Самый лучший папа, и не только...

Гробовщик Я знал, что от Грелля ничего не скрыть. Подтверждение не заставило себя долго ждать, и почти сразу он задал вполне ожидаемый вопрос, на который я не смог ответить честно. После завтрака Грелль поднялся к себе, а мне не оставалось ничего, кроме как готовить обед. Сегодня ведь выходной в моей похоронной конторе, причем второй подряд. Когда подошло время обеда, я накрыл на стол и стал ждать, когда аловолосый мальчишка спустится вниз. А пока мысленно приказывал себе собраться, чтобы больше не волновать ребёнка. Похоже, у меня получилось, поскольку обед прошел как обычно. Я уже было расслабился, однако спокойствие длилось недолго. Когда мы вместе убирали со стола, зазвонил телефон. Высветился номер начальника лондонского департамента. Наверняка что-то случилось и требуется моя помощь, просто так глава мне никогда не звонит. Поэтому мне пришлось подняться в свою комнату, чтобы спокойно поговорить. Не хотелось, чтобы Грелль слышал разговор. Как и ожидалось, причина была более чем серьёзной. Двадцать минут назад в международном лондонском аэропорту Хитроу произошла авиакатастрофа. Стояли неблагоприятные погодные условия. Из-за сильного тумана видимость была не более ста метров, а диспетчер неправильно интерпретировал команды. Кроме того, была плохая слышимость при радиосвязи между пилотами — всё это стало причиной трагедии. В результате погибли все пассажиры обоих авиалайнеров. Закончив свой рассказ, начальник попросил о помощи, так как жертв много, и отдел не справится без меня. Естественно, пришлось согласиться, хоть и не хотелось. Как же я жалею, что департамент может звонить мне. Лучше бы они не имели возможности связаться со мной. Тогда, может, и оставили бы меня в покое. Хотя есть одно преимущество этой связи: я могу поговорить с Анной. Ведь связи в мире жнецов вообще-то нет. Вернее, не то чтобы совсем нет: из мира людей дозвониться нельзя. Лишь только у меня есть такая возможность, и то только с департаментом. С другими жнецами связь возможна лишь, если они находятся в здании. От размышлений о работе меня отвлёк шорох за дверью. Ясное дело, это Грелль стоит сейчас у двери и наверняка пытается подслушивать. Хорошо, что я уже закончил разговор. Через пару минут послышались удаляющиеся шаги, а потом хлопок двери напротив. Наверняка сейчас мальчик расстроен, ведь так ничего и не узнал. Но это хорошо: долго всё объяснять, да и волноваться он будет гораздо больше, если узнает правду. Мне нужно отправляться на место трагедии, однако уйти нужно тихо. Поэтому, переодевшись, я быстро написал записку, осторожно и почти бесшумно спустился вниз на кухню. Там быстренько приготовил еду. Закончив готовку, оставил завтрак на столе и положил рядом записку, надеясь, что Грель прочитает её и не будет сильно переживать. Хотя, зная моего мальчика, он будет волноваться и накручивать себя. Тем более что я не написал, куда отправляюсь. А надумать можно много чего. Но у меня нет времени рассуждать: меня уже ждут. Прибыв на место, мне стало понятно, что я был прав. Тут действительно ждали не дождутся моего появления. Работы в эту ночь было много. Когда сбор душ был окончен, я собрался домой. Но не вышло. Меня начали чуть ли не умолять помочь им заполнить отчёты, а после расставить книги с лентами в библиотеке. Ругаясь про себя не самыми лестными словами, отправился в контору. Там мне пришлось провести за работой четыре дня. Я спешил, старался быстрее закончить и вернуться к Греллю. На пятый день всё было сделано. Правда, сил практически не осталось, поэтому, когда пришла Анна и предложила перед возвращением домой немного отдохнуть, я согласился. Она отвела меня к себе домой, накормила вкусным обедом, а за чашечкой чая начала расспрашивать, как у меня дела, что нового. Я вначале отвечал односложно, но потом не выдержал и выложил всё, что произошло за последнее время, а также поделился своими тревогами и переживаниями. Жница всё выслушала и посоветовала успокоиться и подождать. Всё обязательно наладится. А пока она будет звонить почаще, чтобы узнавать, как обстановка, поддерживать и давать советы. Постепенно чашки опустели, и Анна направилась на кухню сделать ещё чаю, а я решил немного полежать на диванчике. И естественно, уснул. Проснулся только утром следующего дня. Поблагодарив Анну за всё, отправился, наконец-то, домой. Грелль очень обрадовался, когда увидел меня, но его вопросительный и слегка требовательный взгляд давал понять, что он ждёт объяснений. У меня не было ни сил, ни желания рассказывать. Не хочу забивать ему голову рабочими проблемами, пусть пока поживёт в своё удовольствие, а с тяготами жизни шинигами ещё успеет познакомиться. Когда Грелль понял, что ничего от меня не услышит, он расстроился, но старался не подавать виду. На следующий день жизнь вернулась в привычное русло. Ну, почти. С каждым днём Грель продолжал отдаляться от меня. Я не знал, что делать и как исправить ситуацию, поэтому подолгу говорил с Анной, надеясь на её помощь. А она старалась, как могла. Я следовал советам, вёл себя как раньше. Мы вместе с Грелем занимались домашними делами, смотрели фильмы, разговаривали. Но наше общение так и не стало прежним. Некое недопонимание висело между нами. Я старался понять Грелля, однако случай, произошедший спустя примерно три месяца, понять было очень сложно.