Стать сильнейшим - 2.

*Сейрейтей, расположение девятого отряда* Юки не помнила, как оказалась в своем кабинете. С момента встречи с братом все прошло, как во сне. И лишь глухая боль обиды отпечаталась в памяти, словно выжженная раскаленным железом. Девушка села в кресло, скрещивая руки на столе, и разрыдалась, уткнувшись лицом в белые рукава хаори. Как и тридцать лет назад, она снова ощутила себя преданной и проданной. Она так надеялась, что брат встретит ее и прижмет к себе, как в старые времена, но что он ей сказал? «Опомнись, глупая». И все, набросился на Айзена, словно тот повинен во всех его бедах. И тут пришло страшное осознание того, что брат больше ее не любит, что он ненавидит Айзена, а она– лишь преграда, помеха… – Почему ты плачешь?– красивый, мягкий голос капитана пятого отряда окутал ее, заставил поднять голову. Теплые, внимательные глаза за стеклами очков… – Кончай этот цирк, Айзен,– всхлипнула Юки.– И убирайся! Я хочу побыть одной… Обычно окрика оказывалось достаточно, чтобы поставить на место этого прилипчивого засранца, чье желание затащить ее в постель Юки видит невооруженным глазом. Просто написано на лбу, а иногда не только на лбу… Но Айзен не ушел. Видимо, недостаточно решимости в ее голове, видимо, он чувствует, что она не в том состоянии, чтобы дать отпор. И нагло воспользовался этим! Ладонь Айзена легла на плечо и сразу почувствовалась чем-то неправильным, чужеродным, лишним. Юки дернула плечом, но Айзен продолжил настойчиво поглаживать ее. Понимает, что Юки не встанет и не отвесит зубодробительную затрещину, не звезданет потом острой коленкой в пах, как бывает всякий раз, когда кто-то распускает руки. Теперь пальцы Соске поглаживали тыльную сторону ее кисти. Мужчина ухмыльнулся, азарт и ощущение близости такой долгожданной добычи подталкивали его к более решительным действиям, но Айзен усилием воли сдерживал себя, не спешил. Если он позволит себе слишком много, то спугнет Юки, и тогда одними синяками он не отделается. Лучше немного потерпеть… – Не надо плакать,– улыбнулся Соске.– Тише, милая Юки, не плачь. – Айзен… прекрати…– на этот раз прозвучало жалобно и неуверенно. Юки с удивлением осознала, что слишком сильно размякла для того, чтобы дать отпор, что эти ненавязчивые ласки начинают ей нравиться… – Твои губы говорят «прекрати», но глаза говорят «продолжай»,– мурлыкал Соске своим красивым, глубоким, очаровывающим голосом, так приятно ласкающим слух Юки. Девушка со стыдом осознала, что начинает возбуждаться, слишком давно у нее не было мужчины… что она подается навстречу ладони, ласкающей ее щеку. Мягкая и крепкая одновременно, с мозолями от меча, рука Айзена до боли напомнила ей руку брата, до сладкой дрожи в теле и тянущей пустоты там, в низу живота. – Плохие губы надо наказать,– вот это Соске прошептал ей в самые губы. Губы Юки приоткрылись, ловя теплое дыхание. «А, будь что будет»,– смирилась девушка, неуверенно подаваясь навстречу. Что ее остановило от того, чтобы окончательно потеряться в водовороте чувств, она не знает. Возможно, это было торжество, вспыхнувшее в глазах Айзена. Возможно– приближение такой знакомой реацу. – Эй, ты, хмырь очкастый,– рыкнул кто-то рядом с окном. Юки дернулась в сторону, отстраняясь от руки Айзена и багровея от смущения, что их застукали за таким пикантным делом. – Она же тебе сказала прекратить,– Кенпачи Зараки смерил Айзена жутковатым взглядом. Будущий властелин мира почувствовал прилив ярости и едва сдержался, чтобы не зарубить этого солдафона здесь и сейчас. «Как? Как этот тупой ублюдок посмел прервать меня?– кипел Соске Айзен, внешне сохраняя спокойную приветливую улыбку на лице.– Сраный ублюдок из Зараки, погоди немного, я тебе все припомню…» – Это женщины, Кенпачи,– приторно улыбнулся Айзен.– Ты же знаешь… – Знаю, как они не любят, когда их принуждают,– гаркнул Зараки. Мощный порыв реацу капитана одиннадцатого отряда выбил стекла в стеллажах, смел бумаги и чернильный прибор с рабочего стола, распахнул оконные рамы с такой силой, что они ударились о стены, и от этого удара стекла с жалобным звоном высыпались на брусчатку. – И знаю, что их можно соблазнить сейчас, но потом они горько пожалеют,– радужка глаз Кенпачи пылала жутким огнем. Девушка же словно протрезвела или очнулась от легкой дремы, словно сбросила какое-то наваждение. Возбуждение ушло без следа, Юки с ужасом осознала все произошедшее. Ей показалось, что появление Зараки сняло какую-то пелену с ее разума, стерло нечто чужеродное, страшное, что едва не заставило ее отдаться Айзену здесь и сейчас. – Не мешайся у меня под ногами,– впервые за последние годы Айзен потерял самообладание и схватился за занпакто.– И не вмешивайся в мою личную жизнь, понял? – Не тяни свои грязные грабки к сестре моего лучшего друга,– медленно процедил Зараки и попытался выхватить свой занпакто, но его руку остановили тонкие пальцы Юки.– Юки? Что ты делаешь? – Кенпачи, пожалуйста, не надо рушить мое расположение,– твердо произнесла девушка и заметила тень облегчения в полных бешенства глазах Зараки. Карасу повернулась к Айзену: – Уходи, и не подходи ко мне больше. Никогда. На лице недобога вздулись и опали желваки, пальцы на рукояти занпакто разжались медленно, словно их сводила судорога. Губы искривила искусственная, наигранная улыбка, и Соске Айзен стремительно вылетел из кабинета капитана девятого отряда, провожаемый мрачноватым взглядом лейтенанта Хисаги. Сюхей придвинулся к распахнутой двери и прислушался. – Сегодня заночуешь у меня,– тоном, исключающим всякие возражения и любые возможности неповиновения, приказал Кенпачи. Юки подняла на него изумленный взгляд, и Зараки поправился: – Нет, я не хочу с тобой переспать. Да чего ты так зыркаешь, красивая ты и сексуальная! Просто у меня есть женщины, мне их хватает. – А-а-а, ну раз так,– немного неуверенно произнесла Юки, чувствуя, как возвращается боль.– Кенпачи… спасибо тебе большое. Я… я так благодарна… если бы не ты… страшно представить, меня бы трахал этот ублюдок Айзен… – А ты думаешь, что я все это время сидел, сложа руки?– хмыкнул Зараки, и если бы Сюхей не сгорал сейчас от безответной любви к собственному капитану, он бы точно заподозрил неладное: дуболом, тупой солдафон говорит такие правильные, логически связные предложения, а главное– идеально подходящие к месту! – Дурочка ты, Юки,– в голосе Зараки проскользнула грубоватая нежность, а твердая, мозолистая, исчерченная мелкими шрамами рука растрепала длинные черные волосы. – Ай!– взвизгнула Юки и надулась, поправляя прическу.– Что ты делаешь, Кенпачи? Я тебе не Ячиру-тян! О нет, моя прическа… Лейтенант девятого отряда закусил губу и зажмурился. Ну почему он не рядом с ней? Почему он опоздал? Если бы только его не задержал этот засранец Кира, он сейчас мог бы утешать своего капитана, прогнав Айзена, и тогда… тогда кто знает? Может быть, у них что-то и образовалось бы? Лейтенант так и не заметил, как его капитан и капитан одиннадцатого отряда скрылись в сюмпо. Потом он вдруг ощутил отсутствие их реацу и заглянул в кабинет. То, что он увидел, ужаснуло Хисаги. Место, где он так старается поддерживать идеальный порядок (за что его постоянно хвалит Юки-сама), выглядело весьма плачевно. Сюхей тяжко вздохнул и принялся прибираться. Похоже, что его ждет очередная бессонная ночь в обнимку с молотком и веником… *Роща между семнадцатым и восемнадцатым районами Южного Рукона, дом Кенпачи Зараки* Дом капитана одиннадцатого отряда оказался маленьким и неожиданно уютным. Три комнаты, ванная, кухня– и все. – Кен-чан!– радоство взвизгнула маленькая розоволосая бестия.– Ячи-чан! Я приготовила ужин! За ужином Юки чувствовала нарастающую грусть. Ее брат… она так хотела встретиться с ним, но почему было так больно? От того ли, что он выглядел так, будто все в порядке? Или от того, что он даже не попытался удержать ее. – Юки, все в порядке?– поинтересовался Кенпачи. Девушка лишь помотала головой и еле слышно буркнула, что нет причин для беспокойства. – Ну, ладно,– Зараки терпеть не мог быть настойчивым.– Знай, я за тобой присматриваю, и если что– помогу. Сегодня я почувствовал неладное, когда ты вернулась, на тебе было много чужеродной реацу… – И мы решили, что необходимо вмешаться,– услышала Юки грубый голос за спиной. Девушка взвизгнула и обернулась, почти не удивившись при виде высокой фигуры в сером балахоне. Руки, обтянутые серой кожей, пальцы с длинными ногтями, два огонька, сияющие под капюшоном на месте глаз, изорванный по краям дорожный плащ вроде тех, которые в обилии встречаются в последних районах, только чистый и без заплаток. Занпакто Кенпачи, Нозараши, имел дурную привычку материализовываться по собственному желанию, но лишь вдали от посторонних глаз, наедине с Кенпачи, его отрядом или самыми близкими капитану людьми. Непосвященные синигами или те, кто никогда не сражался с Кенпачи Зараки в полную силу, думают о том, что его способность– абсолютное рассечение. Отчасти это правда, но не вся правда. Его рассечение лишь отражение сущности способности Нозараши– управление реацу. Жажда боя Кенпачи постоянно выливается в усиление рассечения в бою, но Зараки может многое. Например, разрушать любые ментальные воздействия, любые кидо с помощью своей реацу, формировать защитный кокон или атакующие лучи из своей реацу и быстро перемещаться, не используя сюмпо. Рука Нозараши легла на темя Юки. Девушка содрогнулась: ощущение от того, что ее голову окружила чужеродная реацу, было не из приятных, но пришлось терпеть. Как и хозяин, Нозараши никогда не делал ничего без должного основания и не терпел, когда ему мешают. – Тебя тридцать лет тщательно и осторожно обрабатывали каким-то ментальным занпакто,– заговорил Нозараши.– Я убрал лишь внешние проявления и позволил тебе снова думать своей головой, но не могу убрать ни изменения из прошлого, ни гипноз, не могу дать тебе защиту от повторного воздействия. – Так что будь настороже,– со всей серьезностью предупредил Кенпачи.– Воздействие способности ментального занпакто исчезает с гибелью носителя этой способности. Хотел бы я убить Айзена, но я подставлю не только себя, но и тебя, и этого ухмыляющегося засранца Ичимару. – Этот занпакто воздействует на эмоции,– снова взял слово Нозараши.– Так что думай головой, и все будет пучком. Мы не всегда рядом и не всегда сможем защитить тебя. Зараки перекосило от каких-то мыслей, которые он не замедлил озвучить: – Ты слишком глубоко погрязла в этом дерьме с Айзеном. Он не даст тебе уйти. И я тоже не могу тебе помочь ничем, кроме советов. Постарайся не увязнуть еще глубже. Пусть это будет нашей тайной, хорошо? Боже, ты даже не представляешь, как мне больно это говорить, но пути назад у тебя нет совсем. И помочь выбраться тебе из этого дерьма может лишь твой брат. – А как? – Он убьет Айзена. Кеншин Карасу сейчас вне закона, это частично связывает ему руки, но вместе с тем дает некоторые преимущества. Юки всхлипнула, запуская пальчики в волосы, и только сейчас осознала, насколько крепко во всем этом увязла. Она хотела найти брата… и совершила столько преступлений против Готей-13, что ее минимум швырнут в тюрьму на несколько десятков, если не сотен, лет. Кенпачи прав, теперь… теперь ей просто некуда идти. К брату? Его нужно найти. А если она сбежит, Айзен не постесняется сломать жизнь Ячиру и Йоруичи. Только теперь девушка поняла, почему брат покинул их, но от этого понятия боль и обида на Кеншина если и притупились, то не угасли полностью. Она вынуждена быть с Айзеном, работать на него… – Все, что я могу… не позволять себе оказаться в его постели…– с горечью выдохнула Юки.– Господи, какая же я дура… – Я не могу винить тебя,– Кенпачи положил ладонь на плечо девушки.– Но и ты не тоскуй, поняла? Запомни раз и навсегда: все будет хорошо. Ты можешь очень многое. И мой тебе совет: заведи себе любовницу, Кеншин не будет ревновать к женщинам, и ты никому не отдашься, ты будешь владеть и принадлежать своему брату. И ничего не говори мне о планах Айзена, все должно выглядеть правдоподобно. – Я и не говорила… – И не говори впредь. А теперь иди спать, если не боишься Ячиру, конечно… Лейтенант одиннадцатого отряда молчала весь разговор, и похоже, что ничего не слышала, отвлекшись на что-то свое. – Пойдем, Юки-чан!– девочка схватила подругу и потащила за собой, а Зараки подошел к бару и налил себе водки, одним махом опрокидывая двухсотграммовый стакан. – Нажрешься?– мрачно поинтересовался Нозараши. – Нет,– Кенпачи запустил бутылку в окно. Звон стекла, разбившегося о дерево, немного успокоил разгоряченные нервы капитана одиннадцатого отряда.– Прости, Кеншин… но это– единственный способ спасти твою сестру. *Особняк Кеншина Карасу, третий подземный уровень, лаборатория* Кеншин Карасу изучил внимательным взглядом диаграммы, схемы и ряды цифр на мониторе, после чего обратился к Амайе. – Что у нас есть? – Очень странный образец,– девушка сняла очки с простыми стеклами– помогают сосредоточиться.– Я не могу понять, вроде как Пустой, но он использует свои конечности так же, как синигами использует свой занпакто. – Синигамизированный Пустой,– пояснил Кеншин.– Да-да-да, звучит по-идиотски, но предельно точно отражает суть процесса. Но меня беспокоит вот это,– палец мужчины подчеркнул строчку на экране: «Возможность заражения рейши Пустого».– Что это такое, Амайя? Надеюсь, не то, о чем я думаю. – Боюсь, что именно то,– вздохнула Игараши.– Этот Пустой способен перебрасывать рейши посредством укуса через кровь, и таким образом заражать кого-либо силами Пустого. То есть если он укусит человека, человек гарантированно превратится в Пустого. – А если квинси?– Кеншин вспомнил укус на основании шеи той девчонки-квинси, которую забрал Урахара. – Я не знаю,– развела руками девушка.– Наверное, следует передать результаты Урахаре-сан. – Да, займись,– Кеншин подошел к останкам Пустого, плавающим в высокой горизонтальной ванне, заполненной прозрачной зеленоватой жидкостью. «Как странно…– думал мужчина.– Он… он все еще жив? Но в состоянии анабиоза». – Скажи-ка мне, Амайя-чан, как ты прошляпила то, что наш милый Пустой все еще жив?– ухмыльнулся Карасу. Игараши открыла было рот, чтобы возмутиться, но еще раз внимательно просмотрела результаты и испуганно пискнула. – О нет…– Амайя с ужасом уставилась на диаграммы регенерации и обновила их.– Он восстановится через двадцать пять секунд! – Выбрось его на четвертый уровень,– велел Карасу, покидая свой гигай и скрываясь в сюмпо. Амайя быстро вжала несколько клавиш, но перед тем, как ванна с Пустым рухнула куда-то вниз, увидела, как глаз на левой половине вспыхнул желтым светом. *Особняк Кеншина Карасу, четвертый подземный уровень, полигон* Песок и скалы, скалы и песок. Сколько хватало глаз, картина мира не изменялась. Именно так выглядел первый полигон под особняком Кеншина Карасу, на котором хозяин собрался встретить своего противника и ждал его с высвобожденным занпакто. Раз уж даже удар такой силы не отправил Пустого в небытие, следует полностью уничтожить его тело. Поэтому, как только сверху рухнула ванна с Пустым, Кеншин Карасу сразу же создал вокруг противника испепеляющее пламя. Пустой показал, что он не пальцем деланный, и тут же перешел в контратаку. Удар мечевидной конечностью соскользнул по щиту, черный клинок прошел сквозь монстра, оставляя глубокую рубленую рану от левой ключицы до середины живота и поджег черного Пустого. Пустой разорвал дистанцию, пытаясь стряхнуть с себя испепеляющее пламя и с трудом регенерируя, Кеншин ухмыльнулся, занося меч: – Крик Огненного Демона. Волна испепеляющего пламени прокатилась по полигону. Пустой пронзительно закричал, сгорая в адском огне, но вскоре его крик оборвался. Сизый пепел упал и рассыпался мельчайшими черными крупицами, смешиваясь с песком. Экс-капитан десятого отряда хмыкнул и запечатал свой занпакто. Клинок тати с тихим шелестом вошел в ножны, гарда щелкнула об устье, после чего занпакто окутался синим сиянием и исчез. Кеншин хмыкнул: регенерация Пустого оказалась куда сильнее, чем он предположил тогда, во время битвы над Каракурой. Айзен может гордиться своим детищем. *Магазин Урахары* Масаки глухо стонала и металась на больничной койке с такой силой, что наложенные на нее бакудо трещали и мерцали, едва-едва сдерживая ее рывки. Приоткрытые, пустые глаза, капельки холодного пота на коже и, что самое ужасное– прорезающаяся в груди дыра Пустого. Тессай пытался с помощью остановки времени замедлить этот процесс, в то время как Урахара размышлял над тем, что вызвало подобное. Компьютер, утащенный им из Сообщества Душ, пискнул, принимая мейл от Кеншина Карасу. Гениальный ученый пробежался взглядом по результатам исследования и чертыхнулся: все было довольно скверно, но если Ишшин согласится, то может получиться спасти жизнь девочке. Буквально через пять минут после получения мейла в магазин Урахары влетел взмыленный Рюукен, безумно сверкая глазами. – Я решил его пропустить, Киске-сан,– произнес Тессай и удалился, оставляя их вдвоем наедине с Масаки. – Масаки!– воскликнул Исида, бросаясь к девушке, но натолкнулся на вспыхнувший барьер. Этот барьер не самым мягким и нежным образом отшвырнул квинси куда подальше и впечатал в стену. Странное дело, но сильного и выносливого парня вдруг прострелила острая боль, и он со стоном сполз на пол. – Не подходи к ней, парень,– предупредил Киске. – Что с ней? Она больна? Ее можно вылечить? – Этот процесс называется Пустификация,– заговорил Киске, когда понял, что Рюукен выговорился и с нетерпением ждет ответа.– Тот Пустой, с которым она вчера столкнулась, занес в ее раны свои рейши. Обычно это не страшно, но рейши этого Пустого каким-то образом начали преобразовывать рейши, из которых состоит душа Масаки. Говоря простым языком, она сейчас превращается в Пустого. – И как это остановить? Как сделать ее прежней? Прошу вас, спасите ее! Ради всего святого… – Сделать прежней ее никак нельзя, процесс необратим,– безжалостно произнес Урахара.– Но его можно остановить. Пустой в теле квинси, процесс можно полностью блокировать абсолютной и полной противоположностью. Ты все слышал, Ишшин-сан? – Да,– перебинтованный синигами подпирал плечом дверной косяк.– Значит, она в таком состоянии из-за меня, да? Паршиво. – Так это из-за тебя? Она спасала тебя и подверглась опасности!– взревел Исида и бросился на синигами, но в живот Рюукена очень жестко врезался кончик трости, заставив его как-то глухо всхлипнуть и скорчиться, приходя в себя от ослепительной боли, затмившей сознание. – Ты ведь Урахара Киске, да?– Ишшин вздохнул.– Я могу ее спасти? – Да, но для этого тебе придется войти в это тело,– Урахара стряхнул простыню, и Ишшин увидел обнаженный, скорчившийся гигай без каких-либо половых признаков, без деталей внешности.– Остановить Пустого в теле квинси может лишь синигами в человеческом теле. Я создам барьер из твоей реацу, он будет сдерживать Пустого, но есть одно но: ты потеряешь все свои силы синигами, когда войдешь в это тело, и вряд ли сможешь… – Достаточно!– отмахнулся Ишшин.– Как мне войти в это тело? Как в обычный гигай? – Ты… – Ты говоришь слишком много и нудно, того и гляди, до вечера трепаться будешь! – И у тебя нет сожалений?– поразился Урахара.– Ты же… – Конечно же, у меня туева хуча сожалений!– отмахнулся Ишшин.– Но как я смогу спокойно жить в Сейрейтей, зная, что девчонка, спасшая мне жизнь, умерла из-за моей нерешительности? Поехали! *Вечер того же дня, особняк Кеншина Карасу* Экс-капитан десятого отряда пришел в свою комнату после того, как всю вторую половину дня гонял своих ребят по полигону. Необходимо как можно скорее совершить вылазку в Сообщество Душ, узнать, как там сестренка. Кеншин боится, как бы она не нашла утешения в объятиях Айзена. Но ребята еще не готовы, они слишком заржавели. Придется пару дней стряхивать с них эту ржавчину… и молиться, чтобы все обошлось. А уж потом он поговорит с ней, оценит состояние сил противника и заодно проверит боеспособность Готей-13. «Интересно, много ли они потеряли после того, как я и Ишшин покинули их ряды,– закралась в голову шальная мысль.– Это надо обязательно проверить, хех». – Кеншин,– в комнату вошла Шаолинь и присела на краешек кровати рядом с ним, заглядывая большими грустными глазами в самую душу мужчины.– Я так боюсь за Юки… – Я тоже боюсь за сестренку,– вздохнул Карасу, чувствуя, как девушка ложится к нему под бок и обвивает тонкими руками шею, и обнимая ее за талию. – Но сейчас от нытья нет никакого проку,– прошептал Кеншин, ткнувшись носом в черноволосое темя.– Сейчас нужно быстро восстановить нашу боеспособность. – Да,– Шаолинь прикрыла глаза, наслаждаясь теплом, покоем и защищенностью, и всем сердцем желая, чтобы Юки выдержала этот удар судьбы. Она верит, Юки сильная…