Долго и счастливо?

Прошло больше года с момента моего бегства. За это время я сменила множество имён и несколько стран, но всякий раз он находил меня. Я успевала скрыться буквально в последние секунды. Но не в этот раз… Я устала бегать от него, от себя, от своего прошлого и настоящего, от последствий своего выбора. Я сидела на полу гостиничного номера. Свет не включала намеренно — мне нравится полумрак, да и яркие огни мегаполиса за окном пусть и слабо, но все же освещали комнату. Вещи валялись в беспорядке, что несвойственно для меня. Но, если честно, мне уже глубоко безразлично увидит ли кто-нибудь это или нет. Я привалилась спиной к кровати и нервно теребила край рубашки в ожидании нашей встречи. Я просто уверена, что он явится лично. Может и не из сентиментальных побуждений, но всё-таки придет. На часах уже давно за полночь, но спать не хочется. Это он научил меня уделять сну минимум времени. Вернее, я захотела быть как он. Моя странная, почти маниакальная зависимость от него весь этот год сводила меня с ума. Я засыпала с его образом в голове и просыпалась с его именем на устах. Рюук поначалу смеялся, потом пытался помочь мне, но теперь просто жалеет меня. Он говорит, что, видимо, это и есть моя плата за все. Ведь каждое действие имеет свои последствия. Я слышала, как тихо отворилась дверь. Мои ладони похолодели, а руки затряслись от нервного ожидания. Мне казалось, что биение моего сердца можно расслышать даже в гостиничном холле. Этот кто-то прошелестел босыми ногами к креслу, что стояло напротив меня в ожидании его, и уселся туда, поджав под себя ноги. Эти его привычные движения, знакомые и такие любимые странности заставили меня улыбнуться. — Ты долго в этот раз… — А ты не сбежала в этот раз…? — от его голоса у меня по всему телу пробежали сотни электрических разрядов. — Устала. Да и бессмысленно, ты всё равно находишь… Номер погрузился в мрачную давящую тишину. Было мучительно находиться так близко и не иметь возможности прикоснуться к нему. Мне казалось, он не позволит. И от этого хотелось выть и рвать на себе волосы. Я опустила голову, стараясь не смотреть на него, но я уверена: его тонкие длинные пальцы касаются губ. Он всегда так делает, когда задумывается. У него сладкие пальцы и такие же сладкие губы, наверно из-за его неуёмной страсти к шоколаду и прочим лакомствам. Когда мы были в буквальном смысле прикованы друг к другу, я улавливала исходящий от него тонкий запах ванили и шоколада. Не думала, что мужчина может так пахнуть, и уж точно не предполагала, что мне это понравится. Он вообще отличался от всех, кого я раньше встречала, совершенно не похожий на тот образ, что я рисовала себе, когда была подростком. — Мичи, почему ты осталась? — «Зачем ты спрашиваешь? Ты ведь знаешь». — Я хотела, что бы ты меня поймал… — Но зачем? — Не могу больше… Не хочу. Не разочаровывай меня: не задавай вопросы, на которые знаешь ответ. Его шепот заставил меня поднять голову. — Я же дал тебе столько времени… Ты должна была убежать… Я пораженно застыла, глядя на его темный силуэт, скрючившийся в кресле. Даже в своих самых смелых фантазиях я и предположить не могла, что он может намеренно давать мне ускользнуть. Но если это так… — Почему…? Он горько усмехнулся: — Не разочаровывай меня: не задавай вопросы, на которые знаешь ответ. — В том-то и дело, что не знаю. Я боюсь поверить, ведь неоправданные надежды бьют больнее всего. Он очень стремительный, настолько, что к этому сложно привыкнуть, даже зная о его возможностях. Обманчиво хрупкий, сутулый, он, тем не менее, очень силён и быстр. Его тёплые пальцы слишком крепко стискивают мое запястье, слишком сильно зарываются в волосы, сжимая их в кулаке и оттягивая голову назад. Я вынуждена встретиться с ним взглядом. У него всегда тёплые руки и холодные глаза. Тёмные, бездонные — они подчиняют и обездвиживают меня. Я как кролик перед удавом. И когда это я стала такой слабой…? Что он сделал со мной? Он долго что-то ищет в глубине моих глаз. Я не выдерживаю первой. Свободной рукой я зарываюсь в его спутанные, непослушные, но такие мягкие волосы, притягиваю ближе и мягко, почти робко, касаюсь его губ. В этот раз они сливочно-вишневые… Сердце пропустило два удара, а потом зашлось в безумном ритме, когда я оторвалась от его губ. Я жду его ответа.