Часть 2
28 февраля 2016 г., 00:16
Юля, наверное, потеряла сознание потому что, очнувшись, увидела: забрало шлема открыто, и на неё с тревогой смотрит Зина Артемьева — молодой археолог, с которой ребята познакомились на «Позитроне».
— Юля, ты как?
— Вроде ничего… — только сейчас Юлька заметила, что голова Зины перевязана, а рука зафиксирована. — Ты ранена?
— Ничего. Капитан Земекис и бортинженер Коваленко погибли… Взрывная декомпрессия… — Зина неловко хваталась здоровой рукой за скобу в потолке — на корабле была невесомость, видимо гравитрон вышел из строя.
— Оставайтесь пока в ложементах, — Артём Воробьёв — отец Павлика и Юли — выплыл из кресла и осторожно подобрался к информационному экрану.
— Нет, я не хочу оставаться в ложементе! Выпустите меня! — неожиданно раздался испуганный голос Лу.
Юля вдруг тоже почувствовала, как её охватывает паника. Ей показалось, что ремни ложемента душат её, сдавливая тело… Девочка, не осознавая своих действий, рванулась из кресла… К горлу подкатил противный комок.
— Отстегни их, Артём, — Найделл помог дочери освободится от фиксаторов. — Корабль стабилизировался, будем ждать спасателя.
***
— Похоже «Заря» стабилизировалась, — Каримов смотрел на экран, опёршись руками о пульт. — На борту двое погибших — капитан Константинос Земекис и бортинженер Игорь Коваленко. Капитана убил обломок, попавший в рубку, бортинженер не успел подключить скафандр к аварийной системе жизнеобеспечения и полностью загерметизировать. Декомпрессия. Его вынесло за борт. Спасатель сумел отловить тело, его попытаются реанимировать. Шанс есть. А гибель капитана окончательна. Несовместимые с жизнью травмы усугубила взрывная декомпрессия. На борту так же есть раненый. — А дети? — тревожно спросила Яна. В главном диспетчерском зале «Зенита» собрался весь экипаж станции. — Живы. И не пострадали, — Фарух отошёл от пульта и повернулся к главному обзорному экрану. На экране виднелись мусорщики, собирающие обломки спутников и «седьмой» платформы, вращающаяся «гантель» «Астры» и изуродованный ударами обломков пакетбот. — Спасателям доложить обстановку! — Экипаж «Астры» успешно эвакуирован. Двое раненых среди членов экипажа. Экипаж базы эвакуирован. Разрешите идти к «Заре» — она стабилизировалась. — Добро. Спасателю С-21 провести эвакуацию пакетбота «Заря». Следующие несколько минут прошли в тревожном ожидании. Было видно, как спасатель несколько раз подходил к пакетботу, чтобы произвести стыковку или зафиксироваться по борту, но, увы, все попытки оказались безуспешны. — Мы можем связаться с «Зарёй»? — Каримов обратился к инженеру связи «Зенита». — Связи нет. «Двадцать первый» держит связь с экипажем по ближнему каналу. Связь плохая — повреждены антенны. — Фарух Рашидович, — в динамиках послышался голос командира спасателя. — У «Зари» полностью разрушен стыковочный узел. Зафиксироваться не удаётся — пакетбот едва держит курс. Мы ничего не можем сделать. — Вы можете держать связь с «Зарёй»? — Да, по ближнему каналу. — У них должны быть аварийные капсулы. — Из четырёх капсул три выведены из строя. Они попытаются сбросить в оставшейся детей и раненую девушку. А сами попытаются произвести спуск с орбиты, находясь в аварийном отсеке. Мы уходим — у «Зари» мало времени. Она практически неуправляема и уже идёт к атмосфере. Мы будем только мешать. — Хорошо, С-21, вы сделали всё что могли, уходите. — У них мало шансов уцелеть при таком спуске. Посадка будет жёсткой, — покачал головой Олег Караев — старший навигатор «Зенита». — У детишек шансы есть, если только капсула не повреждена, и «Заря» сможет правильно сориентироваться перед сбросом. — Есть шанс есть, нужно им воспользоваться, — философски заметил Фарух. — Мы уже ничего не сможем сделать.***
Павлик отвернулся от иллюминатора. В глазах мальчишки были слёзы. — Павлик, что случилось? — встревожилась Юля. — Они нас не спасут, Юлька… Они… Они уходят… — Кто — они? — внутри у Юли всё похолодело. — Спасатели, — констатировала Луанна. — Они не могут подойти к «Заре». — А как же мы? — дрожащим голосом произнесла Юля. — Наверно попытаемся спустится с орбиты в аварийном отсеке. Может нам повезёт, и мы не разобьёмся… Юля взглянула в иллюминатор. Там — за бортом — виднелась Земля. Такая близкая… И такая далёкая… Родная голубая планета, до поверхности которой оказалось так трудно добраться… — Что будем делать, Виктор? — Найделл обратился к второму пилоту Виктору Терентьеву, после гибели капитана принявшему командование гибнущим пакетботом. — Попробуем спустится с орбиты, укрывшись в аварийном отсеке. В любом случае через час-полтора мы войдём в атмосферу вне зависимости от нашего желания. — Каковы шансы? — поинтересовался Артём. — У нас пятьдесят на пятьдесят. Аварийный отсек предназначен для экстренного спуска груза в случае аварии корабля. Места для людей там есть, но это на самый крайний случай. У нас шансы есть, а у детишек практически нет. Если спуск будет баллистическим (а это самое вероятное развитие событий), их убьют перегрузки. Надежда только на исправность капсул. И Артём, и Найделл оглянулись на детей. В этот момент на мостик вернулся долговязый немец Вилли Шмидт — бортмеханик «Зари». — Что с капсулами? — Плохо дело. Три капсулы для использования не пригодны. Четвёртая практически исправна. — Практически? — До Земли дотянет. Но на борт может взять не пятерых, как полагается, а только четверых. — Каковы шансы? — Девяносто восемь процентов, что все будут живы. — А остальные два? — Если мы неправильно сориентируем её при сбросе (собственная система ориентации капсулы ненадёжна и может не сработать), то пассажиры… — Вилли посмотрел на детей. — Что? — Сгорят заживо. Или разобьются… — Все-таки шансов больше. Даже на баллистической траектории. Капсула снабжена гравитационными конвертерами, гасящими перегрузки. — Четверо… — Виктор оглядел экипаж и пассажиров пакетбота. — Значит решено: дети и Зина спускаются в капсуле. Мы попробуем вернуться в аварийном отсеке. Света, передай на «Зенит». — Папа, мы погибнем, да? — Луанна взглянула на отца. — Нет, малыши. У нас есть исправная спасательная капсула. Вы спуститесь на Землю в ней. Вместе с Зиной. — Мы спустимся, укрывшись в аварийном отсеке. Даже если корабль разобьётся, мы сможем спастись, находясь в нём. — Папа, мы не хотим без тебя! — Павлик и Юля вцепились в отца. — Павлик, Юленька, если вы останетесь с нами, то погибнете. Вы спуститесь в капсуле. Не бойтесь — всё будет хорошо. — Сколько времени нужно, чтобы подготовить капсулу? — Виктор вернулся к экипажу. — Пять минут. Ещё через сорок минут мы войдём в атмосферу, — Светлана Игнатова, навигатор и оператор связи «Зари», посмотрела на расположенный в аварийном отсеке резервный контрольный пульт. — Готовьте капсулу, — распорядился Виктор. Ребят зафиксировали в ложементах капсулы: слева Павлика, в середине Юлю, справа Луанну, а крайнее правое кресло заняла Зина. Расположенный между Зиной и Лу ложемент был сломан и для спасательной операции не годился. Вилли подключил скафандры пассажиров капсулы к системе жизнеобеспечения. — Все в порядке, Виктор. Спасательные комплекты заряжены, всё должно сработать как надо. — Добро. Загерметизировать капсулу. Всем занять места в аварийном отсеке. В следующее мгновение люк капсулы закрылся, и в капсуле стало совершенно темно и тихо. Никаких звуков. Засветились зеленоватые огоньки контрольной панели. — Всё будет в порядке, малыши, — попыталась успокоить детей Зина. — Я надеюсь на это, тётя Зина, — шёпотом произнесла Лу. — Подсветка над панелью не включилась. Не всё в порядке.***
— Капсула готова, — Вилли подошёл к контрольному пульту. — Приготовься, а я постараюсь сориентировать корабль. Через пару минут капсула отделилась от корабля. — Что случилось, Вилли? — Виктор взглянул на помрачневшего механика. — Корабль не совсем точно сориентировался. Капсула не точно вошла в атмосферу. Надеюсь, что она сможет компенсировать отклонение. Да поможет им Бог, — Вилли замолчал. — Есть ещё одна неприятность, — Терентьев занял место в ложементе. — Мы входим в атмосферу быстрее, чем рассчитывали. У нас меньше двадцати минут до входа. — В чём неприятность? — насторожился Вилли. — Точка нашей посадки будет слишком близко к району падения капсулы. Если не повезёт, остатки «Зари» могут накрыть её.***
В капсуле было тихо и темно. Неожиданно Юля почувствовала, что капсула «поплыла». — Мы отделились. — Угу, — отозвался Павлик. Поначалу всё шло нормально. Ребята и Зина ощутили, как появилась тяжесть и стала постепенно нарастать. В какой-то момент Юля почувствовала, что тело как будто погрузилось в воду. Было явное ощущения уменьшения веса. — Конвертер включился, — пояснила Зина. — Всё в порядке. Но Юле показалось, что кресло начало уходить куда-то в сторону. Нет, сидела она нормально, да и не могла толком пошевелиться — фиксация в ложементе была жёсткой. Но появилось явное ощущение, что её уводит куда-то вбок. — Зина… — Всё хорошо, Юля. Капсула корректирует спуск. Всё хорошо, не бойся. Но в душе девочки всё равно оставалась тревога. — Юль, как ты думаешь — мы выживем? — тихо сказал Павлик. — Ты что, Пашка! Ты с ума сошёл! Не говори так! — А ты не чувствуешь? — Что? — В капсуле становится жарко. Юль, если мы не долетим до Земли… — Павлик судорожно сглотнул, — если не долетим… Знаешь, ты для меня самая лучшая девочка на Земле. Даже лучше, чем Валя, — голос мальчика дрогнул, и Юля поняла, что Павлик плачет. — Павлик, ты что? Прекрати немедленно! — Ребята… — раздался испуганный голос Лу. — Что-то не так! Юля и сама почувствовала, что в капсуле становилось всё жарче. Пот заливал лицо, ел глаза. Со щелчком захлопнулось забрало шлема, и лицо обдуло прохладной струёй воздуха. Ребята с ужасом увидели, как стенка капсулы за контрольной панелью стала едва заметно светится в темноте.***
В главном зале собрались все свободные операторы. Все с напряжением следили за спасательной капсулой, в которой пытались спастись трое маленьких детей. Каримов вглядывался в обзорный экран. Капсула отделилась от пакетбота и пошла к Земле. Но Фарух заметил то, что возможно не заметили другие — угол входа капсулы отличался от расчётного. И хотя он не достигал критического, но всё же был опасным. Капсула частично скорректировала курс, но тревога не оставляла Каримова — траектория по-прежнему оставалась рискованной. Поступила телеметрия. Фарух взглянул на монитор медицинских данных: дети напуганы, раненая девушка спокойна. Просмотрев данные, Каримов вновь отошёл к главной панели — «Заря» начала вход в атмосферу. — Фарух! — Яна выбежала в диспетчерский зал. — Капсула! Фарух вновь подошёл к телеметрической панели. Внимание всех, кто находился сейчас в зале станции «Зенит» было приковано к монитору — температура в капсуле росла. — Пятьдесят градусов, — озвучила показания Яна. — Шестьдесят… Семьдесят… — Сколько выдержат скафандры? — спросил кто-то из операторов. — Пятьсот, в течении двадцати — тридцати минут. — А потом? — Оболочка начнёт плавится, а потом гореть. Человек внутри скафандра окажется индейкой, завёрнутой в фольгу. Он погибнет от теплового шока раньше, чем сгорит. В зале воцарилось напряженное молчание. — Сто пятьдесят градусов, скафандры ребят перешли на автономную систему. Визуальные системы наблюдают полёт болида на траектории капсулы.***
Юля с ужасом смотрела, как кабина наполняется дымом. Раздался испуганный крик Луанны — из-за контрольной панели полыхнуло пламя. Сработала система пожаротушения. Пламя полыхнуло рядом с Юлькиным ложементом, и тоже погасло, поглощённое белёсым облаком. Даже сквозь дым было видно, как разогревается стенка кабины за контрольной панелью… В скафандре тоже стало жарко и душно. «А ведь мама сейчас думает, что мы уже сошли в Раменском и едем к бабушке… А мы… А мы погибаем в капсуле „Зари“!» Дышать стало трудно, теснило в груди, сердце бешено колотилось где-то в горле. — Ребятишки, держитесь… — прошептала Зина. Юля слышала о том, что незадолго до гибели перед человеком проходит вся его жизнь. Ничего подобного. Перед мысленным взором девочки проносились лишь последние события. Полёт на Марс, который Юля так ждала, так мечтала о нём… И база «Позитрон»… Таинственный марсианский город, занесённый песками… И полигон Астроинженерного корпуса, где испытывают бионических роботов-помощников для космонавтов… Там её Рекс, разум которого стал образцом искусственного интеллекта для них… РЭКСов, Роботизированных Экспедиционных Комплексов Сопровождения, верных «киберпсов» для разведчиков Глубокого космоса. Нет… Ведь Рекс… Он на Земле, дома, ждёт их с Павликом возвращения… Юля поняла, что начала впадать в забытьё. Она так мечтала рассказать об этом путешествии в школе, а теперь… Никто не узнает… Павлик сжал Юлькину руку. «Юлька… Прощай, Юлька…» — услышала она шёпот мальчика. Разум Юли не мог смириться с тем, что этот полёт — последний в её жизни… И вообще последнее событие в их коротких, девятилетних жизнях. «Не может этого быть! Я не могу погибнуть! Как мама будет без нас! Нас ведь должны спасти!» Юля не могла себе это представить: завтра наступит утро, и это утро уже будет без неё… И весь мир будет без неё… Она чувствовала, что уже с трудом понимает происходящее вокруг. Девочка заплакала, отчаянно, в голос. Становилось всё жарче. Уже нестерпимо жарко. И Юле вдруг стало всё равно, что с ней будет. Единственным желанием было, чтобы всё поскорее закончилось. Она уже не могла различить, что было наяву, а что порождалось бредом гаснущего сознания. …Перед глазами снова возникли пейзажи Марса… Нет, она не на Марсе. Это выжженная горячим летним солнцем степь вокруг космодрома «Волга-3» под Волгоградом. Они всё-таки долетели. Их с Павликом встречает бабушка. Она специально прилетела в Москву из Волгограда, чтобы встретить внуков в Раменском… Юлька бежит ей на встречу, и жгучее летнее солнце заливает её своим жаром. Так жарко, что трудно дышать… Всё залито раскаленным солнцем… Горячо… Горячо!.. Юлька вновь пришла в себя. Кабина освещена мерцающим оранжевым светом… Панель горит… Космопорт был только сном, видением перед гибелью… …Нет, это не сон, это горит костёр… И горящую кабину спасательной капсулы «Зари» Юля увидела в пламени костра. И закатное солнце освещает всё рыжими лучами… Значит, они всё-таки спаслись… Папа давно обещал, что они пойдут в поход… И от радости, что его любимые дети — Юленька, Павлик — спаслись, выжили, подарил им этот долгожданный поход… Руки жжёт. Наверно, она неосторожно выхватила из костра горячую картофелину… Юлю вновь привёл в себя испуганный Пашкин крик. «Значит это было только видение… Вот и всё…» — обречённо подумала Юля. — «Прощай, Юлька. Только бы больно не было…»***
— Четыреста пятьдесят градусов — температура почти критическая. — Как дети? — Плохо: температура тела поднялась выше тридцати восьми градусов, пульс и частота дыхания приближаются к критическим. Энцефалограмма показывает признаки спутанности сознания. — Нина, переведи на человеческий! — взмолилась Яна. — У них начинается тепловой шок, — бортовой врач станции Нина Завьялова оглянулась на Яну и печально добавила: — Они погибают… — Они почти прошли опасную зону. Продержитесь, малыши! В зале воцарилась гнетущая тишина, лишь из динамика доносился отчаянный детский плач. Внезапно кто-то из детей вскрикнул, и всё смолкло. Погасли телеметрические экраны. — Визуальный контроль сообщает о разрушении капсулы… — Яна опустилась на сиденье, снимая наушники. — Всё… — «Заря» прошла плотные слои атмосферы. Аварийный отсек практически не пострадал. Если сработают системы аварийной посадки — они спасены. Отследить падение корабля и сообщить наземным спасательным службам! — Каримов быстро вошел в зал. — Фарух! Дети погибли… — Яна взглянула на старшего диспетчера. Фарух быстро набрал код на пульте: — Внимание по системе орбитального мониторинга! Тщательно отследить падение фрагментов капсулы! Немедленно направить в точки падения спасателей! — Ты ещё надеешься? — Надежда умирает последней, Яна. Их могло выбросить аварийной системой.
