Неочевидное вероятное

Оби-Ван всегда ждал очередного задания Совета с волнением, но никогда — с беспокойством. Сейчас ожидаемое решение заставляло его испытать подобие страха. Оби-Ван попытался очистить свой разум, искореняя ненужные эмоции, недостойные джедая, которым он всё ещё надеялся стать. Если только после всего, что случилось, его заслуженно не лишат этой возможности. После всего, что случилось… Оби-Ван нарушил все мыслимые запреты, явные и не очень. Он поддался страсти. Потерял над собой контроль. Был непочтителен к учителю — да что там, открыто обвинил его в том, что не могло прийти ему голову в здравом рассудке. Но самым худшим было не это. Самым худшим было то, что Оби-Ван знал: всё то, чему он позволил покинуть тюрьму своих мыслей, в действительности составляло часть его души. Он разглядел своё отражение, и ему не понравилось увиденное. Он не был достоин звания джедая. Больше того, он не был достоин даже принятия в юнлинги. Может быть, именно поэтому он так долго оставался без мастера. Может быть, все остальные предчувствовали, догадывались, видели его насквозь… Оби-Ван поёжился и прервал череду неприятных воспоминаний. Они с Квай-Гоном договорились не возвращаться к тому, что до сих пор вызывало муку. Они о многом договорились, несмотря на то, что говорили не так уж много с тех пор. Он почувствовал приближение Квай-Гона до того, как услышал шаги, до того, как ладонь легла ему на плечо. Его связь с учителем укрепилась так быстро, как будто они старались наверстать упущенное по обоюдной глупости. Оби-Ван был близок к тому, чтобы испытывать блаженство от возможности угадать настроение и намерения мастера. Это было то, чем они должны были наслаждаться гораздо дольше: не зависимостью, но опорой. — Падаван, — теплота в голосе Квай-Гона до сих пор кружила голову. Иногда Квай-Гон вкладывал в свой зов чрезмерно много нежности, словно пытался искупить прошлые ошибки, или принялся действовать назло всем указам, или просто не успел отыскать равновесие между ощущаемым и сказанным, перепрыгнув на другую чашу весов. Им обоим ещё только предстояло найти баланс. — Только не говори, что опасаешься предстоящего Совета. — Быть может, это мой последний Совет, — не сдержавшись, пробормотал Оби-Ван, мысленно отругал себя за малодушие и решительно выпрямился. — Но я готов услышать всё, что нам собираются высказать. — Мне отчего-то кажется, что мы услышим совсем не то, что успели сами себе предсказать, — мягко сказал Квай-Гон. Осторожно, неуверенно он попытался притянуть Оби-Вана ближе к себе, и тот прижался щекой к его плечу, награждая эту трогательную попытку — и награждая себя самого за долгие годы смутных надежд. Случившееся на Акадане осталось для него призрачной дымкой с притаившимися за ней силуэтами. Но кое-что он помнил отчётливо: как рот Квай-Гона накрывал его собственный, как исступлённо он хватался за шею своего учителя в пылком объятии, как тот прижимал его голову к своей груди. Как рывок за рывком Квай-Гон вытаскивал его из непроглядно тёмной бездны, куда его затянули обиды и страхи. Как мастер попытался унять его боль, используя Силу, —и у него это получилось. — Простите, что взвалил эту тяжесть вам на плечи, учитель. — Я рад, что ты это сделал. — Оби-Ван почувствовал короткий поцелуй в макушку. — Как бы странно это ни звучало, но с этой тяжестью мне гораздо легче. Оби-Вану тоже было легче, гораздо легче — настолько, что это настораживало. Но опасения всё ещё оставались в нём — новые и старые, вперемешку, всё ещё слишком много, чем полагается рыцарю-джедаю или тому, кто хочет им стать. — Учитель… на той планете, — осторожно начал он, — я почувствовал, что во мне кроется то… чем я не горжусь. Злость… и желание обладать. Это качества, недостойные джедая. — Оби-Ван. — Квай-Гон отстранился и заглянул падавану в глаза. — Скажи мне, что ты испытал, познакомившись с этими чувствами? Оби-Ван задумался совсем ненадолго. — Отвращение. — Джедаи не безгрешны, — продолжил Квай-Гон. Наверное, странно слышать подобные сентенции именно от меня, и всё же… Мы находим новых учеников с большим потенциалом, измеряя уровень мидихлорианов в их крови. Но что есть мидихлорианы? Всего лишь уровень связи с Силой — ни больше и ни меньше. Чтобы стать настоящим джедаем, недостаточно быть избранным только в этом смысле. Думаешь, мастер Йода родился в равновесии и гармонии? Мудрость выкристаллизовывается, а не получается в подарок. Думаю, наш гранд-мастер тоже боролся со страстями… когда-то очень давно. Именно поэтому мне кажется, что грядущий Совет пройдёт куда более гладко, чем ты можешь предположить. Оби-Ван слабо улыбнулся: учителю всё же удалось немного подбодрить его. Он отчаянно старался сохранить эту бодрость духа, вступая в зал, где заседали члены Совета. Мастер Йода всегда отличался неторопливостью в моменты, не нуждавшиеся в стремительных действиях, но сейчас Оби-Вану казалось, что пауза затянулась чрезмерно, и эта тишина не сулила им обоим ничего хорошего. — Квай-Гон Джинн, Оби-Ван Кеноби, задание выполнили вы, — безмятежно сообщил Йода спустя долгие минуты молчания. — Совет за это благодарит вас. На этом он замолчал и, кажется, больше ничего не собирался произносить. Оби-Ван прикусил губу. Что ж, если рассматривать дело в этой точки зрения… задание они действительно исполнили — и в довольно краткие сроки. Он не слишком хорошо помнил случившееся в последние дни на Акадане — его рассудок был слишком помрачён, слишком глубоко погружён сначала в темноту, а затем — в спасительную, целительную любовь учителя. Одно он понял точно — сам и по рассказу Квай-Гона. Он не ошибся — хоть и строил предположения в полубреду, — что эмпатия акаданцев всего лишь увяла со временем, ушла за ненадобностью — пример пугающей деградации. Они не успели как следует поразмыслить над этой идеей, но, сами того не загадывая, случайно исполнили то, что от них требовалось, и то, что, возможно, не смогли бы повторить, не окажись в столь угрожающих обстоятельствах. Страдания Оби-Вана были так сильны, и так сильно было желания Квай-Гона избавить его от них, что Сила не устояла под этим натиском и разверзлась, одновременно впитывая и возвращая утерянное. Редко, очень редко случались подобные всплески Силы, и ни один из них не проходил без последствий. Находиться в эпицентре бурлящей Силы опасно для любого существа, однако им повезло — они не сошли с ума, не растворились в потревоженной ими же потоке энергии, не утратили связь с Силой и друг с другом. Но главное — их взаимное раскаяние вернуло это чувство хозяевам планеты — тем немногим, что находились поблизости. Но джедаев сопровождали самые высокопоставленные их представители, и кроме того, акаданцы по-прежнему оставались псиониками со сплочённым разумом. Рано или поздно они все вернут себе потерянное и добровольно перестанут называться хозяевами планеты, разделив эту привилегию с ныне угнетаемыми братьями по земле. Не дождавшись от гранд-мастера продолжения, Квай-Гон сдержанно поклонился и покинул зал. Оби-Ван поспешил за ним. Всё не могло, просто не могло закончиться так просто. Обернувшись, он заметил, что мастер Винду нагонял их широкими шагами. — Совет окончен, но не всё, что требовалось произнести вслух, было сказано, — неожиданно мягко сказал он. Помедлив, Квай-Гон согласно кивнул. Оби-Ван не смог повторить этого жеста: мускулы его шеи одеревенели, всё тело застыло в ожидании страшного. — Я не буду вдаваться в подробности. Не буду ворошить слишком личное. Но вы оба отлично знаете кодекс. На этот раз Оби-Ван заставил себя кивнуть одновременно с учителем. — Полагаю, нам стоит быть благодарными хотя бы за то, что нам позволено остаться в Ордене, — спросил он не без издёвки, не успев подумать о приличии вопроса. Его трясло от адреналинового всплеска — сильнее, чем перед схваткой с настоящим противником. Может быть, им обоим и впрямь следовало покинуть Орден. Но он не имел права решать за учителя. Да и ради себя одного он не принял бы такой выбор, не разрушил бы мечту, давно определённое предназначение. — Должен признаться, Совет был готов пересмотреть некоторые… тонкости регламента после произошедшего, — сказал мастер Винду. — Вы оба стали… исключительным примером того, что поддаться эмоциям не всегда означает провалить задание. Иногда важно оценивать успех дела без оглядки на способы решения. Вы повернули целый народ к свету… Значит, страсть бывает и созидательной. Пусть очень редко и лишь та, которая живёт недолго. Может быть, — добавил он тише и как будто не до конца уверенно, что редко можно было заметить в его тоне, — некоторые наши правила нуждаются в доработках. Орден джедаев, как и любая организация, имеет свои недостатки, свои... скажем так, неэффективные моменты. Я признаю это, и мастер Йода признаёт тоже. Оби-Ван слушал мастера Винду с затаённым дыханием.  — Но даже гранд-мастер не всесилен. Некоторые правила нужны для того, чтобы соблюдать равновесие… чтобы уберечь от соблазна менее стойких. А иногда — чтобы поставить перед правильным выбором. Сила, неужели он действительно предлагал выбрать между главной его привязанностью и Орденом? — Мы не разлучим вас, — закончил тот. — Боюсь, Совету это кажется попросту невозможным, — Оби-Вану показалось, что он успел заметить на лице мастера Винду промелькнувшую улыбку. — Не беспокойтесь о случившемся, но и не забывайте о нём. Или же мне, наоборот, лучше попросить вас забыть?.. Оби-Ван немедленно почувствовал беспокойство Квай-Гона. Что бы ни случилось, у них не смогут отнять новоприобретённую связь. Что бы ни случилось. Никогда. — Я почти уверен, что очень скоро ты получишь звание рыцаря, падаван Кеноби. Оби-Ван станет джедаем? После всего, что он натворил, после всей смуты, которую принёс? После того, как оступился, как был поглощён тьмой, вырвавшейся из его сердца, после того как долгое время скрывал от своего учителя правду? Что ж, если сам мастер Винду не сомневается в нём… — Звание рыцаря даётся тому, кто может полностью контролировать свою тягу, кто безоговорочно готов сопротивляться всему, что мешает следовать предназначению джедая. Я знаю, что твоя любовь к учителю никогда не позволит тебе совершить опрометчивый поступок, не заставит отречься от обязательств. И всё же… Совет настаивает на том, чтобы вы ничего… не предпринимали прежде, чем Оби-Ван получит новое звание, — мастер Винду не испытывал явного смущения, но говорил медленно, осторожно подбирая слова. Редко, очень редко можно было вызвать у него подобный приступ щепетильности. — Мы понимаем, мастер Винду, — Квай-Гон был совершенно спокоен, и, вместо того, чтобы почувствовать раздражение от этого неуместного спокойствия, Оби-Ван ощутил прилив умиротворения, посланный ему учителем. Ему предстояло научиться ещё очень многому — в первую очередь, контролировать свои эмоции. — Можете передать мастеру Йоде, что Совет может не беспокоиться на этот счёт. Он двинулся прочь, окруженный непередаваемой аурой собственного достоинства — одна из первых черт, которую заметил и полюбил Оби-Ван, поспешивший следом. Может быть, эпизод, случившийся на Траниане, был искусственно раскалён, спровоцирован псионическим полем; или же они истратили свой пыл за один-единственный раз, но сейчас Оби-Ван чувствовал, что мог справиться с новой задачей. Вожделение и отчаяние ушли, оставив место чему-то тихому, спокойному, светлому, как мерному пламени, не способному вызвать пожар. — Оби-Ван, — позвал Квай-Гон, и когда он обернулся, вовлёк его в осторожный поцелуй. Это было прощание — притом, что они не собирались расставаться. Всё пойдёт своим чередом, пока Оби-Ван не докажет, что Орден может рассчитывать на него. Конечно, они могли скрываться, могли выражать свою любовь друг к другу, скрываясь от чужих глаз. Но Оби-Ван знал, что Квай-Гон не захочет этого. Он и сам не хотел. Он был готов дождаться дня, в который вся ответственность в полной мере опустится на его плечи. Если он преодолеет эту трудность, в конце его будет ждать ценнейшая из наград. — Мы насладимся наградой в полной мере, — сказал Квай-Гон — догадавшись? Подсмотрев мысли Оби-Вана? Сколько ещё сюрпризов им преподнесёт заново рождённая связь? — Я обещаю. Это будет самое счастливое время: от твоего посвящения в джедаи вплоть до моей смерти. Слышишь? Самое счастливое время, даже если эти события разделит всего один день. Немногим позже Оби-Ван узнал, что предсказание Квай-Гона сбылось. Эти события действительно разделил только один день.