Проклятие памяти

- Спят, как младенцы, оба... - Надо их позвать. - Давайте в них чем-нибудь кинем... - Чем? Здесь же нет ничего! - Да не шуршите вы! Хотите, чтоб нас здесь застали? - Оставь мой плащ! Ах ты... - Тебе что, жалко? Все равно холода не чувствуешь. - А если они сейчас увидят нас и заорут? - Будем надеяться, что нет... Маэдроса сковало оцепенение. Должно быть, это ему снится. Он чуть приподнял веки, но глаза увидели только потолок, освещенный тускло-рассеянным светом. Этот приглушенный свет, напоминающий бледное сияние Телпериона, никогда не гас в Чертогах Мандоса. Узник медленно и осторожно повернул голову, вглядываясь направо, за решетку. И сразу увидел, как на него расширенными от ужаса глазами смотрит Макалаурэ, точно так же повернув голову. Никто не шевелился, а шорохи в коридоре продолжались. - Тьелко, кидай ты. Ты ж у нас самый меткий. - Надо ближе подойти... - Кто-нибудь там, подержите Курво, а то он снаряд отбирает. - Да пусти ты меня! Ничего другого не нашлось, что ли? - А что здесь найдешь?! Маэдрос почувствовал резкую боль во лбу, и инстинктивно приподнялся, подхватывая отскочивший «снаряд». Это оказалась застежка плаща — самая обычная, в форме звезды Феанора. У него самого тоже такие были, Курво их когда-то со скуки понаделал в большом количестве, для всех братьев. - Нельо! - прошипели из коридора. - Можешь подойти? Только тихо. Мучительное оцепенение не проходило. Зато оно явно прошло у Маглора — он рывком откинул то, что служило ему покрывалом, и рванулся к решетке. Цепь оков громко звякнула о прутья, и звук эхом отозвался под высокими сводами. - Майтимо, - слабо отозвался Маглор, чуть повернув к брату голову. - У меня видения начались... Ты ведь тоже не спишь? - И у меня начались, - хрипло отозвался Маэдрос, поднимаясь и сжимая в руке то, что прилетело ему в лоб. Лучи звезды до крови больно упирались в ладонь, и это доказывало, что все происходит наяву. - Ты слышал, а? Мы теперь — видения, - раздалось из коридора. - Ты-то точно видение, кем тебе еще быть после того, как ты так глупо помер... - И ничего не глупо! Тебя, между прочим, защищал. - Я уже точно не жилец был, а ты куда попер один против двенадцати? - Они ведь бы тебя добили без жалости. - Ну да, а так я сам помер... зато дольше, конечно. И в твоей компании. - Майтимо, скажи, ты тоже это видишь, или мне кажется? - отчаянно воззвал Маглор. - Вижу, - неуверенно отозвался Маэдрос. - Курво ругается с Морьо... - Кано, да не ори ты! - раздалось из коридора. - А чего это вы порознь сидите? - А вот и мы, - прямо перед носом подошедшего к решетке Майтимо показались оба близнеца, и он инстинктивно отпрянул. - Знаешь, что у них надо первым делом узнать? Как они нас хоронили. - Как нас хоронили, Амбаруссар уже тебе рассказывали. Раз десять... - Со всем соблюдением воинских почестей, успокойся. - А мне эта история в их исполнении не нравится. Пусть лучше Макалаурэ расскажет, у него всегда язык был куда надо подвешен. - Слушай, может отберем арфу у Финдарато и ему сюда притащим? Пусть порадуется. - Не факт, что нам еще раз удастся сюда пройти. - Амбаруссар! - прерывающимся шепотом воззвал Маглор, протягивая ладонь из-за прутьев решетки — настолько, насколько позволяли скованные руки. - Это вы? Я не могу поверить... - Мы, - одновременно кивнули близнецы. - Извини, рук не подадим. Тебе будет неприятно, ты-то еще живой. - Но вы же... - Да, выглядим нормально. Но это не тело, это что-то непонятное... - Курво, дай руку, - потребовал Маэдрос. - Я тоже не верю. - Будет неприятно, - коротко предупредил Куруфин. - Дай. Неповрежденной левой руки коснулось что-то холодное. Нет, живого это никак не напоминало. Майтимо вздрогнул, но не отпрянул, хотя очень хотелось. - А ты чувствуешь? - Что? Прикосновение? Да, чувствую, - Куруфин выглядел взволнованным и часто моргал. - Так странно... живой. Здесь-то таких нет, из живых только майар Мандоса. Но это не то. Маглор испытание тоже выдержал — сквозь прутья решетки уже привлек к себе обоих близнецов. Цепь натянулась, мучительно терзая тонкие запястья второго сына Феанора, холод прикосновений, казалось, леденил душу, но Макалаурэ не отпускал братьев, словно пытаясь согреть мертвых своим теплом. - А вы чего в оковах-то оба? - спросил Карнистир, недоуменно глядя на руки Маэдроса — на правой, где не было кисти, браслет цепей плотно обхватывал плечо. - Бежать, что ли, пытались? - Нет, - отмахнулся Майтимо — ему было вовсе не до этих разговоров. Он просто смотрел на родные лица, казалось, ничуть не изменившееся. - Мы же здесь добровольно. Это не для нас, это для всех... - Зачем? - подивился Келегорм. - И решеток бы хватило. - Мы ведь должны пострадать, - ответил ему Маглор из соседней камеры — голос его был счастливым. - Видишь же, страдаем. И весь Валинор знает, что до решения валар мы тут в цепях, за решетками, скорбим о своих преступлениях и плачемся на горькую долю. - А вы? - привычно обеспокоился судьбой братьев Маэдрос. - Вас здесь не обижают? Не заставляют мучиться за то, что мы все в свое время творили в Эндорэ? Лица братьев мгновенно как будто немного потускнели. - Нет, - ответил за всех Куруфин. - Здесь никого не обижают. Но знаешь, лучше бы обижали. - Я бы тоже предпочел страдать, чем так существовать, - неожиданно заговорил Карантир. - Если бы меня пытали, я бы, наверное, жил... - Не говори так, - передернулся Маэдрос. - Ты не знаешь. - И ты не знаешь, - возразил Келегорм. - Разговор слепого с глухим, - насмешливо произнес Амрод. - Здесь ровно относятся даже к отцу, хотя ты знаешь, какая судьба его ждет. И это невыносимо. - Вам плохо здесь? - голос Макалаурэ дрогнул. - Нельо, нам должно было разделить долю братьев, а не каяться. Зря я уговорил тебя. - Ты с ума сошел, Кано, - Амрас даже отпрянул. - Не говори так! Мы знали... Внезапно он осекся, но Келегорм на правах старшего заговорил: - Нам сказали, что никаких шансов ни на прощение, ни на возрождение у нас нет, пока сюда не прибудут последние из тех, кто дал Клятву. Но даже при этом мы не желали вам гибели. - То есть... - Майтимо показалось, что холод руки Куруфина проникает в душу. - То есть мы своим обращением к валар отняли у вас возможность прощения? - Мы не знаем, - отрезал Келегорм. - Ведь — так или иначе — вы сейчас здесь. А вы знали, что вас ждет? - Нет, - покачал головой Макалаурэ. - Но нас это уже не очень тревожило. Выше Илуватара, именем которого мы в помрачении рассудка поклялись в свое время, нет никого, а значит, нет и надежды. - Вот здесь ты не прав, - сосредоточенно заговорил Куруфин. - Надежда есть. По крайней мере, у мертвых. Да и у вас, наверное... Эльдар не умирают, а уходят. Вряд ли валар предложили вам покаяние лишь для того, чтобы, подобно Морготу, с жестокостью вас умертвить или истязать. Наверняка придумают что-то иное. - Кстати, мы здесь уже не меньше трех дней, - с тоской произнес Маэдрос. - Интересно, когда они планируют объявить свою волю? - Здесь же нет времени, - удивленно произнес Амрод. - Как ты определил?! - Жрать хочется, - честно ответил Майтимо. - А, ну да... - Келегорм фыркнул. - Валар об этом, конечно, не подумали. Как бы они вас не угробили просто потому, что слишком долго заседали в Круге Судеб. - Ничего, тела эльдар выносливы, - Маглор улыбнулся. - Если вы здесь уже долго, то, возможно, наше время ограничено, - внезапно произнес Карантир. - Есть еще что-то, что вы хотите узнать? - Как остальные? - сразу спросил Майтимо. - Как отец? - Отец... - голос Карантира стал тоскливым. - Знаешь, он очень похож на себя после того, как ушла мама — подолгу сидит, глядит в никуда, думает о чем-то... Майар уделяют ему много сил, но он почти не замечает забот. - Ты ведь хотел спросить не только об отце? - усмехнулся Келегорм. - Финдекано в порядке. Уверен, он бы сделал все, чтобы пойти с нами, но у потомков Дома Финголфина свои чертоги, а мы опасались лишний раз шуметь, боясь прозевать шанс пробраться сюда. Что ему передать? - Передай... - голос Маэдроса прервался. - Ничего не передавай. Лучше вообще не говори, что видел меня. - Здесь невозможно ничего скрыть, - покачал головой Куруфин. - Так или иначе майар узнают о нашей вылазке, а рассказы о мире живых — это то, что здесь разносится мгновенно. - Тогда передай, - вновь обратился к Келегорму Маэдрос, - что я... Ты и сам знаешь, что ему сказать. - А отцу скажи, что нам разрешили подержать в руках Сильмариллы, - вздохнул Маглор. - Эонвэ проверял, тверды ли мы в своем решении. Камни отвергли нас. Как отец в свое время не возжелал видеть сыновей, которые не захотят идти с ним. По коридору словно пронесся ветер, и, хотя не тронул ни волоска, стало еще холоднее. - Намо вернулся в свои покои, - ровно произнес Келегорм. - Давайте прощаться. Скоро он будет знать, что мы здесь. - Надеюсь, мы еще увидимся, - горячо произнес Макалаурэ, по очереди обнимая прохладные вязкие тени братьев. - В Дагор Дагорат точно увидимся, менестрель, - хмыкнул Карантир. - Мы в любом случае будем рады, - с грустной улыбкой произнес Амрас. - Если будете жить — за вас, если придете — встретим. - Если задержитесь здесь — еще увидимся, - попрощался Келегорм, последним скрываясь в темноте коридора. Оба узника до последнего вглядывались в темноту, но силуэты братьев растворились, словно они и впрямь были призраками. Маглор отмер первым. Отпустив прутья и разжав побелевшие от напряжения кисти, он решительно развернулся и направился обратно, к нише в каменной стене. - Макалаурэ... - Нет, нет и нет. Я не могу это обсуждать. - И не надо, - Маэдрос подошел к разделяющей братьев решетке. - Плащ возьми. Ты же вечно мерзнешь. - Да, здесь холодно, - Маглор передернул плечами, доставая собственный скрученный плащ, в котором прибыл в Валинор. - А еще сухо и чисто... неправильная какая-то темница. Эй, Майтимо, ты чего? Тебе плохо? - Все в порядке, - прошептал Маэдрос, опускаясь на пол около разделяющей решетки. Из соседней «камеры» тут же высунулись руки младшего брата, насколько им это позволяла цепь, обнимая и прижимая к прутьям. - Майтимо... бледный-то ты какой... держись. - Да все со мной... хорошо. Видишь... же. - Это ты из-за братьев так? - тонкие пальцы Макалаурэ нежно перебирали спутанные рыжие волосы. - Понимаю... ты всегда за нас сильно переживал. Но по мне, так нам пора перестать играть в кающихся узников. - Ты что... имеешь в виду? - Что? А то, что тебе надо поесть! И вообще, я хочу хоть что-то узнать! Тьелко прав — они тебя тут угробят. - И что ты сделаешь? - слабо улыбнулся Майтимо. - Может, и хотят угробить, кто их знает. - Что я сделаю? Намо, значит, можно нас проклинать, а нам нет?! - Испугался он... - Так а хуже-то нам все равно не будет. Я ему сейчас спою... пусть завидует, тюремщик непоэтичный. Маэдрос хрипло рассмеялся, хватая руку брата. - Не надо, Кано, - отдышавшись, сказал он. - Петь-то он тоже умеет, вала же. Посиди лучше со мной. И спой мне. Я отдохну... что-то устал. Голос Макалаурэ за нелегкие дни, проведенные в темнице, не утратил своего божественного звучания, и сейчас красиво отражался эхом под высокими сводами. Это была колыбельная — из тех, что он пел и Амбаруссар, и сыновьям Эарендила. И тех, и других уложить спать было непросто, поэтому старшие сыновья Феанора работали над этим вместе. Майтимо даже почти физически ощутил тепло двух малышей, доверчиво прижавшихся к нему с двух сторон, и мысленно повторял про себя слова песни. Привычная реакция не заставила себя ждать — выматывался он каждый день что еще в Тирионе с крохотными непоседливыми Амбаруссар, которых у отца получилось сразу два, что в Гаванях Сириона — перешедшими под его власть синдар надо было, как ни крути, как-то управлять. Поэтому и под вечерние колыбельные Кано засыпал он куда раньше детей. Сейчас состояние больше напоминало забытье, чем сон — но забытье это было приятным. Перед глазами мелькали звездочки — то вспыхивали приятным разноцветьем, то гасли. Сколько это длилось, Майтимо не знал — ему показалось, что прошло не более нескольких минут, как рядом раздался яростный шепот Макалаурэ: - И почему вы всегда так невовремя, Владыка? - Я всегда вовремя, - пронесся под сводами ровный голос Намо, очевидно, решившего не реагировать на откровенную дерзость от того, кому терять было нечего. Впрочем, казалось, даже он старался говорить хоть и величественно, но тихо. - Буди своего брата. Майтимо почувствовал бережное прикосновение к предплечью изуродованной руки и дернулся: - Я уже проснулся. Маглор промолчал, только помог ему подняться на ноги, насколько это было возможно из-за разделяющей братьев решетки, в то время как Намо терпеливо ждал. - Куда нам идти? - ровно спросил Макалаурэ. - За мной, - коротко ответил Владыка Чертогов Забвения, убедившись, что последние оставшиеся в живых сыновья Феанора готовы следовать за ним. Темницы распахнулись по мановению руки Намо, и Маглор поспешил поддержать старшего брата. Фигура вала уже отдалилась, и братьям пришлось нагонять его. Цепи позвякивали на каждом торопливом шаге... - Куда мы идем? - Маэдрос начал приходить в себя и задавать вопросы. Намо промолчал, шагая вперед. Двери перед ним распахивались, коридоры, казалось, услужливо ложились под ноги... Маэдрос начал оглядываться. Они проходили по каким-то сложным переходам; мимо пролетали какие-то помещения, где — то помногу, то помалу — толпились такие же бледные, как и погибшие братья, эльдар. Смело шагающий впереди Маглор внезапно вздрогнул и остановился. - Что такое? - Майтимо инстинктивно понизил голос, хотя прекрасно знал, что в Чертогах от Мандоса не укроются даже мысли, не только слова. - Я... - голос Маглора сел, чего с ним не случалось даже в самые тяжелые моменты. - Я узнал... Там тэлери... Двое... похожи так, братья, наверное... Это... Это первые... Я помню... это ведь я... Маэдросу показалось, что мерно шагающая фигура Намо как будто колыхнулась, но бледный и дрожащий Макалаурэ сейчас волновал его несказанно больше. Майтимо внезапно вспомнил, как утешал еще юного и разочарованного Маглора в те времена, когда самые страшные его страдания заключались в том, что не складывалась рифма в песне. - Кано, - Майтимо встряхнул брата за плечи, - это было, этого уже не изменить. От того, что ты их увидел, ничего не изменится. Ты знал, что они умерли от твоих рук и вчера, и позавчера, и столетие назад. Ничего не изменилось. - Я не раз думал, как они здесь, - пробормотал Макалаурэ. - И вот, увидел. И они видели меня, я точно знаю! - Ничего, - Майтимо прижал к себе Маглора здоровой рукой. - Помнишь слова Проклятия? Даже если нас простят все, кого мы убили... Может, Кано, они уже и не держат на тебя зла. Макалаурэ на миг уткнулся в такое родное и крепкое плечо брата, и решительно отстранился: - Да, наверное. Впрочем, даже если они не простили меня, от этого все равно ничего не изменится. Коридоры становились все шире, мимо мелькали целые залы, и все богаче становилось убранство, хотя Майтимо и не мог понять, для чего это сделано. Судя по всему, находящимся здесь эльдар все равно... Проходя мимо очередных покоев, Маэдрос замер и, не веря собственным глазам, сделал несколько шагов в сторону распахнутой двери, за которой на секунду мелькнули знакомым до боли блеском ленты в черных волосах. Майтимо сразу отстал и тихо зашагал к проему, стремясь не привлекать внимания. Темноволосая склоненная голова и резковатый, но такой знакомый профиль напрочь лишили феаноринга возможности думать, рассуждать и поступать, руководствуясь целесообразностью, а не велениями души. - Финьо, - почти беззвучно слетело с губ Майтимо имя. Тот, кого он некогда так звал, приподнял голову, словно услышал, но не повернулся. - Финьо, - окрепшим голосом повторил Маэдрос, однако в коридоре прогремел глас Намо: - Сыновья Феанаро! Мне известны все ваши помыслы. Вы лишь усугубите долю тех, кто вам дорог, если ослушаетесь меня. Маэдрос, услышав этот глас, отступил, но было поздно. Фингон поднял взгляд. - Живой... - мгновенно определил он, и лицо Финдекано вдруг вспыхнуло радостью, такой яркой, что он перестал казаться призраком. - Майтимо! Как я надеялся, что ты выживешь... Владыка Намо развернулся и приблизился, явно собираясь прервать разговор и увести своих узников. - Я могу поговорить с ним? - отчаянно воззвал Маэдрос. - Хоть немного! - Нет. Твоего присутствия требует суд валар. - Со мной все хорошо, Майтимо, - на прощание крикнул Фингон, сам не давая взять себя за руку. - Это великая радость для меня... сделай, что от тебя потребуют, прошу тебя... я хочу, чтобы ты жил! Я знаю, что говорю... - Пойдем, Нельо, - Макалаурэ отчаянно схватил брата за локоть. - Я понимаю... но нам надо идти. «Риндэ Фалмар» как обычно, слегка покачивался на волнах залива Эльдамара, бросивший якорь у пристаней Альквалондэ. Маэдрос стоял за леерами, глядя на освещенную огнями пристань. Макалаурэ, конечно, не было — сразу же после разгрузки трюмов и окончания работы он забрался куда повыше. Наверняка, уже на вершине грот-мачты — на своем любимом месте отдыха. Команда — девять тэлери, кроме них самих — уже сошла на берег. С Майтимо они теперь уже прощались, традиционным жестом моряков-эльдар — согнутая в локте рука, поднятая немного выше лба, чуть разведенные пальцы. Тонкостям этого жеста Маэдросу пришлось учиться не меньше, чем обращению с парусами — локоть должен быть отставлен в сторону, пальцы разведены, но не слишком, ладонь наклонена налево — в его случае направо, хотя приветствовать полагалось правой рукой, большой палец чуть выше уровня собственного затылка. Такой жест был виден издалека, так приветствовали друг друга капитаны проходивших рядом кораблей. Пять суток «Риндэ Фалмар» был в море, и сейчас прибывших встречали — в основном жены, обнимая и уводя по домам. Майтимо даже несколько позавидовал. Впрочем, его встречать было некому, да и ступать на землю Альквалондэ он права не имел. Разве что с разрешения капитана Квэнталлэ, который, кстати, все еще был на корабле. На пристани Маэдрос видел его жену, закутанную в развевающиеся тонкие покрывала. Эта женщина всегда выглядела безучастной мраморной статуей, закрывала тканью голову и старалась скрыть лицо. Сейчас она, как всегда, неподвижно ждала мужа, опустив голову, не пытаясь пройти на корабль. За прошедшие несколько лет с освобождения из Чертогов Мандоса и передачу двоих нолдор в подчинение короля Ольвэ Маэдрос и Маглор сходили на землю трижды, с позволения Квэнталлэ, все три раза — на четыре дня, что «Риндэ Фалмар» стоял на якоре в доках. К тому времени, как их в первый раз отпустили на землю, со времени наказания прошел почти год. Квэнталлэ, которому король Ольвэ лично передал в подчинение «кающихся» феанорингов, среагировал очень спокойно — а впоследствии братья узнали, что от капитана вообще было сложно добиться каких бы то ни было эмоций. За первый год Маэдрос и Маглор научились многому, и в довольно жестких обстоятельствах — морская терминология им была незнакома, повторять по два раза никто ничего не собирался, на снисхождение можно было не рассчитывать. У старшего поначалу далеко не все ловко получалось, но его щадили, памятуя, что рука у него всего одна. Заметив это, Майтимо довольно резко высказался, на что тут же получил приказ — и не сумев достаточно быстро выполнить его, получил и по лицу от первого помощника капитана. После этого стало полегче. Макалаурэ преуспевал лучше старшего брата — куда лучше, чем когда Феанор учил второго сына обращению с оружием. Если Нельо в первый раз схватил меч так, как будто с ним и родился, а Кано пришлось добиваться боевого мастерства упорным трудом, то сейчас все было наоборот. Маглор чувствовал ветер и море, и ловко управлялся с парусами, за что пару раз даже заслужил одобрение Квэнталлэ. Но у него была другая проблема — в отличие от старательного и сосредоточенного Майтимо, Макалаурэ слишком часто уходил в себя, задумывался и порой не слышал даже обращенных к нему фраз. Когда-то легко умевший расположить к себе любого, некогда приветливый Макалаурэ замкнулся в цитадели своего мира и своих воспоминаний, и вырвать его оттуда не удавалось никому, даже брату. В Валинор феанорингов привезли под «присмотром» старшего сына Ингвэ, отдельно от Эонвэ и Сильмариллов — на всякий случай. На Тол-Эрессеа состоялась заранее оговоренная встреча леди Нерданэль со своими выжившими старшими сыновьями — это было единственным условием Маэдроса и Маглора. Оба припали к руке матери — как и обещали когда-то, вернувшись с Сильмариллами на соседнем корабле, почти целыми, но не уберегшими младших братьев. Нерданэль ушла на корабль Эонвэ и Финарфина, и не смотрела на последующие действия — братья сами отдали свои мечи и венцы принцев нолдор, после чего их заковали в цепи — и так и привезли в Альквалондэ. Первый раз, когда их отпустили на землю с «Риндэ Фалмар», был самым мучительным. Оба еще на корабле спешно переоделись в более-менее хранимые «выходные» рубашки и туники, переплели волосы — точнее, этим занимался только Макалаурэ, и готовились к долгой дороге в родной город. Но им помог один из уже знакомых тэлери — в Тирион из Альквалондэ направлялись телеги с жемчугом и морепродуктами, и доехать получилось еще до заката солнца. Тогда Нерданэль увидела сыновей во второй раз после Исхода, и на этот раз не отпускала их из своих объятий куда дольше, в отличие от той официальной встречи на острове Эрессеа. В дом Махтана спешно прибыл прослышавший о вести король нолдор Финарфин, а с ним еще многие — Маэдрос и Маглор узнавали смутно знакомые лица, но не могли вспомнить имен... Тогда же пришла и она. Стояла в дверях — хрупкая черноволосая нолдиэ, не слишком красивая, ростом едва ли по плечо даже Макалаурэ. И ворота, и двери были распахнуты, в доме Махтана творилось что-то невообразимое, но Маэдрос заметил и узнал ее первым — и толкнул брата в бок. Маглор как раз отбивался от предложений сыграть и спеть — инструмента он не касался со времен прибытия из Эндорэ, а пел исключительно для себя — иногда по ночам Майтимо просыпался в кубрике, заслышав знакомый, несущийся по волнам голос, откуда-то с кормы «Риндэ Фалмар». Заметив деву и внезапно обмерев, Макалаурэ вдруг рванулся к двери, к вящему неудовольствию окруживших его. По выражению лица казалось, что Маглор готов убить эту деву, но в нескольких шагах от нее он замер, без сил оперевшись на косяк входной двери. Они о чем-то заговорили. Тэльталиссэ — Майтимо вспомнил ее — когда-то бывала и в доме Феанора в Тирионе, и в Форменосе. Она играла на свирели и была неразговорчива. Как-то раз под вечер в Форменосе к ней попытался пристать хорошо выпивший Тьелко — без каких-либо серьезных намерений, что легко можно было перевести в шутку, но вылилось это в совсем нешуточную драку Маглора и Келегорма. Настолько нешуточную, что пришлось вмешаться Феанору. Через три дня, когда они оба возвращались в Альквалондэ, готовясь снова покинуть землю и выйти в море, Маэдрос узнал от брата страшное. Тэльталиссэ ждала своего возлюбленного. Ждала всю Первую Эпоху. Она не вышла замуж, не предала имя второго сына Феанора проклятию и забвению, зная, что он совершил в Альквалондэ. Ждала безнадежно, зная, что вернуться возлюбленный не может, ждала бы и из Чертогов Мандоса, если бы он погиб. После этой встречи Макалаурэ замкнулся еще больше, не разговаривая почти ни с кем. Тогда же появилась у него и привычка сидеть на верхней рее грот-мачты — Майтимо очень надеялся, что тот не раздумывает, не броситься ли вниз, а ему просто нравится высота и вид сверху. - Почему еще здесь? - раздался позади Майтимо властный голос капитана. - Свободен. Можешь отдыхать. Маэдрос резко повернулся, склоняя голову: - Я уже отдыхаю. - Ну, дело твое, - Квэнталлэ, чуть прихрамывая, направился к переброшенному на берег трапу. Майтимо не знал, откуда у него взялась эта хромота. И даже несколько боялся спрашивать — судя по некоторым разговорам, капитан «Риндэ Фалмар» был одним из перворожденных эльдар, и глаза его напоминали Маэдросу глаза немолодых и много повидавших на своем коротком и бурном веку эдайн. Он боялся — именно боялся услышать, что хромает Квэнталлэ после удара меча его самого, его отца, или кого-то из его братьев.... Капитан «Риндэ Фалмар» явно застал Резню в Альквалондэ. Вскользь он даже упоминал об этом, но только вскользь — после прибытия на «Риндэ Фалмар» двоих братьев-нолдор эта тема была на его судне под негласным запретом — для всеобщего спокойствия. Неожиданно Квэнталлэ повернулся к своему матросу: - Маэдрос, — он звал сыновей Феанора принятыми ими именами, несколько искажая произношение в пользу тэлерина, - мы простоим на якоре еще три дня. - Я знаю, капитан, - Майтимо встрепенулся. Неужели снова отпустят к матери? - Приходи к нам. Приглашаю. Тебя и Маглора. - Куда? - К нам в дом. Попрошу жену что-нибудь приготовить, - темные губы моряка чуть скривились, а прозрачные глаза привычно прищурились, - а то вы оба, конечно, загорели, пообветрились, но сильно похудели, одни жилы торчат. Это не дело. Здесь у вас никого нет, поэтому зову к себе. Майтимо нервно взглянул наверх, но Макалаурэ видно не было. - Я не могу решать за нас обоих. - Но ты же хочешь? Если столько времени на корабле проводить, как вы, так с него уже начнешь и... - Макалаурэ вряд ли согласится. Он в последнее время не жалует любое общество. - Моя жена из нолдор. Я ведь женился уже после Великого Похода, в Валиноре. Страдает похуже вас, хоть и ни в чем не виновата. У нас когда-то было двое сыновей. Светленькие, в меня пошли. Не помнишь их, нет? Передай мои слова своему брату, и он согласится. - Ну... тогда конечно, - у Майтимо перехватило дыхание. - Я уговорю его. - Надеюсь. Трап не забудь убрать, как спать соберетесь, - Квэнталлэ обернулся и слегка улыбнулся — он говорил это каждый раз. - Дев сюда не водить, помним? Не знаю уж, к чему вы там в Эндорэ привыкли, а сюда не водить. А то на вас, несчастных принцев, девы так и заглядываются, особенно юные. А мне им даже и сказать-то нечего... - Мы не... - Да знаю. К твоему брату уже давно одна приходит, на пристани постоять. - Да. Это его... невеста. - А твоя уже явно не здесь. Погибла? - Да. - Так и думал. Ничего... может, всем нам еще доведется, - Квэнталлэ захромал в сторону причала, где его давно дожидалась жена, завернутая в светлые расшитые ткани. На причале Маэдрос заметил и ту, о ком говорил капитан — она приходила каждый раз, как только «Риндэ Фалмар» возвращался в Альквалондэ. Рядом с маленькой черноволосой нолдиэ на ограде набережной повис неугомонный светловолосый мальчишка из тэлери — его Майтимо тоже давно знал, он интересовался именно их кораблем и не раз пытался пробраться внутрь. Макалаурэ находился где-то наверху, и явно был в приступе вдохновения. Тэльталиссэ прислушивалась с пристани, а матросы швартовавшегося рядом «Ратта Эхтеллэ» перебрасывали другу другу швартовые, не произнося не единого слова, обмениваясь только жестами и прислушиваясь. Раньше Маглору это вполне могло бы это и польстить, но теперь ему было все равно. По опыту зная, что докричаться до Макалаурэ невозможно, Майтимо полез наверх, привычно цепляясь крюком на правой руке. Протез работы Махтана для внука был подогнан идеально, и был оптимален для морского дела. - Макалаурэ, замолчи уже... - Что, так плохо пою, что ты сюда залез? - Там Тэльталиссэ пришла. - Я вижу отсюда. Она каждый раз приходит, как мы швартуемся в Альквалондэ. - Не хочешь ее видеть? - Нет. - Ладно. Тогда я скажу ей, что она тебе не нужна и может больше не приходить. Сам скажу, раз ты не решаешься. - Майтимо, я же лучше здесь умею держаться. - Ну и что? - А то, что я тебя сейчас отсюда скину. Вот как раз на парус фок-мачты... не разобьешься. - Тогда иди сам, - с яростью произнес Маэдрос. - Да, я знаю... это худшее из того, что ты натворил. Иди, признайся ей! - В чем? Что бросил ее ради Клятвы? Что творил немыслимое? Что не хранил верность? Что у меня в Сирых Землях были женщины?.. - Да у нас у всех там много чего было, - хмыкнул Маэдрос. Темно-рыжие волосы его трепал ночной ветер, обрывки слов уносились вдаль. - Женщины у тебя, конечно, были, но ведь ты ни одну из них не любил. - И ты действительно думаешь, что после этого Тэльталиссэ стоит меня видеть? - Скажи ей обо всем этом сам, - жестко произнес Майтимо. - И пусть она решит, а не ходит сюда каждый раз. Ты прячешься здесь, как... - Да уж давай, договаривай! Как Моринготто в Ангамандо? - Ты меня понял. - Ладно, - Макалаурэ взглянул вниз. - Сейчас спущусь... - Нет, - Майтимо перехватил брата за руку. - Будешь так трястись — свалишься просто. А я, извини, парусов внизу не подстелил. Чего ты боишься? Есть еще мать, ради которой мы вернулись, когда всё было потеряно. Есть наши братья. Валар сказали нам на суде, что новая жизнь их зависит от нас. - Я не боюсь. Ты когда-нибудь видел, как я боюсь? - У всех видел, кроме тебя... потому что тебе всегда было все равно. Хотя нет, один раз было. - Я за тебя боялся. Думал, что ты не выживешь. - Так вот теперь я выживу. Иди и поговори с ней. Чего боишься? Что она тебе душу доломает? Не велика уже потеря. - Ты прав, - серьезно кивнул Макалаурэ. - Хотя именно это меня всегда и держало. Убить бы тебя, Майтимо, зачем ты всегда нас всех так понимал... даже меня. - Приходилось понимать, без надежды на взаимность... Иди. Выскажись. - Как я выгляжу? - Волосы растрепались, глаза красные от ветра, внешность теперь — как у тэлерийского моряка, - ровно ответил Маэдрос. - Красавчик, одним словом. - Ну и замечательно, - Маглор, ловко цепляясь за триселя, спускался вниз. После ухода брата Маэдрос еще посидел, прикрыв глаза и опираясь головой на мачту. И только когда сверху упали мелкие капли ночной мороси, Майтимо очнулся и посмотрел вниз. Наверху, оказывается, уже было совсем холодно, и дул пронизывающий ветер. Маглора видно не было. Значит, в кубрик за плащом не пробраться — даже если брат с возлюбленной вполне пристойно проводят время в кают-компании, мимо них придется пройти. А значит, и поприветствовать, и помешать. Выход один, отправиться под навес на корме — там не так дует, да и от дождя можно укрыться. А звук открывающейся двери оттуда будет слышно. Уже почти спустившись к навесу и привычно цепляясь крюком на руке за перекрытия, Майтимо услышал голоса и замер, боясь себя выдать. Говорила Тэльталиссэ, и голос ее был мертвенно-спокойным: - Неужели я так изменилась? Хороша собой я никогда не была, но ты говорил, что я нравлюсь тебе. - Это было давно, - голос Маглора прерывался и звучал глухо. Маэдрос мысленно выругался, прикидывая путь по верху до носа корабля. Надо же так невовремя... он вовсе не хотел этого слышать. - Я понимаю, что ты успел сравнить, и стараюсь не навязываться. Но видишь же, не получается... Глаза Майтимо невольно округлились. Всех дев, когда-то крутившихся около братьев, он особенно не запоминал — считал, что если женятся, запомнить время будет. С Тэльталиссэ он вообще в свое время обменялся не более чем парой фраз — она была необщительной, но таких речей от нее он точно не ждал. - Я ничего не прошу. Только предлагаю. Найдешь другую — я уступлю ей, обещаю. Больше никогда на тебя не посмотрю. Майтимо чуть не свалился на палубу, но вовремя взял себя в руки. Отсюда надо бежать — неизвестно, до чего они договорятся... нет, подобные речи слышать ему доводилось. Но не в Амане. До двери добраться удалось незамеченным, и старший сын Феанора быстро метнулся в кубрик, вытаскивая из собственных вещей походный плащ. Так, а вот теперь нужно снова наверх. На самый верх Майтимо не полез. Заметят — пускай, обойдутся. Вниз на палубу тоже не смотрел. Увидишь еще что лишнее. Макалаурэ, даже если он трезвый, когда ему крышу сносит, никто не указ — сделать может все что угодно, когда угодно и где угодно. - Ты чего, спишь? - голос раздался прямо над ухом, и Маэдрос спросонок вцепился в мачту, чтоб не упасть. - На таком холоде? Я возвращаюсь — а в кубрике никого... Ты что вообще тут делаешь? - Тебе не мешаю, - спросонок злобно рявкнул Майтимо. - Закончил? Теперь я могу поспать? - Я тебя что, заставлял не спать? Мог бы пойти уже давно! Продрав глаза, Маэдрос взглянул вверх. Судя по положению звезд, уже сильно заполночь. От холода начинало колотить, эльда зябко повел плечами, но тут же, оглядев брата, скинул с себя плащ. - Ты в своем уме — в одной рубашке на ветру?! - Да мне не холодно, - попытался воспротивиться Маглор. - Вниз скину. Надевай немедленно. - А ничего, что мне и правда не холодно?.. - Меня это не волнует! Тэльталиссэ ушла? - Ушла. А я даже проводить ее на берег не мог, - грустно усмехнулся Макалаурэ. - Иди спать, Майтимо. - А ты? - Думаешь, я засну? Только тебе мешать буду. Здесь посижу. - Здесь холодно. Пойдем вместе. Выговориться хочешь? - Не знаю... - О, уже хорошо, - пробурчал Маэдрос — они как раз одновременно спрыгнули на верхнюю палубу. - Поговорить захотел. - Тебе поспать надо. - Переживу. Мы все равно еще два дня на якоре стоять будем. - Завтра утром Квэнталлэ придет. - Ну и пускай приходит. Ты трап-то убрал? Маглор приостановился, задумавшись, и наконец слегка недоуменно произнес: - Не могу вспомнить. Ты иди, я сейчас проверю. Вернулся брат не сразу — Майтимо уже успел устроиться под одеялом и унять дрожь в занемевшем от холода теле. Снаружи явно усилился дождь, и звонко застучал по верхней палубе. - Ты был прав, я забыл, - кивнул Маглор, возвращаясь и скидывая с головы влажный капюшон плаща. - Ну, что там у вас произошло? - Маэдрос знал, что медлить нельзя, иначе брат снова замкнется. - Ничего... - Она так и будет приходить? - прозвучало это несколько развязно, и в помещении кубрика, освещенном оплывшей свечой, глаза Макалаурэ нехорошо блеснули. - А тебе что, мешает? - с вызовом произнес он. - Нет. Просто хотелось бы уточнить, - усмехнулся Майтимо. - Успокойся. Я не нарываюсь. Значит, будет? - Вот не слушал я Тьелко в свое время, - задумчиво произнес Маглор. - А я никогда не умел так, как он.... - Дев посылать? - Дать понять, что ничего не может быть, - отрезал Маглор. - Знаю я, как он умел. Мне когда-то еще Финдарато жаловался, что одну девчонку из эдайн в Нарготронде едва из петли вытащил, а все из-за него.... да ты и сам знаешь, у Тьелко с этим еще в Валиноре проблемы были. Тебе это надо? Женился бы на Тэльталиссэ, все равно тебе теперь ничего лучшего не светит. - Мне? Лучшего?! - Маглор даже встал. - Майтимо, да как ты можешь! - А что? Помнится, раньше ты был куда циничнее... - Но не так же! - Маэдрос с удовлетворением отметил, что ему все удалось — брат вспылил и наконец-то перестал казаться отрешенным. - Ты ничего не знаешь! Когда мы вернулись... весь Аман об этом узнал... а Тэльталиссэ... - А с ней-то что? - Говорит, что плохо помнит. Когда узнала, потеряла сознание, а когда пришла в себя, оказалось, что месяц прошел. Никто не знал, что с ней, вроде бы даже Эстэ к ней приходила. Мы с тобой как раз тогда только плавать начали. Отец ее убеждал, что я ее давно забыл, но она все равно пришла тогда к Махтану... Помнишь? - Помню. Вы с ней вместе ушли, и я тебя до следующего дня не видел. - Да... утром я ее к ней домой привел. И не смотри на меня так, привел бы еще и вечером, но она не хотела. Как мы с ее отцом разругались... - Понимаю. - Не понимаешь. Он и до Исхода нашей дружбы не одобрял. Собственно, он вообще нашу семью никогда не жаловал. - Ты хоть не... - Маэдрос встревоженно приподнялся на подушке. - Нет. Хотя будь мне позволено сейчас носить оружие, то я не знаю, чем бы это кончилось. Там даже соседи сбежались. - Кано, не тяни, что натворил?! - Я — ничего. Тэльталиссэ ушла жить к своей замужней сестре, я ее сопровождал в Альквалондэ. Она теперь здесь неподалеку живет. - Тааак... и что? - Да ничего, - Маглор нервно скрутил волосы и перебросил их на грудь. - А почему ты после этого отказывался с ней видеться? - Потому что она упряма, не желает ни отказываться от меня, ни мириться с отцом — пока он меня не признает. А я... не могу просто... - Что не можешь? - Ничего не могу! И это хуже всего, тебе ведь это тоже знакомо. Хуже всего — чувствовать собственную слабость. Я так и не смог от нее отказаться. Только и хватало меня на то, чтобы не заговаривать, когда она приходила... - Ох, какой же ты дурак... - Майтимо откинулся на подушку и прикрыл глаза рукой. - А что я должен был делать? Когда-то я мог предложить ей многое. Сейчас — ничего, кроме неприятностей в моем лице. Ты мне сегодня сказал — поговорить и во всем признаться. Ну, я это и сделал. Я все ей рассказал, ничего не приукрашивая. Даже наоборот. - А она? - А она сказала, что и так прекрасно знает, какое я чудовище, - Маглор как-то нервно всхлипнул и прекратил метания по кубрику, усевшись на кровать. - И предложила... нет, не буду говорить, что она мне предложила. Не думал, что ей настолько все равно. - А ты представь себе. У нас была цель, мы знали средства, что-то делали... а она просто ждала. Это хуже. Я бы не выдержал, наверное... - Тэльталиссэ пыталась примкнуть к последним отрядам Финголфина, уходящим в Хэлкараксэ, - мрачно сказал Маглор. - Родители и сестра остановили, догнали ее в Арамане. Она не успела, все уже ушли. А потом... Тэльталиссэ убедили, что если она отправится одна и сгинет во льдах, то никому лучше не сделает. - И хорошо, что она этого не сделала. Хотя я бы, наверное, пошел... умирать. Чтобы так уметь ждать, уметь любить надо куда больше, чем я умею. - У тебя иначе, - покачал головой Маглор. - Ты любишь воина, такого же, как и ты сам. - А девы, по-твоему, самостоятельно принимать решения не умеют? И никакой заботы друг о друге между воинами и быть не может? - Да все так... впрочем, мне сложно судить. Не сравнивал, - невесело усмехнулся Макалаурэ. - Майтимо, вот что мне делать? Она сказала, что если я такой, каким хочу себя ей показать, то я не откажусь от того что она мне предложила. - Ты же ее любишь. - Не имею я права любить. Тем более теперь. Тем более ее. И отвергнуть тоже права не имею. Знаешь, чего хочет Тэльталиссэ? - наконец не выдержал Маглор. - Она даже обрадовалась, когда узнала, что я вовсе не хранил ей верности. Сказала, что теперь ей даже легче. Теперь все не так, как раньше... она выгорела. Я — тем более. Наше время ушло. Она предложила мне себя — без всяких обязательств, пока я не увлекусь... по ее мнению... кем-то еще. - Кому из нас не предлагали себя нетрезвые женщины из эдайн. - Майтимо, - Маглор привстал. - Я не равняю ее с ними. Ее можно понять. И у тебя, кстати, еще есть возможность хоть немного исправить все то, что мы сделали. Не отказывай ей. - Ты меня призываешь согласиться?! - Да. Иначе ты ее убьешь. - Я не могу так. С ней, - зачем-то уточнил Маглор. - Я вообще не понимаю, в чем у вас проблема, - разозлился Маэдрос. - Оба живы, оба, судя по всему, друг друга любят... Но нет! Мы не то что жениться, мы поговорить не можем! - Ты прекрасно знаешь, в чем проблема, - возвысил голос Маглор. - Нет, не знаю! Ты никак не можешь принять, что ты больше не принц нолдор и даже не лорд, управляющий своими землями в Эндорэ, а слуга короля тэлери, который будет делать то, что тот скажет, ради жизни загубленных нашей Клятвой братьев! Она тоже хороша — не может понять, насколько ты ее любишь, и как пытаешься уберечь от себя же. Я бы на ее месте... впрочем, ладно, тут у нас действительно несколько разный опыт. Вы с ней нашли, из чего проблему сделать. Женишься на ней — ничего не изменится, ну разве что, может, Квэнталлэ тебе разрешит ее приводить сюда, пока на якоре стоим. Не женишься — ну, мне-то все равно сидеть наверху, пока ты ее сюда водишь... А другого выбора ты сделать не сумел. Да и не стоило, наверное. Маэдрос выдохся. Тирада получилась даже слишком длинной, зато он наконец высказал все то, что хотел сказать. Маглор неслышно встал и подошел к брату. - Майтимо... - Что? Давай, думай, и решайся хоть на что-нибудь. - Я еще поговорю с ней, - вздохнул Макалаурэ. - Но спасибо тебе. - Да пожалуйста, - проворчал собеседник. - Нет, правда, спасибо. Ты самый лучший в Эа старший брат... можно преклоняться. - Начинай, я не против, - зевнул Маэдрос, перевернулся на спину, и тут же получил шутливый удар в плечо. - Не дождешься. Ладно, я пойду... - Только пой потише, а то тебя в приступе вдохновения небось и на Тол-Эрессеа слышно.