Самый лучший папа, и не только...

Гробовщик Прежде чем заходить в дом, снимаю с себя шляпу и плащ. Всё же усталость не повод, чтобы забывать о приличиях. Да и не хочу, чтобы Грелль, увидев меня в таком виде, ещё больше удивился. Он и так слишком восприимчив ко всему, что выбивается из обычного. Войдя в дом, успеваю лишь снять обувь, как навстречу выбегает взволнованный мальчишка. Он тут же осыпает меня вопросами, не давая передышки. Кажется, он переживал больше, чем я ожидал. Мне бы хотя бы минуту тишины, чтобы собраться с мыслями. День выдался тяжёлым: с утра на ногах, ни минуты покоя. Но даже усталость отходит на второй план — слишком много нового удалось узнать. Теперь нужно решить, как рассказать об этом Греллю. Отдать всё сразу? Или лишь часть? Может, вовсе не говорить, сделав вид, будто ничего не нашёл? Последнее решение кажется слишком эгоистичным. Правда важна, как бы больно ни было её принять. Грелль должен знать всё. Он уже не ребёнок, но иногда мне кажется, что он ещё не готов столкнуться с миром без прикрас. Эти мысли гудят в голове, пока я иду в свою комнату, чтобы переодеться. По пути прошу его накрыть ужин. В комнате кладу принесённые бумаги на стол. Развязываю узел плаща, с которого всё ещё капает влага — день был дождливый. Выбираю чистую одежду, стараясь избавиться от липкого ощущения усталости, пропитавшей всё тело. Сев на кровать, возвращаюсь к своим размышлениям. Можно было бы отдать только фотографии, без остальной информации. Но я дал обещание, и нельзя его нарушать. Честность — это то, на чём держатся любые отношения, особенно такие сложные, как наши. После раздумий принимаю решение, которое кажется мне наиболее правильным. Подходя к столу, беру папку с собранной информацией. Уже направляюсь вниз, но взгляд падает на вторую папку с документами на дом и ключи, лежащие рядом. Вспоминая о просьбе соседки, я прячу документы и ключи в ящик стола. Часы показывают, что прошло всего десять минут. Хотя по ощущениям, будто целая вечность. Собравшись с мыслями, спускаюсь вниз. Грелль замечает папку у меня в руках и снова начинает расспрашивать. Однако сейчас мне важно отвлечь его и немного передохнуть самому. Предлагаю поесть, оставляя разговор на потом. Трапеза проходит в тишине. Я чувствую, как Грелль сдерживается, чтобы не задать очередной вопрос. Но едва мы заканчиваем ужин, он возвращается к своим расспросам. Не затягивая, я говорю, что выполнил его просьбу, и передаю папку. На этом разговор заканчивается. Пожелав спокойной ночи, поднимаюсь в свою комнату, оставляя его наедине с информацией и мыслями. Он уже взрослый, сможет сам разобраться с тем, что узнает. А мне остаётся лишь надеяться, что правда не изменит его отношения ко мне. Всё же я был рядом с ним не просто ради своего интереса. Поднявшись наверх, решаю лечь спать. Однако сон никак не идёт. Мысли возвращаются к разговору за ужином, к той папке с документами. Всё ли я сделал правильно? Может, следовало поступить иначе? Я ворочаюсь, но покой не приходит. Усталость, которая казалась всепоглощающей, сменяется тревогой. Уснул я лишь под утро, когда беспокойство начало уступать место изнеможению. Просыпаюсь ровно в семь, как обычно. Казалось, едва закрыл глаза. Тяжесть сна не снимает ни тревогу, ни усталость. Спустившись на кухню, начинаю готовить завтрак. Ощущение, что что-то пойдёт не так, не покидает меня. В тишине утренних часов эта тревога только усиливается. Что-то изменилось, но понять, что именно, я пока не могу.