Проклятие памяти

Разбудил Маэдроса неласковый Квэнталлэ, с утра заявившийся на «Риндэ Фалмар». - Что? Уже? - подхватился Майтимо. - Когда? - Что — когда? Отплываем через два дня, а вот проснуться надо было уже сейчас! - А... а как вы тут оказались? А где Макалаурэ? - На грот-мачте сидит! Пое-ет... отсюда слышно. Рассвет встречает! Импровизирует! И не слышит ни хрена! А ты чего сонный, ты же рано поднимаешься? Маэдрос потянулся за рубашкой, но приостановился: - За борт меня выкидывать будете? Тогда я одеваться не стану. - Когда бы я тебя выкидывал? - возмутился Квэнталлэ. - Тебе с одной рукой выплыть сложнее будет. И нечего на меня глазами сверкать, это правда. Вот братца твоего выкидывал... и сейчас выкину, как слезет! С юности так на корабль не пробирался, по швартовым... а уж на собственный! Вы что тут вчера учинили? - Не надо его, - Майтимо спешно одевался. - Лучше меня. - Да валар с тобой, не буду, - вздохнул Квэнталлэ. - А то я не знаю, что ты за ним прыгнешь, как и тогда. Хотя на берег уже он тебя вытаскивал. - Когда-то я лучше него плавал... Капитан корабля внимательно оглядел своего матроса и неожиданно спокойно произнес: - Отбудете здесь свое — сделают тебе валар новую руку. Они вас уже давно простили. - Так то они, - пробурчал Маэдрос, нашаривая сапоги. - И я простил, как вас увидел. Надо будет — сам за вас попрошу. - Не надо за нас просить. - Мать ваша за вас меня просила. Когда вы только пришли. Хорошая она, ваша мать, полюбить только не повезло ей. Впрочем, у каждого свой рок. Значит, сильная она настолько, что все бы смогла выдержать. И вас, и папашу вашего... Иди, снимай братца с мачты, я сейчас с ним поговорю. - А о чем просила наша мать? - поднял голову Маэдрос. Он и не знал о том, что Нерданэль была в Альквалондэ. - Чтоб зла не держал, чтоб поласковее был... вы ж для нее все ее мальчишки, каждого у груди держала. Моя жена такая же. Вот выйдут мои сыновья из Чертогов, я вас познакомлю. Вы-то, наверное, в бою не знакомились? - А это... я? - Ты. И твой... как правильно? - Макалаурэ. - Маглор попроще мне будет. Вы оба, я видел. Меня, недобитого, в воду скинули, я выплыл с раненой ногой, сыновей обоих вытащил, только им помочь нельзя было, оба уже мертвые в воду упали. - Я не... - Не оправдывайся. Я знаю. Сегодня утром жену предупредил, пойдете сегодня к нам? - Если вы действительно этого хотите. - Иначе бы не говорил, - Квэнталлэ захромал из кубрика на палубу, и неожиданно Майтимо вспомнил... Первый корабль «Риндэ Фалмар», и трое его защитников, оставшихся последними — все трое владели мечами, все трое сопротивлялись до последнего, не желая оставить корабль взамен жизни. Вспомнил Майтимо и собственный мастерский удар по ноге противника, которому его до этого учили лишь в теоретике... Удар, спасший Квэнталлэ жизнь, опрокинувший его за борт первой версии «Риндэ Фалмар». Маэдрос сообразил, что так и сидит в одном сапоге, поспешно натянул второй, вышел за дверь и тут же столкнулся с Маглором, лицо которого сейчас выражало целую гамму чувств. Майтимо этому порадовался — в последние месяцы это лицо не выражало ничего. - Ты в порядке? - поинтересовался он. - Да, - сказал несколько встрепанный Макалаурэ. - Сам виноват, совсем за временем не следил... Интересно, откуда у него такие сведения? - Какие? - Квэнталлэ меня обвинил, что мы дев приводили... - Ну, не мы... - А я ему и признался, что только я, и поинтересовался, откуда он знает. Мы же вчера... ну, ничего же не было. - И откуда? - заинтересовался Маэдрос. - Пока мы здесь не появились, на корабле зачастую на ночь кто-то оставался, и Квэнталлэ сказал, что они делились на два вида... Одни с утра спокойные, а потом засыпать начинают, и даже не от усталости, а от счастья, что ли; а другие дерганые и весь день на нервах, но тоже счастливые... Он так своеобразно говорит, я даже не все понимаю до сих пор. Сказал, что я ко второму виду отношусь. - Так все нормально? Тебе не попало? - Нет, - радостно улыбнулся Маглор. - Ну так, немного... вначале-то у нас было куда хуже. Слушай, я ночью лютню нашел в кают-компании... - Только сейчас? Она там всегда была, - хмыкнул Майтимо. - Хорошо, что нашел. Начинаешь вокруг себя смотреть. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился Имирин, волоча на плече какой-то узел. - А ты чего вернулся? - удивился Маэдрос, стоявший лицом ко входу. - Ты же вчера домой ушел... Опять?! - Отстань, - неласково пробурчал тот, с размаху швыряя мягкий узел на собственную койку. - Не опять, а снова, - заключил Маглор, глядя на то, как Имирин улегся лицом вниз, разметав серебристые пряди по подушке. - Теперь полдня так пролежит. Ну его дева дае-ет... Надо же так за несколько часов эльда вымотать. - Так у него же дева из нолдор, чего ты хотел... - Пойдем, Майтимо. - Куда?! - Пойдем, - прошипел Маглор, цепляя брата за рукав и волоча к выходу. Внезапно оба замерли — на верхней палубе раздался звук быстрых шагов, и обоим послышался отзвук давно знакомого, почти позабытого голоса... удивленно-радостный возглас капитана — пожалуй, они и не слышали у него такого голоса.... - Майтимо, это же... - Я тоже слышу! Оба рванули наверх одновременно, Маэдрос успел чуть раньше, но стоило ему преодолеть первые несколько ступенек лестницы, как на него с размаху налетело что-то довольно тяжелое и повисло на шее, тут же опутав россыпью разметавшихся золотых прядей. Маэдрос предсказуемо свалился на Макалаурэ, тот отлетел к стене, ударился головой и выдал довольно длинную нецензурную тираду. На грохот и вскрики из кубрика выскочил Имирин, почему-то с подушкой в руке, оглядел валяющихся на полу и тяжело вздохнул. - Иди, страдай дальше, - махнул ему Маглор. - Мы сейчас уйдем. - Вы там кем прямой путь в трюм пробиваете? - заорал сверху Квэнталлэ, но спускаться нужным не счел. - Финдарато... слезь... с меня... - полузадушенно просипел Маэдрос, у которого от приземления прервалось дыхание, но было поздно — Финрод уже вовсю обнимался с подползшим Маглором. Маглор держался за затылок, а вот Финдарато молчал, уткнувшись в плечо друга, только плечи его подозрительно подрагивали. Маэдрос счел за благо пока полежать на полу, и уставился в потолок. Осознание пришло разом, и у него самого внезапно защемило в душе, словно что-то, давно и глубоко упрятанное, грозило прорваться наружу. Перед глазами замутилось, и ему показалось, что он глядит сквозь воду или сквозь огонь — все виделось смутно... Пришлось зажмуриться, и слеза скользнула вниз, к уху. Маэдрос так поразился сам себе, что даже не сделал попытки подняться, даже когда Макалаурэ уже поднял Финдарато, запутавшегося в своем длинном одеянии. - Я не смог прийти вчера, - это было первым, что произнес Финрод после долгого молчания, виновато хлопая пушистыми золотистыми ресницами. - Я поначалу... почти ничего не помнил. Но всех узнавал. Мне что-то скажут — я вспоминаю. Так странно было — не помнить. Вчера вечером узнал, что вы здесь, что вы на корабле... работаете... и что ваш корабль сейчас стоит в гавани. - Финдарато, а что ты помнишь про нас? - встревожился Макалаурэ. - Всё помню, - не слишком уверенно ответил Финрод. - Кажется. Хотя мне кажется, что Майтимо был каким-то немного другим. Внешне. - Это смотря, какое время вспоминать, - Маэдрос поднялся с пола. - Я не знаю, сколько мы уже здесь, времени вообще не чувствую. Но у меня почти все шрамы исчезли. И на лице тоже. - Да, - лицо Финдарато просветлело, и он внимательно вгляделся в собеседника. - Я вспомнил... Так тебе лучше. Впрочем, тебе и шрамы шли, - деликатно заметил он. - Видимо, в Валиноре заживают все раны, нанесенные Врагом, - пожал плечами Маэдрос. - А я тебе говорил — рука сама не отрастет, - иронично заметил Маглор. - Эту рану тебе нанес не Враг. - Может, пойдем наверх? - предложил Финрод. - Вы мне всё расскажете... - Это ты нам всё расскажешь! - Майтимо, ну что за тон, - счастливо рассмеялся Финрод. - Подожди, мне эта твоя фраза кого-то напомнила... не могу пока вспомнить, кого... Братья-феаноринги переглянулись и промолчали. Все трое устроились под навесом на корме, хотя Финрод не мог усидеть спокойно — то метался по палубе, то бросался поглядеть на море. Огромные голубые глаза глядели на мир с непередаваемым восторгом. - Вот такой же в детстве был, - пробормотал Майтимо, устало откидываясь назад и прикрывая глаза. - А он его заново и переживает. Финдарато! Опять распушился... иди сюда, я тебе волосы заплету... - Нет! - протестующе воскликнул Финрод, отступая подальше. - Ну вот, я же говорю, - пожал плечами Маглор. - Правда, это, наверное, скоро пройдет. Он быстро вспоминает. - Даже не хотелось бы ему напоминать обо всем. Ладно, Финдарато, иди сюда! Не будем мы тебя держать и заплетать... Расскажи, как это было. - Меня уже спрашивали, - Финрод устроился между собеседниками и нахмурился серьезно, по-взрослому. - Странно было. Знаете, в Чертогах сохраняется видимость тела... - Мы знаем, - кивнул Маэдрос. - Видели. - Да? А откуда? - растерялся Финрод. - Я пока еще смутно помню, что было там. Помню своих братьев. Помню, что с Тьелко и Курво помирился... Вашего отца помню. У нас была арфа, он с леди Мириэль приходил к нам иногда слушать, как я играю, но почему-то всегда молчал. Я, наверное, потом еще что-нибудь вспомню... - А... Финдекано? - с замиранием сердца поинтересовался Майтимо. - Как он там? Что ты про него помнишь? - Финдекано... - задумчиво произнес Финрод. - А, Финдекано! Он ничуть не изменился... - А наши братья? - нетерпеливо влез Маглор. - Мы их видели... - Да, - медленно кивнул Финрод. - Я их всех помню. Всех, кроме вас. Какие-то обрывки вспоминаются. Морьо с Ангарато я и там разнимал. Турьо с сыном Ириссэ сцепились, только прибыв... никак не могу вспомнить, из-за чего. Амбаруссар как-то пробрались в сектор синдар... Я, наверное, потом вспомню. Сейчас не могу. Простите. Финрод уныло поглядел на разочарованных собеседников, и продолжил: - Но я помню, как все было, когда я возвращался. - И как? - встревожился Майтимо. - Необычно. Меня призвал вала Намо, я дал согласие... Не верилось совершенно — первому из нолдор... почему мне? Почему не... - Ты не отвлекайся, - одернул его Маглор. - А то опять начнешь рассуждать, как много вокруг тебя достойных и великих, которым ты и в подметки не годишься. - Вот именно! - воскликнул Финрод. - Финдарато, прекрати, - вмешался Маэдрос. - Раз выбрали тебя, значит, было за что. У валар своя логика. Что потом было? - Потом... потом был Свет. Это было как тогда, в момент смерти. Только боли не было, потому что не было тела. Точнее, боль была... в душе. Я увидел то, чего не знал до этого. Увидел, как плакала мать, когда мы, ее дети, ушли из Валинора. Как мучился сомнениями Артаресто, когда я покинул Нарготронд. Там много всего было, я... я даже вам не хочу рассказывать. - И не надо, - вдруг вздрогнул Макалаурэ. - Ты увидел, к чему приводили те или иные твои действия? То, о чем не мог знать; то, что не мог видеть? - Да. И знаете... ничего хорошего там не было. - Так, наверное, тебе хорошего и не показывали, - нервно дернул плечом Майтимо. - Может быть. Не знаю. Мне было больно, но... я ведь ни о чем не пожалел. По крайней мере, так мне вспоминается сейчас. Потом в голове все перепуталось, и до сих пор еще путается. Вспоминаю всё постепенно. - А что потом? - Потом — ничего. Пришел в себя я на лугах Йаванны, как я теперь понимаю. Не знаю, почему там. Встать и пойти почему-то не сразу получилось. Да и не хотелось, было утро, и свет так ложился на... - Что ты сделал потом? - напряженно перебил его Маглор. - Пошел... куда-то. Мне было всё равно, куда идти, да и не помнил я тогда еще вообще ничего. Потом встретил двоих, обратился к ним... Слова тоже странно вспоминались, как будто приходили ко мне издалека. Я, наверное, и сейчас странно говорю? - нахмурился Финрод. - Нет. Так же, как раньше. И что потом? - Потом я вспомнил свое имя. - Это невыносимо, - пробормотал Маглор, прикрыв глаза от восходящего солнца. - И тогда же еще много чего сразу вспомнил. Один из встреченных уступил мне своего коня, сразу же, как они услышали мое имя. Теперь-то я понимаю, чем они были так поражены, тогда не понимал. Кстати, ездить верхом у меня сразу получилось. Сразу вспомнил. - Это у тебя всегда хорошо получалось, - пробормотал Майтимо. - Как и договариваться... - И мы приехали в Тирион.... Я про вас услышал только вечером, отец упомянул. Хотел сразу же... но меня не отпустили, а настоять или сбежать... было совсем нехорошо. Много кто пришел... - Мы, кстати, видели твою «много кто пришел», - усмехнулся Маэдрос. - Нас когда первый раз с корабля в Тирион к матери отпустили, там тоже чуть ли не празднество устроили. Твоя Амариэ из Валимара примчалась, и даже к нам пробилась, хотела всё узнать про тебя. Впервые ее такой видел. Она обычно спокойная, даже застенчивая, а тут... - Вот она меня как раз и не отпустила вчера, - смущенно сказал Финрод. - А я ей даже рассказать ничего не мог, потому что не помнил. - Да мы ей все рассказали, - махнул рукой Маглор. - Ну, все, что знали про твою жизнь в Эндорэ. - И... как Амариэ? - Плакала. Убивалась, что поддалась твоим уговорам и не пошла с тобой. - А вчера она сказала, что больше меня вообще никуда не отпустит, - вздохнул Финдарато. - Я сегодня под утро из дома отца выбирался, как в детстве. Хорошо, что всего со второго этажа. Коня чьего-то пришлось похитить, чтобы до вас добраться. Но я непременно верну и извинюсь. - А, то есть ночевал ты с Амариэ? - ехидно спросил Маглор. - Свадьбу планируете? Хотя, зачем я спрашиваю, ты же сын Арафинвэ... Нас пригласишь? Финрод густо покраснел, но ответить не успел. - Принц Финдарато! - раздался голос Квэнталлэ. - Я вас, конечно, очень уважаю... Но вы что на моем корабле устроили? Забирайте этих двоих на пристань... Тэльталиссэ прошла по полутемной галерее, прикрывая свечу от ночного ветерка ладонью, и улыбнулась, заслышав неподалеку взрыв искреннего хохота. Свернув в боковое ответвление, она увидела тех, кого и рассчитывала увидеть: своего мужа и его брата в компании их друзей-корабелов. - Я скоро приду, - Макалаурэ поднял голову, откинул с лица спутанные пряди и улыбнулся жене. - Мы тут сейчас закончим... - Скоро ты не придешь, - возразила эльдиэ, отметив и разложенные в нише окна карты, и количество еще непочатых, но уже принесенных бутылок. - Придешь — меня не буди. И постарайся не падать, как в прошлый раз. Вы, трое, доведите его хоть до спальни. - Доведем, - кивнул супруге брата Маэдрос. - Не волнуйся, посреди коридора не бросим. - А вы, двое беленьких, запомнили, где ночуете? - Запомнили, - заверил хозяйку Форменоса чуть более трезвый Мительнэль. - Как в прошлый раз, не будет, обещаем... - Я надеюсь, - Тэльталиссэ, смягчившись, кивнула всем четверым и ушла вперед. - Макалаурэ, какого рауко ты женился на копии мамы? - поинтересовался Маэдрос, стоило Тэльталиссэ уйти. С полчаса назад здесь же прошла Нерданэль, направлявшаяся в свои покои, и разговор состоялся точно такой же. - А я знаю, почему они обе нас зовут «два беленьких», - влез младший Квэнталион. - Потому что отличить не могут. Кажется, они вообще считают, что мы близнецы. - Да ладно, какие мы близнецы! Я симпатичнее... - Кажется, я это уже где-то слышал, - вздохнул Маэдрос. - Даже дважды, - точно так же вздохнул Маглор, и глаза его затуманились — он часто вспоминал приемных детей, не зная их судьбы. Знал он только о том, что оба они были живы. Орлы Манвэ приносили в Валинор вести о смерти кого-то из эльдар или их потомков, если в Амане у них были близкие родственники. Когда сыновьям Феанора было позволено уйти с корабля Квэнталлэ, их в первый же день несколько часов мучила Эльвинг, расспрашивая о взрослении детей, пока не пришли Туор и Идриль, и не забрали невестку. На сей раз Эльвинг не интересовалась у них ничем, кроме судьбы детей. Даже не вспоминала о трагических событиях в Гаванях Сириона. Они расстались довольно мирно, и если бы что-то случилось с Элрондом или Элросом, Эльвинг сообщила бы об этом. Двое сыновей Квэнталлэ вернулись из Чертогов Мандоса не сразу, по крайней мере, в Валинор уже вышли десятка полтора нолдор. Зато потом настала очередь довольно большой компании тэлери. Тогда же решением валар братья-феаноринги сошли на берег Амана, и поселились в Форменосе. Крепость была заброшена, и король Финарфин, меч которого висел на стене его гостиной со славных времен Войны Гнева, сообщил, что жить после Исхода там никто никогда не хотел. Нерданэль ушла из дома отца вслед за сыновьями, поначалу — желая им помочь привести их старое — и новое — обиталище в жилой вид, а потом так и осталась здесь. Тэльталиссэ переселилась сразу же — она уже несколько лет была женой Макалаурэ, свадьбу играли в гаванях, на «Риндэ Фалмар». Маэдрос знал, что теперь, после «освобождения», они собирались завести ребенка. - И вообще, я тебя старше! - Старше он меня! На два года всего, подумаешь... - Некоторым разница в двадцать минут не мешала считать себя старшим братом, - усмехнулся Маглор, потянувшись за очередной бутылкой. - И считать себя совершенно непохожими, называя друг друга одним именем, - печально согласился Маэдрос. - Так, расцепились! Взрослые ведь уже эльдар! У меня что, судьба такая — близнецов всю жизнь разнимать?! - Да если бы... - печально пробормотал Маглор. - Майтимо, отпусти! - И не близнецы мы... ну, ладно, ладно, похожи... - Ангарато и Айканаро тоже похожи были, - хмуро сказал Маглор. - Но их разнимал Финдарато. - А когда ему вечно было не до того — то творческий кризис, то прекрасная ваниэ на горизонте — приходилось мне... - Да ладно вам опять печалиться, - Мительнэль слегка пнул Маглора. - Делу этим не поможешь, только себе хуже делаете. Сами же знаете. Вы тем, что вернулись, валар все планы поменяли. Так что увидите еще братьев своих. - Вас надо познакомить с Амбаруссар. Ну, как они вернутся... - А может, не надо? Мне за Аман страшно. - Давайте видеть хоть в чем-нибудь хорошее, - заметил младший, Румилдин. В обоих сыновьях Квэнталлэ после возрождения и возвращения воспоминаний странным образом смешались мудрость зрелых эльдар и отчаянность заново переживаемой юности. - То, что вы сделали, в конечном итоге привело к войне валар против Моргота. А ведь этого могло бы и не быть. Тех, кого убили вы, убили бы его слуги, про которых вы рассказывали, или обратили бы в рабство. - А ничего, что мы вас обоих попутно убили? - жестко поинтересовался Маглор. - Мы вас совсем не знали. А сейчас ничего, сидите с нами, пьете... - Ничего, - фыркнул Мительнэль. - Мне тогда почти не больно было. И я ни о чем не жалел. А вот после Войны Гнева на кораблях привезли тех некоторых, кто хотел отправиться в Валинор... Все трое одновременно закатили глаза — Мительнэль был неравнодушен к весьма легкомысленной деве из фалмари, ныне жившей на Тол-Эрессеа, и которая не говорила ему ничего определенного уже несколько лет. - Ладно, надо что-то решать, - Маэдрос помотал головой. - А то я скоро напьюсь... - Да что тут решать! - тряхнул головой Румилдин, растрепав серебристые пряди. - Мы вчетвером — справимся. Я видел вас в деле, с кораблем вы управляетесь отлично. Это новый морской путь, неужто вам не хочется? - Хочется, - Маглор подался вперед, вновь поглядел на расчерченные карты водных маршрутов, поднял голову и увидел в глазах брата ответный азартный блеск. - Мы давно не были в море. - Ну так в чем вопрос? Мы достраиваем корабль. Свой, отца специально гоняли, чтоб не помогал. Пару раз прогуляемся вдоль берегов, чтоб вы привыкли к новому кораблю — и можно будет отправляться. - На сколько планируете? - поинтересовался Маэдрос. - На два-три месяца. Как раз хватит, чтобы все исследовать. - Тэльталиссэ меня убьет, если я ей скажу, что хочу поехать, - тоскливо высказался Макалаурэ. - Она поймет, - пожал плечами Маэдрос. - Нет, погодите, два беленьких! Границы путей пролегают почти... почти у Эндорэ. - И что? - невозмутимо пожал плечами Румилдин. - Мы были там. В той жизни еще, правда. Вы говорили, теперь границы изменились, там затопило что-то... ну и что? Мы же не будем сходить на берег. - Там не действует покровительство валар, и вала Ульмо... - Не любишь рисковать? - усмехнулся Мительнэль. - А вот мы всегда любили. - Я?! Ну... не люблю. Но приходилось... Но я от вашего отца слышал, что вы творили! - Подумаешь, два корабля разбили, - пожал плечами Румилдин. - Новые же построили. Даже отец простил. И вообще, нам вала Ульмо сказал... только это по секрету... в смысле, все валар об этом знают, но эльдар об этом знать незачем... - Ну? - заинтересовался Маглор. - Да можем мы плавать туда и возвращаться. Понимаешь, валар решили дать всем квэнди, что в Эндорэ живут, право когда-нибудь сюда приехать. Путь открыт. И не только оттуда, но и туда — тоже. Более того, этот путь будет открыт всегда. Вот об этом как раз все и не должны знать... - Зачем они открыли путь? - задумчиво поинтересовался Маглор. - Даже морской путь... зачем? - Ну... вала Ульмо странно сказал. Вроде как ни у кого нельзя отнимать ни выбора, ни надежды. Даже у этих... ну, вы нам про них рассказывали.... - Эдайн? - Да. Мы уже поняли, они сами умирают, а что у них не так с ушами-то? Я в прошлый раз так и не понял... - Дались тебе эти уши. - Ты говорил, они похожи на нас внешне, - не отступал Румилдин. - Бороды носят. Но такое я видел, кто мальчишками на отца вашей матери не бегал посмотреть. А что с ушами-то? - Ну, они круглые... - начал Маглор. - Что значит, круглые?! - отвлекся пораженный Мительнэль от кубка. - Я, наверное, ваш прошлый разговор прослушал... - Ты спал уже, - пояснил Маглор и собрался было продолжить, но тут его прервал Маэдрос: - Замолчали все! Немедленно! Его послушались. Макалаурэ — привычно слушался, когда приказ не входил в диссонанс с его мнением, сыновья Квэнтэллэ тоже слушались старшего друга, особенно когда он говорил таким тоном. В тишине Форменоса, нарушаемой лишь едва слышным потрескиванием факелов, висевших на стенах, послышался отдаленный перестук копыт. - Не Финдарато, и не его жена, - прошептал Маглор. - Амариэ осторожна, она ездит не так. - И не Арафинвэ. А кто еще может приехать к нам? Да еще и ночью? - Лаурэфиндэ похоже приближался. Но он с разрешения валар отправился обратно в Эндорэ. Жаль, с ним интересно было... - Кто это?.. - Не знаю... но я не вижу в ночных визитах ничего хорошего. - У вас нет здесь врагов, - встревоженно прошептал Мительнэль. - Или вы все же думаете?.. Да кто бы это мог быть? - Не знаю, - коротко ответил Маглор, - в любом случае, носить оружие нам нельзя. Это решение на всю жизнь. - Вам нельзя, а нам можно, - встрял Румилдин. - Здесь есть...? - Есть. Но я помню твои умения... - Да перестань ты, - отмахнулся друг. - Ну, убил ты меня первым в своей жизни, а сколько потом-то было? Хватит страдать. Мне тоже это всё не нравится. Лучше скажи, где... - Макалаурэ... - Маэдрос заметно побледнел. - А тебе не напоминает... вот этот перестук... это же... - Что напоминает? Маэдрос, не отвечая, сорвался с места, и через несколько секунд уже был внизу. Вскоре после того, как они вернулись в Форменос, его призвала к себе Эстэ, и с тех пор у него была кисть правой руки, но он до сих пор всё делал левой. И сейчас дверь он распахнул тоже левой рукой. Послышался звон упряжи, недовольные всхрапы двух коней, и знакомый, безумно знакомый, родной и любимый голос. - Майтимо? Обращение прозвучало неуверенно. - Где ты? - хрипло воззвал Маэдрос. - Нет, я не хочу верить, что сейчас проснусь. Или что сейчас чары рассеются, снова придет боль, и я спиной почувствую холод скал Тангородрима... Скажи мне, что я не проснусь. Никогда. - Я... не понимаю, о чем ты... Хотя нет... понимаю. Я вспомнил. О Эру, Майтимо! Что тебе пришлось пережить! - Финьо, - потерянно прошептал Маэдрос, когда руки знакомо обвились вокруг его шеи, а черные жесткие волосы, сейчас — не заплетенные, облаком окутали его лицо. - Ты... ты вернулся. Я же... я же всё это сделал для тебя. Смог жить, вернулся в эту клетку. Чтобы ты... еще раз мог провести рукой по высоким травам. Ты так любил это делать, я помню. Ты дал мне жизнь, когда я умолял ее забрать. Я не мог иначе... - Молчи, - прошептал Фингон. - Я все равно пока ничего толком не помню из того, что было. Там всё было плохо, да? - Там много чего было... - Потом расскажешь. Я вспомню. - Ну, вы еще целоваться начните при мне, - раздался откуда-то хрипловатый знакомый голос. - Впрочем, могу отвернуться, если очень надо. Майтимо пошатнулся. Земля уплывала из-под ног, свет, льющийся из распахнутой двери, заплясал перед глазами. - А менестрель наш где? Он ведь тоже жив, - продолжил тот же голос. - Пойду я с ним, что ли, пообщаюсь, пока вы тут... - Никуда ты не пойдешь, - Маэдрос, едва держащийся за действительность, вытащил правую, еще не слишком повиновавшуюся руку из-под плаща — сидеть на галерее без него было холодновато — и перехватил Карантира за плечи. Тот замолчал, по своему обыкновению. И уткнулся в плечо старшему брату — не так, как ждал окончания формальных объятий Тьелко и Курво при встрече, когда они уже жили в Эндорэ. Не так, как терпел порывистость Макалаурэ. Не так, как искренне отвечал близнецам. Майтимо показалось, что брат просто устал. Устал в самом начале нового пути. - Вообще-то, предлагали старшему Амбарусса, - невнятно пробурчал Карнистир. - Но он сказал, что не готов пока снова не видеть второго рыжего. Так и сказал вала Намо, представляешь? Отец им был доволен... тогда мне предложили... - Да замолчи ты! И ты тоже замолчи! - последнее относилось к Фингону, который слабо трепыхался. - Там мама... Макалаурэ... Карантир ответить уже не мог, потому как на пороге уже показался Маглор. Послышались голоса братьев-тэлери: - А это который? - Черненький, значит, либо четвертый, либо пятый. - А вон там еще один черненький, у Майтимо. - Думаешь, двое сразу? Вряд ли. - Ну вот, теперь мы их еще не скоро уговорим с нами отправиться... Либо надо и этих с собой брать, а они ведь не умеют. - Слушай, надо бы разбудить леди Нерданэль... - Ты ее и так в прошлый раз, когда мы тут ночевали, разбудил! Я этой женщины вообще побаиваюсь. - Тогда пошли вместе. - Ладно. Пошли. Сыновья Квэнталлэ удалились, Маглор втащил Карантира внутрь, и Маэдрос понял, что может сказать: - Что ты помнишь, Финьо? Я не знаю, что тебе сказать... - Ничего не говори, - синие глаза, признак рода леди Анайрэ, блеснули в полумраке. - Я уже видел всех. Маму, короля Арафинвэ с женой, Итарильдэ. Финдарато с Амариэ видел. Даже леди Индис приехала из Валимара. Знаешь, это было больно... возрождаться. Я увидел всё. Всё, чего не хотел бы видеть. Не знаю уж, как твоему брату пришлось. Впервые видел, как Морьо плачет, сразу после, когда мы вместе очнулись, когда тело уже было. Не говори ему, что я тебе сказал об этом. - Не скажу... Финьо, ты помнишь меня? - Я никогда тебя не забывал. Даже этот... процесс не заставил меня тебя забыть. Я не помню деталей. Как я погиб? Была ведь какая-то битва, кажется? Впрочем, неважно. Да и мне уже успели некоторое напомнить. Мы вроде с тобой в родстве, так? - Так, - упавшим голосом ответил Маэдрос. - Наши отцы — братья. Наполовину. - А еще я помню, что люблю тебя. Вот этого я не забывал никогда. Я помню то место... Химринг... так оно называлось? - Много этих мест было... Жаль, что я не был с тобой. Мне бы хотелось так... забыть. Хоть на время. Это проклятие... памяти. Но ради тебя я готов выдержать и его. Где-то в глубине крепости Форменос раздался возглас Нерданэль, а потом наступила тишина. Маэдрос, прикрыв глаза, даже представил себе Карантира в объятиях матери. Брат отчаянно и привычно смущается, не привыкнув позволять себе слабости, неуверенно опускает взгляд и гладит мать по голове, она — обнимает так, как обнимала тогда, когда думала, что больше не увидит никогда, перед случившимся.... - Финьо... - Да? Помоги мне всё вспомнить, пожалуйста. - Конечно, помогу. Многое ты не захочешь вспоминать. - Я уже это знаю. - Как мы будем жить?.. - Не знаю... но будем, в этом я теперь уверен. Финдарато мне сегодня то же самое говорил — живи, не думай как. Ищи и найди. Он-то нашел, наверное... - Как тебе удалось сбежать? - Мы сказали, куда едем. Мама приедет сюда утром, она обещала пережить еще одну ночь без нас... Майтимо, да почему же я? Почему не Аракано, он ведь... - Финьо, молчи. Нужно ей приготовить комнату. Мы тут так живем... ну, знаешь, как ты жил в строящейся Барад Эйтель. - Барад Эйтель, - произнес Фингон, словно смакуя слово на вкус. - Кажется, помню... очень много всего... - Там многое и было. Пойдем? Ты готов? Я заплету тебе волосы. Так, как ты любишь. У меня даже есть твоя лента, которую я сохранил. Правда, она всего одна, но я что-нибудь найду еще. - Я готов. Идем. Оба эльда, державшие друг друга в объятиях, повернулись, и свет ударил им в глаза.