, мелко переставляя руки и ноги, отползал к лошади. Понятно, что просто сесть и уехать у него вряд ли получится, но попробовать хотя бы увести похрапывающую кобылку на дорогу и оттуда уже галопом унестись дальше, может даже и получится. Чёрный бок дергается, когда человеческая рука гладит шерсть и отвязывает лошадь от густых кустов шиповника. Медведь продолжает свои, одному ему понятные, поиски в кострище и, кажется,даже не подозревает о присутствии на этом месте ещё двух душ. Гладя по морде перепуганного скакуна, Деро всё-таки выводит лошадку на дорогу и уже почти запрыгивает в седло, как очнувшийся медведь резко стартует в их направлении, взрывая крючковатыми когтищами подмёрзшую землю, ломая тяжёлыми лапами мелкие и средние ветки. Деро даже не нужно ударять лошадь пятками, перепуганное животное само несётся вскачь, спасая свою жизнь, а заодно и жизнь человека на своей спине. Медведь рычал, постепенно догоняя беглецов. Деро уже приготовился, что вот-вот лошадь хроманёт ещё раз и твёрдые когти вспорют сначала чёрное бедро, живот скакуна, а потом острые зубы доберутся и до наездника. Из страшных картинок перед глазами мужчину вырвали вой, ворчание, тявканье, визг и лай, а затем рёв самого хозяина леса. Маг обернулся. Стая серых волков скакала вокруг бурого медведя. Изредка клыкастые пасти впивались в толстую шкуру всего на мгновение, чтобы тут же отпрыгнуть от удара смертельно опасными когтями. И чаще всех остальных атаковал медведя огромный кобель со струящейся длинной белой шерстью, скаля окровавленную морду, наскакивая снова и снова, метясь в шею, щёлкая челюстью и периодически рыча – отдавая приказы остальным членам стаи. Деро отвернулся, спеша удалиться от побоища. Через три дня Деро въехал в южную столицу. Денег у него уже совсем не осталось. Всё то немногое, что дал в своё время ему Рейв, было похерено после встречи с косолапым. Рана на ноге лошади загноилась и беспокоила мужчину, не говоря о самой кобыле. Вечер уже опускался на город и когда маг, ведя скакуна на поводу, подошел к воротам крепости его даже не сразу узнали. -Господин Деро?- страж на воротах почти крикнул эти слова. -Тшш,- колдун устало поднял руки, призывая к тишине,- просто пропусти меня, а о ней,- указал на свою хромоножку,- проследи, чтобы позаботились лучшие конюхи и лекари, она мне жизнь спасла. «И не только она»,- протянул поводья стражу. Отец был удивлён не меньше. Монарх уже почти похоронил своего единственного сына и был убит горем, теперь же мужчина не мог скрыть слёз радости, обнимая до хруста уставшего чародея, не давая отдышаться, зацеловывая щёки. А Деро всё никак не мог поверить, что кто-то может считать этого человека плохим. Наконец-то мужчина проснулся не из-за холода, голода или медведя. Разлеплять глаза категорически не хотелось, хотелось только нежиться на широкой мягкой кровати, ощущая голым, а главное чистым телом, шёлковые простыни, сминать их пальцами рук, сбивать ногами и проваливаться глубже. -Господин,- молодая служанка приоткрыла дверь спальни,- господин, правитель желает вас видеть. Нехотя, заставляя себя, колдун умылся, оделся в свои лучшие одежды. Как же ему этого не хватало. Запахов масел, духов и благовоний. Никакого пота, никаких шкур. Спустившись к приёмному залу, мужчина оцепенел. -Уташен? -Деро!- воскликнул охотник. -Ты что тут делаешь?- почему-то маг не был рад видеть этого мужчину. Уташ может и не был плохим, но почему-то отталкивал от себя. Возможно, после его желания поймать беременную волчицу, Деро не мог воспринимать Уташа, как достойного охотника, а следовательно и человека. -«Убить беременную волчицу, всё равно, что убить беременную омегу»,- почему-то вспомнились слова другого охотника. -Да привёз тут кое-что твоему правителю,- довольно усмехается мужчина. –Почему же ты сразу не сказал, что при дворце живёшь? -Почему тебя не прибили на входе в город?-вопросом на вопрос отвечает Деро. -А я сам сначала и не пошёл,- усмехнулся в бороду мужчина,- всё-таки за южанина не сойду. Попросил одного пьянчугу, чтобы передал твоему повелителю, что у меня для него редкий дар. -Дар?- Деро поднимает брови. -Да брось,- охотник отмахивается мозолистой пятерней,- все знают, что южный король редкости всякие коллекционирует. Вот я редкость и привёз. -Сын?- в зал заходит монарх, возбужденный до предела. Руки трясутся, голос срывается. -Сын?- таращит опухшие, красные глаза Уташен. -Что за дар?- повторно спрашивает Деро. Король садится на мягкий стул с резной спинкой, откидывается назад, расслабляясь. Ему не хочется говорить, но Деро смотрит настойчиво, требовательно. -Оборотень,- наконец еле слышно говорит правитель,- тот самый...- не успевает закончить фразу. Маг уже несётся знакомым путём к подземной темнице, к той самой камере, у которой десять лет назад кончилось его детство. За дверью кто-то тяжело дышит, изредка из груди вместе с воздухом вырывается стон. На негнущихся ногах колдун заходит в комнату. Здесь темно и сыро, пахнет плесенью и псиной. На полу, на расстеленной тряпке, на спине лежит мужчина. Лунные волосы растрёпаны и склеены потом и кровью, на лице кожа сплошь красная, от того же кровавого месива, золотые глаза открыты, но смотрят куда-то в пустоту, он наг и на его боку зияет рваная рана. Пять десятисантиметровых когтей задели таки на излёте, распарывая белую шкуру, окрашивая бочину в кровавый цвет.