Берегитесь волка

-Соберись, Деро,- старый маг отвесил своему ученику подзатыльник. Ничего не ответив, альфа начал заново. Жесты, пассы, шёпот, всё сливалось в один танец с тягучей песней… Должно было слиться. -Деро. Что с тобой происходит, мальчик мой?- учитель пригладил короткую чёрную, с редкой проседью, бороду. -Всё хорошо, Дайрин. Просто устал,- выдохнул маг, опуская руки. -Последние два месяца ты постоянно «устал»,- мужчина садится на небольшой диван, и кладёт руку рядом, призывая своего ученика сесть рядом. –Что тебя гнетёт, сынок?- старый маг часто называет Деро сыном, которого ему и его жене, боги так и не послали. -С чего ты решил, что надо мной гнёт?- шурша дорогими тканями, единственный наследник южного престола садится рядом. Внимательный, испытывающий, пронизывающий насквозь взгляд зелёных глаз, всего лишь вскользь окидывает «сына», но и этого более чем достаточно. -Деро, я и Элейн считаем тебя своим сыном. Ты нам как родной. Неужели ты считаешь, что родитель не увидит, что его ребенок мучается, мечется, постоянно о чем-то думает, где-то витает. Я же прав,- снова взгляд. - Два месяца прошло с твоего возвращения, лето в самом разгаре, а ты всё время как в воду опущенный. Расскажи мне, сынок. -Я проклят,- молодой альфа спрятал лицо в ладонях. -Почему же? Ты можешь видеть прошлое, настоящее и будущее. Да, ты не можешь изменить первые два, но будущее в твоей власти, мальчик мой, тебе решать, каким оно будет. Твоя же способность обращаться в зверя – дар богов, который сейчас имеют лишь единицы. И то вынуждены скрывать, ибо души человеческие обмельчали… -Я – зверь, которого ненавижу. И я уже не могу отличать свои сны друг от друга, и от реальности тоже… Дайрин помолчал мгновение, обдумав услышанное, спросил: -И что же такого произошло в твоей жизни, что ты сдался? Деро уже открыл рот, чтобы, наконец, выплеснуть свой, давно созревший монолог, сказать, что встретил своего омегу, который, как в итоге выяснилось, лишил его матери. Пожаловаться на оборотня, которого так ненавидел и любил одновременно. Но в лабораторию вошла Элейн- жена старого мага. Омега была ровесницей матери Деро, и каждый раз глядя на неё, альфа думал, что так же сейчас выглядела бы и она, только волосы были бы чёрными, с редкими белыми прядками, чуть пониже ростом, а вместо карих глаз, светились бы голубые. Элейн тряхнула русой головой, рассыпая локоны по спине и плечам, поставила тяжелую с виду сумку на пол. Вид у женщины был удручённый, она делала широкие шаги, чуть не разрывая штаны, заламывала светлые пальцы, кусала красные губы и постоянно что-то шептала. -Любовь моя?- Дайрину даже не нужно было договаривать свою фразу. Они так давно живут вместе с этой женщиной, что могут понять друг друга даже через тишину. Молодой альфа всегда восхищался этими двумя людьми, и в тайне мечтал, что и он сможет так понимать свою омегу, когда-нибудь. -Ему нужен человеческий врач,- закричала омега. Её глаза горели справедливым гневом, а между бровей образовалась морщинка. –Он не зверь. Он - человек. Как они этого не понимают?- женщина вскинула руки к потолку, затем упёрла их в бока, словно сварливая баба. -Успокойся, любовь моя. Я поговорю с правителем… ещё раз. -Что-то случилось?- неподдельно удивился Деро. Женщина, словно хищная птица, ловко подскочила к молодому магу, наклонилась, заглянула в глаза и яростно зашептала: -Твой отец – жестокий человек. Знай это, Деро. Он приставил ухаживать за человеком ветеринара. Я занимаюсь лошадьми, рогатым скотом, собаками, но не людьми. Хочет сломать омегу, чтобы владеть, но его не сломать… он просто умрёт,- она выпрямилась, смотря на альфу сверху вниз. -Раны?- спросил Дайрин. -Не раны,- отмахнулась от мужа Элейн. –Психическое состояние. Он постоянно плачет… А этот ошейник,- ветеринар даже топнула ногой, чуть не отдавив ботинок Деро,- в жопу бы запихала им этот ошейник. -Тише, любовь моя,- мужчина встал с дивана, усадив на своё место женщину. У Деро спёрло дыхание. Он больше ни разу не заходил в темницы. Не хотел, не мог, не позволял себе видеть белого волка и даже в тайне надеялся, что Рейв скончался от травм, полученных от медведя, но омега выздоровел и сейчас сидел на привязи, будто агрессивный пёс. -Последние два дня у него ещё и течка,- Элейн откинулась на мягкую спинку дивана, погружаясь в неё,- вообще не знаю что делать. Он почти не ест, только держится за живот… Ночной замок жил своей жизнью: редкие слуги доделывали свои дела, стража прохаживалась по коридорам, патрулируя, изредка покидая свои посты. Чёрный волк чувствовал себя абсолютно спокойно и уверено, за двадцать лет расписание ночных обходов не менялось ни разу. Вот и сейчас, мохнатая тень скользила узкими проходами, обходя все препятствия, не попадаясь никому на глаза. Тяжёлая металлическая дверь в помещения темниц вновь не была заперта. Волк мысленно поблагодарил Элейн, которая запретила закрывать дверь, чтобы проветривались клетки… В данном случае одна клетка. Хищник зашёл в одну из камер, пустую, холодную, но он тут ненадолго, только пройдёт патруль, покинет это место, скорее всего до самого утра. Две пары кожаных сапог, окованных металлическими полосами, прогрохотали, голоса стражников рассказали зверю, что сейчас покинут свой пост, пропадут в какой-нибудь забегаловке до смены караула. Просто отлично. Лучше некуда. Волк вышел из своего убежища и направился к цели. В камере почти ничего не изменилось, только мужчина лежал теперь не на полу, а на деревянной кушетке, застеленной светлой простынью, на небольшой подушке, укрытый лоскутным одеялом (Деро узнавал рукоделие Элейн), кажется, омега спал неспокойным сном. На полу у кушетки лежала медвежья шкура. Бурая, почти новая. Боль пронзила чародея, сильная, резкая, такая, какая должна быть каждый раз, после обращения в человека. Кости возвращались на своё место, принимали свою форму, кожа становилась тонкой, сначала светло-розовой, затем смуглой, зубы из острых, готовых рвать живую и мертвую плоть, превращались в тупые - жевательные, шерсть спадала, чтобы потом, лежа на полу истлеть. Альфа не проронил ни звука, молча принимая плату за возможность быть зверем. -Боги, помогите мне опомниться,- прошептал Деро, втягивая ноздрями густое амбре кровавых маттиол. Тело и душа рвались к омеге: поднять похудевшее тело, обнять, защитить, зацеловать, но картинка из детства перекрывала всё. Мама лежала на спине, её голова была повёрнута в сторону выхода, голубые глаза удивлённо широко раскрыты, а на шее зияла рваная рана, от огромных клыков белого волка. Ревайс вздохнул, заставив альфу дёрнуться от неожиданности. Подойдя к ложу, колдун отметил про себя, что лунные волосы немного, но заметно отросли, щеки омеги впали, сделав его лицо непривычно острым. -Тебе надо уйти, это всего лишь гормоны,- не открывая золотых глаз, проговорил Рейв. Голос его стал хриплым, сипящим, каким-то болезненным. -Я ненадолго,- ответил Деро, нисколько не удивлённый, что охотник проснулся. Опыт не потеряешь, и если следопыт мог за мили слышать, как бегут олени в лесном массиве, то, что говорить о не скрывающемся человеке. Рейв сел, откидывая одеяло, свесив ноги с кушетки, зарываясь пальцами в медвежьей шерсти. На нем была ночная рубаха Дайрина. Если бы охотник попытался надеть её раньше, то она была бы ему в обтяжку, сейчас же серая ткань висела мешком, сбиваясь к левому плечу, в рукава можно было смело просунуть ещё пару рук следопыта, подол рубашки еле закрывал истощенные коленки. -Ужасно выгляжу?- поинтересовался Ревайс. Деро лишь проглотил вязкую слюну. Рейв и правда выглядел неважно. Похоже, что Элейн говорила правду, омегу пытались сломать: держали в сыром подвальном помещении, без солнечного света и свежего воздуха, мало кормили (маг вспомнил сумку ветеренарши, похоже, она его подкармливала), периодически пытали - у Ревайса не было ногтей на правой руке. А потом взгляд мужчины коснулся шеи: «Блять», выругался маг, чуть ли не плача. Широкий ошейник из хорошо выделанной кожи, украшенный металлическими клепками по кругу, плотно стягивал белую кожу. Ремни точно такой же выделки «красовались» на запястьях и лодыжках. В каждый ремень было вделано стальное кольцо, от которого шла длинная, тонкая, но прочная цепочка, приковавшая волка к стене. -Уходи, Деро,- повторил свою просьбу следопыт,- забудь меня, как один из своих снов. -В этом-то и проблема, Рейв,- садясь рядом, тихо говорит альфа,- я помню все свои сны. Сухие потрескавшиеся губы омеги казались альфе родником чистой, прохладной, питьевой воды, от которого невозможно оторваться в жаркий, знойный день, когда солнце опаливает кожу, не жалея, прижигая. Деро запустил пальцы в спутанные светлые волосы, сжимая их в кулак, оттягивая, заставляя Ревайса выгнуться, открывая грязную шею с толстым ремнем ошейника, угловатые плечи, торчащие ключицы. Его губы горят, когда он целует терпкую кожу, иногда покусывая, оставляя слабые метки – следы, которые вскоре исчезали. Мир Деро взрывается, когда Ревайс в доверительном жесте кладёт руки ему на плечи, едва слышно поскуливая. Проклятые цепи мешаются, спутываясь и звеня. Маг задирает рубаху омеги, так хочется трогать белую, горячую кожу, так охото укусить темный сосок, чтобы услышать сладкое… -Угмф,- стонет охотник и налитый кровью член альфы дёргается от нетерпения. Чародей заваливает следопыта на кушетку, задирая осточертевшую рубаху до самой шеи, касаясь голой кожей кожи, раздвигая худые ноги, пристраиваясь между ними. Провести рукой по животу, пройтись пальцами от пупка вниз по пушистой дорожке, слегка стиснуть в кулаке твёрдый омежий член, провести большим пальцем по головке, вокруг, почувствовать тёплую, тягучую смазку, поймать похотливое «не останавливайся». «И не собирался». Опуститься вниз, облизывая широким языком солёную кожу. Взять в рот сразу глубоко, жестоко и жестко, чтобы Рейв не передумал, чтобы не забивали его голову всякие неправильные, ненужные сейчас мысли. Пропустить почти до самого горла, почти задыхаться от тяжёлого запаха смазки. Облизать головку, ненадолго прильнув к щёлке языком. -Де…ммммм…ро. Остановись,- омега смотрел своими золотыми глазами, как пропадает во рту альфы и снова появляется его член,- Деро, я… сейчас… «Заткнись, Рейв. Заткнись и пометь меня. Сделай меня своим альфой», игриво подумал маг, но отрываться от своего занятия не пожелал, втягивая щеки, плотнее сжимая губы, хлюпая и чмокая смесью слюны и смазки. -Грррр,- омега выгнул спину дугой, изливаясь в горло альфе. Рывками, неравномерно, густо. Собрав всё без остатка, облизав твёрдую, темную головку, Деро поднимается, целует Рейва в губы горьким поцелуем, имеющем вкус семени. И нет ничего слаще сейчас. -Я всё ещё хочу тебя,- рычит маг, потираясь своим членом о бедро охотника. Яйца уже начинают болезненно гудеть, требуя разрядки или успокоения. Ревайс слегка отталкивает Деро, переворачиваясь под ним на живот, стягивает рубашку, оставляя её висеть на цепях, похотливо задирает зад. Альфа смотрит и не может насмотреться. Так завораживающе выглядит омега сзади: спина с выступающими позвонками и ребрами, светлыми шрамами, поясница, бесстыдно выставленная задница. Положив левую руку на спину охотнику, а правой помогая себе, колдун вводит член в податливый проход, туго обволакивающий его, сжимающий почти болезненно. Маг не заметил, когда его толчки стали резкими, быстрыми, какими-то животными, не заметил, когда его руки стали большими чёрными лапами, когда спина под ним покрылась серебристой шерстью. Белый исхудавший, но всё равно огромный волк-омега припадал на передние лапы, выставив зад, убрав хвост в сторону, а чёрный матерый альфа вдалбливался сзади, изредка соскальзывая лапами, закусывая холку омеги, порыкивая. Рейв заскулил, узел наполнил его, принося дискомфорт и легкую боль, но его почти не было слышно, из-за воя Деро, заполнившего помещение.