crossroads; — dbl. actuality

      Жидкие наркотики – это кофеин. Приятно пахнущий порошок, растворяющийся со сладким шипением, образуя пенку у самых краёв кружки, и вот ты уже готов предвкушать тот самый момент, когда этот пьянящий запах останется совсем слегка горчащим привкусом на губах. Звук ложки, ударяющейся о керамическое дно и стенки, похож на медленную размеренную симфонию утра, ту самую идеальную, какой никогда не бывает у тех, кто встаёт слишком поздно и от этого вечно торопится и опаздывает, приправленную тихим хриплым свистом едва закипевшего и теперь остывающего чайника.       Чонгук бросает небрежно чайную ложку в раковину, сразу после того, как добавил последний ингредиент – сахар. Всё готово. Жидкая разновидность амфетамина, романтика большого города, навеянная не то, чтобы модой, но больше сами течением времени. И он в самом деле ловит чистый кайф, когда горьковато сладкий напиток касается его вкусовых рецепторов, и прикрывает глаза. У него есть всего пара минут, прежде чем вибрация его телефона всё безнадёжно испортит. Он проводит пальцем по экрану совершено бездумно, словно бы нет ничего особо важно в этом новом сообщении, ведь никто не ожидает чего-то плохого в восемь утра как что-то само собой разумеющееся.

«нам нужно расстаться.24.01.»

      Хмыкнув слегка надломленно, Чонгук откладывает телефон в сторону и преспокойно допивает свой кофе, будто бы его внутреннего спокойствия хватит даже на то, чтобы без особого эмоционального ущерба пережить апокалипсис. При этом он размышляет о том, что только Ким Тэхён ставит дату после подобных сообщений. Когда Чонгук впервые спросил его, зачем он это делает, тот сказал ему: "Это важно, Гукки, так я запоминаю дни". Чонгук до сих пор не особо в курсе, что именно значит подобная формулировка ответа.       Чонгук, честно признать, вообще о многих вещах не в курсе, но почему-то именно эти цифры бесят его больше всего. Ведь так он и сам помнит каждую дату, но не понимает, как эта система работает. А ведь его жутко дезориентирует что-то не понимать. Тот человек, который считает, что должен быть в курсе всего устройства его маленькой вселенной. И это сообщение похоже на заблудившийся астероид, пытающийся снести его планету ко всем чертям. Он глубоко и размеренно вдыхает, на несколько мгновений прикрыв глаза, а затем спокойно и почти что умиротворённо моет кружку.       Так, словно бы ничего не произошло.

«я люблю тебя, Чонгукки.4.10». «давай проведём выходные только вдвоём?15.8». «расставаться с тобой даже на час – сложно.23.9». «я дорожу каждой минутой с тобой.12.12».

      Упираясь руками позади себя в столешницу, он крепко сжимает её края дрожащими ладонями и больно кусает себя за нижнюю губу. Стрелка настенных часов движется предательски громко, разбивая тишину снова и снова каждую чертову секунду. Тот самый момент, когда время становится ощутимой вязкой субстанцией, заполняющей собой всё окружное пространство. Иметь хорошую память вовсе не так круто, как кажется. Ты помнишь не только важное, ты помнишь вообще всё. Куча эмоционального мусора, иной раз даже мешающая дышать. Чонгук из тех, кто помнит каждую мелочь, но часто не успевает запоминать главное, потому что не в состоянии отличить его от второстепенного. Такой вид памяти, который называют избирательным. Переходный момент между «помнить всё» и «помнить лишь то, что касается только твоих личных эмоций и ощущений».       Память как парадигма твоих самых великих потрясений.

«24.01.блядь».

      Так и выглядит ответное сообщение Чонгука. И он едва сдерживает себя от того, чтобы не запустить свой телефон в стену. У него уходит ровно 825 секунд на то, чтобы научиться делать вдохи и выдохи снова, и он ощущает, как зашкаливший пульс отдаётся эхом в его висках, пока он сжимает крепко кулаки в попытках держать себя в руках. Выходит слишком посредственно. Чонгук никогда не примет посредственность. Поэтому он злится ещё больше.       По сути, симфония утра – это какофония звуков. Чонгук открывает настежь одну сторону довольно широкого по европейским меркам окна и стаскивает с подоконника початую пачку сигарет. Впуская в кухню прохладный ветер и уличный запах, а так же и весь уличный гам, заполнивший сиюминутно даже малейшее свободное пространство, он поджигает сигарету и сразу же глубоко затягивается. Он достаточно умён и рассудителен для того, чтобы знать, что ни черта ещё не кончено и что, скорее всего, это просто очередная выходка его парня, пытающегося привлечь к себе как можно больше внимания (Тэхён всегда тянет одеяло на себя). Но вместе с тем, он недостаточно расчетлив для того, чтобы знать, что ему делать дальше.       Поэтому он просто выкуривает несколько сигарет за раз и только после этого успокаивается. Психология такова, что человеку требуется время для осознания и принятия. Требуется так же немного времени для того, чтобы увидеть, что стоит делать дальше. Поиск пути наименьшего сопротивления, учёт всех своих ресурсов и примерный подсчёт того, что можно затратить для разрешения той или иной ситуации. Расчётливость в этот раз его не спасает. Он не может думать трезво, потому что что-то внутри него сомнением громко вопит о том, что это всё же может оказаться концом всего. Его руки дрожат от легкого никотинового опьянения, и он подставляет лицо прохладному ветру, закрывая глаза и прикидывая в голове цифры – время, которое у него остаётся до того, как он рискует опоздать. Его подташнивает от такого количества выкуренного за раз, но ему кажется, что именно этого он и добивался.       В целом, у него есть 20 минут на то, чтобы выйти и не опоздать на работу. Если быть точнее, то: 10 минут на то, чтобы слегка отойти от выкуренных сигарет, ещё 5 на то, чтобы обуться и успеть надеть пальто, а дополнительные 5 минут уйдут на то, чтобы открыть и закрыть дверь (с той стороны). Вспомнить, ничего ли не забыл. Спуститься по лестнице.       По сути, это утро вовсе ничем и не отличается от сотен и даже тысяч точно таких же вот ранних пробуждений. Нет, не каждый день Чонгук тратит столько времени на то, чтобы накуриться и уж точно не каждый день готов разорвать чёртового Тэхёна на сотню себе подобных, но только поменьше. Но всё же… запрыгивая в свой автобус, Чонгук убеждает себя, что нет причин нервничать. Нет причин отклоняться от своего расписания. Он думает о том, что позволяй он Тэхёну влиять на каждый свой день своими выходками, то уже давным давно сошел бы с ума. Эта мысль окончательно убеждает его в том, что стоит успокоиться и расслабиться. Всё должно идти так, как он запланировал.       Он успевает на работу ровно в 8:55. По нему можно сверять часы, ведь ещё ни разу он не приходил ни минутой раньше, ни минутой позже. Расписал день вплоть до секунды и уже уверен, что застрахован от всяких непредвиденных ситуаций. Жизнь становится гораздо легче, когда тебе не нужно раздумывать над тем, что ты должен сделать в следующий момент. Тебе достаточно просто открыть органайзер на своём новеньком смартфоне (без единой царапины, к слову, у Чон Чонгука не бывает неточностей и погрешностей), свериться с записанным перед самым сном списком, для того, чтобы понять, что тебе необходимо осуществить следующим пунктом. И, если верить его заметкам, то дальше он должен работать. Ровно до 17:25. Потом он выключит свой рабочий компьютер, оденется и поедет домой. Все должно быть точно и верно, так, как он и задумал, а иначе какой же смысл в такой системе? Чонгук редактор. Он – всего лишь машина для исправления текстов на синтаксические, орфографические и прочие ошибки. Он – бета. Мир без таких не может, но всё же тусовкой рулят вовсе и отнюдь не такие люди, как он. Такие всегда остаются невидимками. В большей своей массе, разумеется. Ведь без исключений не было бы понятия правило. Ничего в этом мире не работает без оговорок.       Поднимая воротник своего пальто к самому носу, Чонгук улыбается самым уголком губ, ловя в свои тёмные волосы лёгкий весенний ветер. Лишь один пункт из его расписания может заставить его подобным образом изогнуть свои пересохшие губы. Ким чёрт бы его побрал Тэхён. Одно сплошное нарушение его идеального существования. Чонгук сравнил бы его с внезапно разрядившимся телефоном. Тот момент, когда ты настолько на него полагаешься, что забываешь о том, что должен сделать дальше (а зачем помнить то, что записано и всегда находится под рукой?), но вот всё летит к чертям, и ты оказываешься совершенно и безнадёжно потерян. Чонгук больше не знает, что делать дальше.       От Чонгука неизменно пахнет мужскими Kenzo, а еще транспортом и совсем едва ли уловимо сигаретами. Он должен ехать домой. И это он знает даже не заглядывая в свой смартфон. Но вместо этого он ловит такси (а не привычно дожидается автобуса ) и едет совсем на другой конец города для того, чтобы прояснить всё именно сегодня. Иначе он не сможет уснуть. Его идеальный режим этого не выдержит. Тэхён всегда любил рушить любые его планы. Он столько раз спрашивал себя "зачем мне это?" ; "почему я просто не могу жить дальше своей идеальной расписанной по минутам жизнью и не переживать за то, что в следующее мгновение принесет мне стихийное бедствие по имени Ким Тэхён". Он не нашёл ни одного достойного ответа ни на один из его многочисленных вопросов. Ким Тэхён никак не вписывался в его систему мировоззрения. И это выбивало из колеи ровно настолько же, насколько притягивало. Это была та ахиллесова пята его жизни, что ни в каких вселенных не поддавалась логике.       Он снова взвешивает в голове все факты, пока жмет на звонок. Из-за двери слышен хард-рок и жесткий гроул. Чонгук любит арт и фолк, а ещё, возможно, немного классики в роковой обработке. Они редко в чём сходились вкусами и взглядами, но это никогда не было одной из тех проблем, которым в самом деле следует придавать большое значение и внимание. Чонгук зажимает кнопку звонка снова и снова, его губы поджимаются в тонкую линию напряжения будто сами собой, и он понимает, что начинает злиться, но не придаёт этому должного значения. До тех пор, пока не слышит задорный смех по ту сторону двери. Голоса два. Ни больше ни меньше. На лестничной клетке жуткий сквозняк, и ему становится не то, чтобы холодно, но не на шутку пробирает дрожью до самых костей. Он успевает прикинуть, что это либо нервы, либо ему так сильно хочется курить. И он находит завязавшемуся внутри узлом напряжению единственный подходящей для данной ситуации выплеск – он со всех сил ударяет несколько раз ногой по двери.       Музыка затихает. Чонгук выравнивается, расправляя плечи; всё это выходит у него непроизвольно, само собой, будто его тело и без подсказки знает, что должно выглядеть достойно в любой ситуации. Вся суть в выдержке. Никаких показательных эмоций, если не хочешь выставить свою душу на чьё бы то ни было обозрение. Чонгук всегда знал, насколько это не безопасно для него – показывать кому-то то, что на самом деле чувствуешь. Кажется, это было как-то генетически заложено в его подсознании, и что-то включалось такое в нём в моменты, когда он чувствовал, что слишком подвержен влиянию эмоций и ощущений, что-то, что заставляло его казаться совершенно спокойным, беспристрастным. Иной раз его называли заносчивым и даже высокомерным, но он засчитывал подобные выражения за комплименты, легко улыбался и беспечно пожимал одним плечом мол "да, так всё и есть". Такая система работала исправно и отлажено, ни разу не подводила и всегда помогала держаться своего достоинства, словно спасательного круга. Иногда, это было единственным, за что вообще оставалось держаться. Тэхён открывает дверь резким и широким движением нараспашку. Чонгук глубоко вдыхает.       Вот, где всё в жизни Чонгука пошло наперекосяк. Ким Тэхён. Человек – эмоция, требующий от мира дать ему как можно больше острых ощущений. Словно бы чужие чувства – инструмент для его развлечения. Чонгук думает, что выскажи он это своё предположение Тэхёну, тот бы улыбнулся, как ни в чём не бывало, и сказал, что не видит тут ничего плохого или неправильного. Но, так же он думает, что понятий плохо и неправильно для Тэхёна просто напросто может не существовать. – О, Чонгукки, – тянет с натяжной улыбкой Тэхён, хрипя голосом то ли от явно большого количества выпитого ранее спиртного, то ли от того, что пытается казаться ещё более беззаботным похуистом, чем есть на самом деле, – иди-иии на хуй.       Чонгук глубоко вдыхает и звучно сглатывает. Его ладони потеют от нервного напряжения, и он просто смотрит парню напротив прямо в глаза, про себя считая от десяти в обратном порядке. Где-то между четырех и трех он думает, что ему удалось взять себя в руки, но тут же ему приходиться вернуться на начальную десять, так как всё его внимание привлекают чужие руки, плотно обвивающие тонкое тело Тэхёна со спины. Словно чёртова ядовитая змея. На плечо Тэхёна приземляется милое личико, обрамлённое янтарно-рыжими волосами (выкрашенными заметно совершенно недавно). У Чонгука что-то сжимается внутри, у самого сердца, будто желудок внезапно сросся с грудной клеткой и теперь не позволяет сердцу биться в положенном ему ритме. Дышать тоже становится трудно, но куда сложнее что-либо сказать. Возможно, это было бы легче, если бы Чонгук был в курсе, что вообще происходит и что это всё на самом деле значит. – Это Чимин, – просто и коротко сообщает Тэхён, при этом показательно сжав чужие ладони, покоящиеся на его животе, в своих. – Мы собирались отлично провести время вместе, ну, знаешь, я пытаюсь сказать, что ты так чертовски не к месту.       Для пущего эффекта Тэхён даже натягивает на свою физиономию выражение полнейшего разочарования чужим появлением. Появлением Чонгука, если уточнить. Разве не ещё вчера вечером Тэхён писал ему в Line милейшие пожелания добрых снов, точно намереваясь к чертям сбить идеальный режим дня. В это очень сложно верить, если учесть, что чужие руки обнимают Тэхёна со спины так, будто уже успели прирасти к нему. Будто вот эти самые руки обнимают его так уже целую вечность. – Да мне насрать, что ты, – Чонгук особенно выделяет интонацией местоимение, словно бы пытаясь указать на то, что нет никакого мы между ним и руками, никак не пропадающими из поля его зрения, – собирался делать. Я пришел с тобой поговорить. И мне так же абсолютно насрать если я испортил тебе планы.       Чонгук не договаривает и половины того, что собирался сказать. Но это большее из его эмоционального диапазона, что он может себе позволить показывать людям. По идее, ему бы развернуться и уйти. Ему бы зажить дальше. Просто и легко, будто бы не было этого безумия по имени Тэхён, который методично разрушает его жизнь в течении уже больше полугода. Полгода... кто бы мог подумать, что Чонгука хватит так надолго. Скажи об этом Тэхёну, он бы возмутился по поводу того, что больше удивлён тому факту, что такой зануда, как Чонгук, не опротивел ему гораздо раньше. Они часто ссорились в таком стиле.       Чонгук успевает размышлять обо всём этом, пока нагло отодвигает "парочку" с прохода и проходит в квартиру. Жуткий бардак лишь больше выводит его из себя, но больше уже не бывает. Несколько мучительных мгновений он думает, что жалеет, что приехал. – Дверь закрой? Вон уже соседи сбегаются на вас ублюдков поглазеть, – выдаёт Чонгук, хмыкая показательно и рассматривая невероятный бардак в и без того тесной квартирке. Тэхён закрывает дверь и небрежно скидывает с себя чужие руки. Чимин делает вид, что он предмет интерьера, для себя решая, что будет познавательно и забавно одновременно наблюдать за всем, что сейчас произойдёт, даже не высказывая своего мнение по поводу того, кого он тут в самом деле считает привлекающим внимание ублюдком.       Только вот ничего не происходит.       Чонгук достаёт свои сигареты и зажигалку, тут же закуривая, затягиваясь глубоко и основательно, с лёгким прищуром рассматривая возникшего перед ним Тэхёна, явно ожидающего дальнейших слов или действий. Или всего этого одновременно.       Если бы Тэхён не знал Чонгука, то решил бы, что тот докурит и врежет ему, или, возможно, сделает это даже в процессе курения. Но, признаться, это имело бы место быть разве что в какой-то другой вселенной. Иной мир, на подобии зазеркалья, в котором Чон Чонгук не нуждается в том, чтобы держать себя в собственных же рамках. И Тэхён, который не ждёт от него того, чего никогда по определению не может случиться. – Так всё же... почему ты решил порвать со мной? – Выдыхая сизый дым, совершенно безэмоционально интересуется Чонгук. – Так всё же, - парирует Тэхён, – тебе когда-нибудь в красках говорили, какой ты зануда?       Аромат тонких ESSE, которые предпочитает Чонгук, повисает в комнате поверх всех прочих запахов, и Тэхён победно хмыкает, наблюдая за тем, как Чонгук уже готов просто послать к чертям весь этот затянувшийся спектакль. Он надеется, что тот просто напросто повернётся и уйдёт, оставив его в покое. Так было бы гораздо проще для них обоих. Но Чонгук просто делает одну долгую затяжку за другой, размышляя в привычной для себя манере о том, как должен поступить.       Он действует на эмоциях. Впервые в жизни, возможно. Он делает резкий шаг вперед и отвешивает Тэхёну звучный удар кулаком в челюсть. Тэхён отшатывается назад, едва не падая. Ни один из них не издаёт и звука. Их взгляды встречаются на пересечении их миров. Дыхание звучит громче, а воздух становится плотнее, буквально зажимая в тиски.       В этот момент всё бесповоротно меняется.

- - -

      Чонгук теребит подушечками пальцев своё ухо, разминая буквально горящую кожу под "растяжкой". "Тонель" на 0, 5 казался отличной идеей, до тех пор, пока он не понял, что это больнее даже анального секса в пассивной роли в первый раз. Его электронный будильник показывает 7:40. У него остается около 25 минут до выхода. Он знает, что может выйти и чуть позже, ведь все привыкли к тому, что он всегда опаздывает.       Внезапно его телефон издаёт пронзительный вопль "металла" в стиле панк-рок, и он берёт телефон в свободную руку, продолжая зажимать собственную мочку между большим и указательным пальцем. Во рту всё ещё привкус синих крепких NEXT, и он едва сдерживает себя от того, чтобы сплюнуть в раковину, находящуюся по правую руку от него.       Утро, не отличающееся ничем от сотен таких же. Он надеется, что получил пожелание доброго утра и удачного дня. Поэтому даже улыбается, открыто и просто, читая имя отправителя во всплывшем оповещении. Он не предусматривает ничего необычного или того, что может его расстроить, он уверен, что этот день не может его удивить или обескуражить. Он часто ошибается из-за своей чрезмерной эмоциональности.       В воздухе витает аромат недопитого кофе 3 в 1, который он пьёт из пластиковых стаканчиков даже дома, ленясь мыть за собой кружки (кофе пьёт слишком часто). Окно, открытое настежь по обе стороны, впускает в маленькую кухню весь шум и запахи утреннего Сеула. Чонгук снимает телефон с блокировки ловким движением пальца.

СМС гласит: «нам нужно расстаться.24.01.»