Долго и счастливо?

***

…три года назад. — Мам, я ухожу. — Удачи на контрольной, милая! Я захлопнула дверь и с наслаждением вдохнула чистый прохладный утренний воздух. Через год я закончу школу, и смогу поступить в университет, а для этого мне нужно усердно трудиться. Я считаюсь лучшей ученицей школы. Хотя, по результатам последнего теста, я — лучшая в округе. Мама гордится мной, хотя никогда не говорит этого открыто. Папа же традиционно сдержан, и мне кажется, даже слишком. Не смотря на разницу в ментальности/мировосприятии/воспитании (мама — англичанка, а папа — японец) они сумели создать хорошую семью. Сайю, младшая сестрёнка, утверждает, что мы — самая лучшая семья на свете. Она жуткая идеалистка, но я люблю её за это. Этот день прошёл как обычно. Говорят, у человека срабатывает какое-то шестое чувство перед тем, как с ним или с его близкими, случается несчастье. Враньё. Я ничего не почувствовала. Я, как и всегда, вернулась домой вечером. Занятия заканчивались поздно, а сегодня ещё и дополнительные курсы были. Я не сразу поняла, что что-то не так. Свет. Во всём доме было темно. Я стояла на пороге и не решалась войти. А потом я стала различать запахи. Обычно дом пахнет теплой выпечкой, иногда какао, порой корицей, ещё чаще маминым любимым мятным чаем, но сегодня запах был другим. Тяжёлый, металлический. Так пахнет старое ржавое ведро, медная проволока или кровь. Я выудила из кармана куртки телефон. Гудок. Второй. — Слушаю. — Папа, это Мичи. У нас дома, что-то не так. Темно и тихо. Мама никуда не собиралась? — папа хорошо меня знает, я не стану поднимать панику из-за пустяков. — Нет, никуда. Стой на месте, в дом не заходи, я буду через пятнадцать минут. Легко сказать «стой на месте». Я не находила места от беспокойства. В доме было неестественно тихо, и эта тишина, капля за каплей, подтачивала мое самообладание. Наконец я услышала папины шаги по дорожке. Папа всегда собран и спокоен, словно каменный, но сейчас в его глазах плескалось беспокойство, которое он старался не показывать мне. — Стой здесь. Я проверю. Но долгое ожидание исчерпало мой лимит терпения на сегодня. Я не могла просто стоять и ждать. Я неслышно пошла следом. Зря. Щелкнул выключатель на кухне, и свет залил блестящий от крови пол и тело мамы с раскинутыми руками, словно преграждающее путь к лестнице. К комнате Сайю. Нет! Только не это! Страх накрыл меня с головой. Я оттолкнула папу и кинулась по ступеням наверх. Я отчаянно молила сама не знаю кого, чтобы сестрёнка была в порядке. Наверху тоже было темно и тихо. Первая дверь слева, выключатель на уровне опущенной руки, щелчок. Знаете, что это такое — видеть кошмар и понимать, что ты не можешь проснуться, потому что это не сон? А я знаю. Что было дальше я помню какими-то обрывками. Очнулась я только через три дня в больнице. Папа сидел у моей постели и молчал, опустив голову. Это было странно и страшно, видеть его в таком подавленном состоянии. Я подумала, что ему сейчас тяжелее, чем мне. Он заместитель начальника японской полиции и глава специального отдела по серийным и особо жестоким убийствам, ему придется найти того, кто сделал это и встретиться с ним лицом к лицу, не имея возможности убить эту тварь. Меня выписали в тот же день. Когда мы вернулись домой, нас встретила оглушительная тишина и запах чистящих средств. Я отправилась на кухню и приготовила ужин. Мы ели, пытались разговаривать на отвлеченные темы и ни разу не коснулись запретного. Словно и не было того кошмара три дня назад.

***

… два года назад. Как же скучно. Удавиться хочется, лишь бы не слышать эти идиотские перешёптывания моих ограниченных одноклассниц. У них на уме только парни, журналы и косметика. Ах, да и этот еще… как его… Рюга Хидеки. Известный актер, певец и телеведущий. Фу, противно. Этот мир прогнил изнутри. Преступность растёт, образование падает, общество разлагается. Что, интересно на меня нашло? Я тряхнула головой, прогоняя прочь мрачные мысли и посмотрела в окно. Мой взгляд зацепился за падающий предмет — небольшой плоский прямоугольник, похожий на тонкую книжку или тетрадь. Этот предмет взялся буквально из ниоткуда. Я запомнила место, куда упало это нечто, решив посмотреть, что там такое позже. После занятия я, подстегиваемая любопытством, двинулась на школьный двор. Черная тетрадь в твёрдом переплете, больше напоминает записную книжку или дневник. Только вот одно но… Тетрадь Смерти Правила использования. Человек, чьё имя будет записано в тетради смерти, умрёт. Тетрадь не подействует, если пишущий имя не будет знать лица того, кто должен умереть. Таким образом, людям с одинаковыми именами ничего не грозит. Если причина смерти написана в течение 40 секунд после записи имени, то так оно и случится. Если причина смерти не указана, то через 40 секунд указанный человек умрёт от сердечного приступа. После написания причины смерти есть ещё 6 минут и 40 секунд (всего 400 секунд) для написания обстоятельства смерти. Очень смешно. Тетрадь смерти. Это что-то вроде писем счастья «отправь это семерым и будет тебе бла-бла-бла»? Чепуха! И зачем я запихнула её в сумку? Вечером, после ужина, который прошёл как всегда в одиночестве, я закрылась в комнате и уставилась на свою находку, что лежала передо мной на столе. «И почему же тебя так назвали, а? Чем ты заслужила? А если я и впрямь напишу в тебе чье-нибудь имя?» Я взяла в руки карандаш, но в последний момент засомневалась, а вдруг она и вправду сработает? Что тогда? Я стану убийцей? От этого слова мне стало плохо. Но я быстро прогнала непрошеные ассоциации и стала размышлять. 40 секунд, сердечный приступ… А если опробовать это на каком-нибудь преступнике… Одном из тех, что преступают черту не только закона, но и человеческой морали. Не знаю, что это было: провидение или случай, но в новостях пустили сюжет с места событий. Какой-то псих захватил детский сад и угрожает убить всех заложников. Я всмотрелась в фотографию этого морального урода, который посмел посягнуть на жизни ни в чём неповинных детей, а рука уже выводила его имя. Я глянула на часы. 40 секунд, время пошло. То, что произошло дальше, не укладывалось в рамки моего привычного мира. Репортер доложила о том, что преступник внезапно умер, предположительно, от остановки сердца. Меня словно ледяной водой окатили. Страх сдавил мои внутренности, сковал грудную клетку стальным обручем и царапнул острыми коготками по совести, моральным устоям и нравственным ценностям. Если это не совпадение (а я уверена, что нет), то я только что убила человека. Не сходя с места, не прилагая усилий, не оставляя следов. Убрала из общества этот мусор. Хотя, говорят «даже если вы убили убийцу, количество убийц в мире осталось прежним». В мою голову закралась мыслишка, а если один убийца убьет сотню… Что тогда? Будет ли это злом, или же мир станет чище? Еще пару дней я ходила в раздумьях. Уговаривала свою совесть и наоборот, требовала, чтобы она взбунтовалась. Находила для себя оправдания и напрямую обвиняла себя в содеянном. Но в итоге… К пятому дню владения этой тетрадью, три листа были исписаны моим четким убористым почерком. Я перелопатила весь интернет, все базы данных о самых отъявленных преступниках. Даже взломала папин компьютер, чтобы добраться до его сведений. 254 человека, несколько вариантов гибели, разное время и условия — мне было до ужаса интересно, сработает или нет? Но проверить я могла только папину базу. Ни одного сбоя, тетрадь работала как часы, секунда в секунду отмеряя сроки жизни этих мерзавцев. То, что ко мне в руки попала не просто тетрадь, а часть иного мира, я не сомневалась, только вот неизвестно было, когда же явится хозяин этой занятной вещицы. И появился он внезапно, хоть и предсказуемо. Тощее, под два с половиной метра ростом существо, с длинными руками и ногами и с кожистыми крыльями за спиной. Оно улыбалось мне своим широченным, полным острых акульих зубов, ртом, и таращило на меня свои огромные на выкате желтые глаза с красными зрачками и зловещими рубиновыми отблесками в их глубине. — Вижу, тетрадка моя понравилась… — голос у твари был странный, как песок, пересыпающийся из стеклянной чашки в металлическую и наоборот. — Занятная вещица. А Вы, позвольте полюбопытствовать, хозяин этой тетради? — голос мой дрожал от волнения. — Бывший… С того момента, как тетрадь коснулась земной поверхности, она стала частью вашего мира, а с тех пор, как ты подняла её — она твоя. Меня зовут Рюук. Я — бог смерти. Теперь я буду всюду следовать за тобой. — Существо расплылось в самодовольной улыбке. Мой страх немного поутих. Я уже начала привыкать к его необычной внешности. Я с любопытством рассматривала это существо, назвавшееся богом смерти. Серая пергаментная кожа была покрыта сетью тонких шрамов. Нос практически отсутствовал. Мне вспомнилось лицо Волан-де-Морта из фильма о юном волшебнике. Только этот, сдается мне, повеселее будет. — Это что-то вроде бонуса? Найди тетрадь смерти и получи бога смерти в подарок? — я осмелилась улыбнуться. Кажется, убивать он меня не собирается. Рюук расхохотался. — А ты забавная… Не боишься? — я неопределенно пожала плечами. — Что же, я смотрю, ты неплохо освоилась с тетрадкой, не зря, значит, правила писал. — Спасибо за них, так было проще разобраться, как она работает и не натворить беды. А можно спросить, почему именно я? — Ты? Просто случайность… Я обронил тетрадь, а ты её нашла… Надо заметить, я впервые вижу человека, который так активно и часто пользуется этой вещицей. Удивила ты меня, ничего не скажешь. — Это не было моей целью, но я рада, что смогла позабавить тебя. И еще вопрос, зачем ты писал правила? Ты ведь сделал это намеренно. — А ты внимательная. Да, я написал правила на английском, самом распространенном, но она случайно попала сюда. Дело в том, что я уронил тетрадь специально… — Почему? — В мире богов смерти, прости за тавтологию, «до смерти скучно». Остальные боги только и делают, что дрыхнут или играют в азартные игры… Тоска. А убивать людей, сидя в своем мире не интересно. Вот я и решил развлечься. Подкинуть тетрадь сюда и понаблюдать. Я сосредоточенно смотрела на это странное заскучавшее существо. Для него жизнь человека — развлечение? А для меня? — Меня зовут… — Ягами Мичи. Я знаю. Я вижу. Ты забавная, Мичи… Скажи, а почему так много имен? — Они — преступники. Мусор, отбросы этого мира. Можешь считать, что я решила немного поиграть в справедливое возмездие. — Как интересно… — Рюук задумчиво потер подбородок. — А как же муки совести? — Мы с ней договорились: я кормлю совесть шоколадом, и она затыкается. — Ахахаха! Хороший подход! А последствий не опасаешься? — Ты единственный, кто знает, что я — убийца. А остальные… Меня не найдут. Это практически невозможно. А даже если и найдут, то не смогут доказать, что это именно я убила их всех. Поэтому, я стараюсь указывать разное время и разные обстоятельства. Пока они спохватятся, пройдет много времени. Быть может к этому самому времени мир станет чуточку чище и лучше. — А с тобой весело… Ягами Мичи.