Стать сильнейшим - 2.

Шаолинь снова прошлась между парами сражающихся детей и подростков, скосила взгляд на настенные часы и скомандовала: — На сегодня достаточно. Все свободны. Принцесса клана Фонг прошла к своему месту и оттуда наблюдала за тем, как ее ученики покидают зал. Кто-то еле идет, охая и ахая, кто-то наоборот только-только разогрелся. И все без исключения не горят желанием расходиться по домам. Сначала душ, потом раздевалка — и домой. Сегодня Йоруичи стояла в паре с Тацки. Шаолинь всегда нравилось наблюдать за тем, как сражаются в тренировочных поединках ее дочь и лучшая ученица, нравилось наблюдать за тем, как Тацки неосознанно пропускает реацу через свое тело, тем самым заметно обостряя свои рефлексы и усиливая себя. Как обычно, Йоруичи задержалась, чтобы подождать ее. Никого это не удивляло и не настораживало. Даже подозрительного Кеншина. Йоруичи стояла к ней спиной. Шаолинь шагнула вперед и обняла дочь за талию, привлекая к себе и зарываясь носом в мокрые волосы. — Мамочка…— тихий, томный вздох подействовал на малышку Фонг, как афродизиак. Шаолинь сдержала себя в руках, чувствуя нарастающее возбуждение, и двинула ладошками вверх, к небольшой, еще совсем девичьей груди Ичи. Девочка сладко застонала, обмякнув в руках матери, позволила себя развернуть и с готовностью ответила на страстный поцелуй. Заниматься сексом с собственной дочерью… с собственными дочерьми. Так возбуждающе, так стыдно, и от этого их связь становится еще более сладкой, томительной и желанной. Они закончили быстро. В душе Шаолинь ласкала мочалкой тело Йоруичи и вспоминала, с чего же все началось. А началось все с того, что Йоруичи и Ячиру начали подглядывать за тем, что происходит между ней, Шаолинь, и Кеншином. Неизвестно, заметил ли их отец, но Шаолинь заметила, через несколько недель улучила момент и поймала их. Тогда Кеншину потребовалось срочно уходить, и между ними был всего один раз. Шаолинь была еще возбуждена, ее дочки также любили, как оказалось, поласкать себя и даже друг дружку, любуясь папочкой и мамочкой, вот и получилось так, что малышка Фонг совратила своих девочек. Ячи и Ичи были не особенно против, и с тех пор стараются всеми силами держать все в секрете. — Мамочка? — Ичи подняла голову, чувствуя, как Шаолинь мягко стиснула ее ягодицу.— Ты хочешь еще? И было в ее вопросе нечто такое, что Шаолинь сразу поняла: Ичи больше не хочет, не сейчас. И покачала головой, продолжая намыливать дочь. Сегодня она в очередной раз убедилась, что Йоруичи послушно следует ее запрету на использование разных игрушек. Невинные игры пальчиками и язычками это одно, но игрушки для взрослых — это игрушки для взрослых. — Папа, наверное, волнуется, — тихо прошептала Йоруичи.— Пойдем, мам. Шаолинь улыбнулась и поцеловала свою дочку, быстро одеваясь. Наверное, она плохая мать, раз заставляет дочерей заниматься с ней сексом. Тем более, что ни Ячиру, ни Йоруичи никогда не проявляли инициативы, но никогда ей не отказывали. И не спали друг с дружкой… вернее, спят они с самого детства в одной кровати, но любовью не занимаются. Шао вздохнула и перехватила обеспокоенный взгляд Йоруичи. Вымученная улыбка стала ей ответом, а малышку Фонг продолжила грызть совесть. И только сейчас она почувствовала реацу Кеншина, совсем близко. Женщина ойкнула и начала одеваться впятеро быстрее, чувствуя прилив паники. Если Кеншин был здесь долго, то он вполне может догадаться… К машине девушка шла с тяжелым сердцем, как и ее дочь. Кеншин терпеливо ждал, и стоило Шаолинь заглянуть в его синие глаза, как ее пробрала дрожь: он догадался. И Йоруичи стыдливо опустила голову. — Ясно все с вами, — вздохнул мужчина, заводя машину.— И как давно вы этим занимаетесь? Шаолинь поймала взгляд Йоруичи. Дочка хотела во всем признаться, но почему должна отдуваться она, когда вся вина на матери? — Почти три месяца, — тихо сказала Шаолинь.— Кеншин… — Ничего не объясняй. Я могу тебя понять, но неужели нельзя было рассказать все мне? — Прости, папочка…— еле слышно прошептала Йоруичи.— Я… мы… ты обиделся, что я и мама… не рассказали все тебе? Прости… мы боялись, что ты будешь нас ругать… не сердись, пожалуйста… Карасу вздохнул: ну как на нее можно сердиться? «Если бы моих дочерей совратил какой-нибудь парень, я бы его убил, — думал мужчина, вжимая газ и не обращая внимание на то, что превысил скорость вдвое— Шаолинь и Йоруичи привычны к быстрой езде.— Но от Шаолинь я такого не ожидал. Знаю, она любит с девушками, но чтобы своих дочерей… странно. Наверное, я должен рассердиться и накричать на нее, но почему я… почему я испытываю облегчение?» Ичи протянула ручку с заднего сиденья и коснулась плеча отца, осторожно, прося этим жестом прощения. — Я не сержусь, — Кеншин вздохнул.— Я… не знаю. Я давно знал, что вы… сами понимаете, но почему-то я не знаю, как к этому относиться. — Прости, Кеншин, — Шаолинь мягко обхватила широкое запястье мужчины.— Прости, но не злись на Ячиру и Йоруичи… это я, я их совратила… я виновата… — Да прекратите вы уже! — прикрикнул Кеншин и заговорил обычным, спокойным тоном: — Надоело ваше нытье. Я же сказал: я не сержусь, не злюсь, не гневаюсь. Ичи, милая, все в порядке. Я даже рад, что ты и Ячи сделали это именно с тобой, Шаолинь. Первый опыт не должен стать трагичным, не должен завершиться расставанием. Ичи улыбнулась и слегка сжала плечо папы, чувствуя, как расслабляются мышцы. Девочка хорошо знает, что прочесть что-то по лицу отца трудно. Его тело гораздо честнее. Если бы мышцы напряглись под ее пальчиками, тогда следовало убрать руку и подумать над своим поведением. Если бы Кеншин высвободился из ее хватки— он сердится. Но сейчас он не злится. — А как Ячиру? — тихо спросила Шаолинь. — Она… она мне призналась после того, как я поймал ее за… м-м-м, не самым приличным занятием. — Надеюсь, там было без игрушек? — Без игрушек, — заверил жену Кеншин.— Кстати, почему это ты запретила детям игрушки, а свою Тацки совершенно не жалеешь, а? — Ну-у-у-у, — Шаолинь смутилась и покраснела, а Ичи навострила ушки. Оказывается, ее подруга и ее мама— любовницы. И им что, можно больше, чем ей и Ячи? Свою обиду девочка решила держать при себе, не время и не место. Это с посторонними она могла закатить скандал, но не с родителями. — Я не хочу, чтобы мои девочки… стали извращенными нимфоманками вроде меня, — прошептала Шаолинь. — Ты не извращенная нимфоманка, — возразил Кеншин.— Просто у тебя есть свои… пристрастия, вот и все. — Да уж…— хихикнула Ичи. Кеншин бросил на дочь взгляд и понимающе хмыкнул. Девочка невесть почему смутилась и покраснела, отводя взгляд. К этому времени семья добралась домой. Был поздний вечер, так что сразу после ужина Кеншин поднялся в свой кабинет. — Можете заняться сексом, если хотите, — фыркнул он через плечо, отмечая, как щеки всех троих разом вспыхнули. Утро выходного дня началось, как обычно— с визита Куросаки, Чада и Тацуки. Шаолинь тут же утащила свою лучшую ученицу вместе с собой под видом дополнительных занятий. Кеншин прислушался, но заглушающее кидо в одной из гостевых комнат сработало на отлично. Впрочем, он и без звуков догадался, чем они там занимаются. Мужчина наблюдал за тем, как его дочки болтают с Чадом и Ичиго просто ни о чем. Примерно через полчаса к ним спустилась довольная и счастливая Тацки. Девушка смутилась двух проказливых взглядов, и Кеншин понял: Тацки уже знает, что ее отношения с Шаолинь перестали быть тайными. — Садо, а у тебя есть девушка? — вдруг хихикнула Йоруичи. — Ичи, ну нельзя же так сразу, — всполошилась Ячи, но Чад спокойно кивнул. Куросаки изумленно уставился на друга, а девочки радостно потерли ладошки. Разговорить молчуна Чада было делом нелегким, но Йоруичи хорошо знала, как вытаскивать информацию. Кеншин слегка хмыкнул. Чад упорно сопротивлялся, не желая разглашать имя своей пассии, и директор школы Масиба знает, почему. Тихий и скромный, Чад редко заводит длительные отношения, но девушки легко клюют на его мощь и таинственность, за которую принимают молчаливость. Правда, через несколько недель они убеждаются, что Чад очень молчалив и не любит разговоры, после чего отношения быстро сходят на нет. Впрочем, Ясутора Садо не унывает и не сильно привязывается к девушкам. — Ичиго, а у тебя есть девушка? Куросаки покачал головой. — Нет времени, — буркнул он, бросая быстрый взгляд на Ячиру, что-то шепчущую на ушко хихикающей Йоруичи. Директор школы Масиба поднялся из своего кресла и подошел к детям. — Я украду у вас Ичиго на несколько минут, вы не против? — Конечно, нет! — с готовностью отозвались дочки, уже догадываясь, о чем пойдет разговор между ними. И эта догадка им очень нравилась. Куросаки, судя по взбунтовавшейся реацу, также все понял. Кеншин повел парня в сад, начиная разговор ни о чем. Ичиго отвечал в основном односложно, с трепетом ожидая перехода к делу. — Я вижу, как ты засматриваешься на моих дочерей, — прозвучало совершенно неожиданно. Ичиго приложил значительное усилие воли, чтобы не вздрогнуть от синего взгляда, пронзившего его до костей. — Полагаю, что ты понимаешь мои чувства, у тебя ведь есть младшие сестры, — продолжал тем временем Карасу.— Ты готов на все, чтобы оградить их от боли. Я тоже готов на все ради своих детей. — Я вас понимаю, Карасу-доно, — тихо ответил Куросаки.— Я… — Я уже предупредил тебя, что будет, если ты причинишь боль моим девочкам, — жестко сказал мужчина и повернулся к Ичиго всем корпусом. Парню стало откровенно не по себе от жуткого, пронизывающего взгляда синих глаз. — Я клянусь… — Прибереги пафосные речи для девчонок, — жестко оборвал парня Кеншин.— Я никогда не отдам своих девочек тому, кто не сможет их защитить. Хочешь моих дочерей— докажи, что сможешь защитить их лучше, чем я. Докажи мне, что ты достоин их. Куросаки несколько секунд смотрел в глаза мужчине, чувствуя, как у него сжимаются все внутренности, но упорно не отводя взгляда. — Я защищу Ячиру и Йоруичи, — тихо произнес Ичиго.— Для этого мне не нужны ни ваше разрешение, ни ваше одобрение, Карасу-доно. Кеншин слегка сощурился и вдруг кивнул. — Хорошо. Искренне надеюсь, что ты не сделаешь им больно. Ступай. «Вряд ли это что-то серьезное, — думал мужчина, провожая Ичиго взглядом.— Скорее они его привлекают, чем он в них влюблен». «Не слишком ли ты бережешь своих дочерей? — вдруг заговорила Ёроони.— Помнится, ты не особенно трепетно относился к сестре и своим… дамам» — с изрядной долей ревности. «Ревнуешь?» — мысленно фыркнул мужчина, находя свою любимую беседку рядом с ручьем. Рука провалилась в пространственный тайник, сделанный с помощью пары пространственных кидо, и извлекла оттуда очередной свиток из тех, которые Кеншин без разбору стащил из хранилища запрещенных и опасных артефактов. «А если и так? — взвилась Ёроони.— А если и ревную, то что? Ты о нас никогда так не заботишься, как об этих… дочерях. Я тоже хочу, чтобы ты меня так оберегал…» «Ага, говорит особа, которая является воплощением моей жажды сражения», — мысленно рассмеялся Кеншин, старательно отгораживая себя и беседку от всего остального мира— такая мера предосторожности не раз спасала его семью и от сюрпризов, которыми были напичканы подобные свитки, и от случайно прочтенных вслух заклинаний кидо. «Хозяин, — вмешалась Кьюкетсуки и, судя по звукам, заткнула рот возмущающейся Ёроони ладошкой.— То, как вы пытаетесь уберечь девочек от боли, мне кажется неправильным. Они должны уметь терпеть». «Предлагаешь мне подложить Ячи и Ичи под этого сопляка?» — мысленно рыкнул Карасу, готовясь отправиться во Внутренний Мир и наподдать своим занпакто за подобные намеки. «Я не это хотела сказать, — Кьюкетсуки от души приложила Ёроони по темечку и аккуратно уложила на песок, возвращаясь к мысленному диалогу с хозяином.— Вам придется отпустить их, и что тогда? Вы не сможете постоянно хранить своих девочек, они вырастут… и, когда им причинят боль, они не будут знать, как с этим справляться». Мужчина медленно выдохнул, рассматривая свиток в руке. Похоже, ему будет не до разбора сокрытых здесь знаний, а потому свиток отправился обратно в пространственный тайник. Занпакто… он давно заметил, что ход их мышления точно такой же, как и у него, что не удивительно. А еще то, что они всегда судят объективно и трезво. «Думаю, что ты права, — решил Карасу.— По моей вине им уже причинили боль и едва не изнасиловали. Я не досмотрел. И теперь я буду ограждать их столько, сколько смогу». — Хозяин, не вини себя, — тихо произнесла Кьюкетсуки, материализуясь рядом с Кеншином и садясь на лавочку рядом с ним. Впервые за несколько десятилетий Кеншин был настолько удивлен и шокирован. Так его не шокировало даже известие о беременности Шаолинь. Занпакто…материализовался мало того, что против его воли, так еще и в обход его сознания, он этого не почувствовал! — Кьюкетсуки… — Пожалуйста, — тонкий пальчик лег на его губы, а красные глаза отразили такую отчаянную мольбу, что Кеншин примолк.— Пожалуйста, хозяин, можно мне немножко побыть с вами? Просто так, не ради тренировок… Кеншин справился с удивлением и кивнул, чувствуя, как дух занпакто обнимает его руку. Локоть немедленно провалился в глубокое декольте, Кьюкетсуки лукаво улыбнулась и прижалась в хозяину сильнее. — Кьюкетсуки, ах ты сучка! — взвизгнула Ёроони, материализуясь слева от Кеншина. Мужчина не удивился: раз незаметно материализовалась Кьюкетсуки, то и Ёроони более чем способна на это.— А ну отклеилась от моего хозяина! Разумеется, Кьюкетсуки только хихикнула и прижалась сильнее, а в алых глазах зажегся торжествующий огонек. Ее напарница возмущенно фыркнула и полезла разбираться. — Ёроони, — Кеншин ловко поймал пылающую праведным гневом девушку за талию и прижал ее к себе слева, не позволяя Ёроони помешать Кьюкетсуки.— Не ссорьтесь, девочки, лучше идите ко мне. — Хозяин…— растроганно выдохнули две девушки и прильнули к нему. Кьюкетсуки бросила взгляд пониже ремня и отметила, что ее грудь, обхватившая плечо хозяина, никак на него не повлияла. «Оно и к лучшему», — пораскинула мозгами девушка и прикрыла глаза, наслаждаясь присутствием хозяина. Все занпакто при правильном общении с ними проникаются теплыми чувствами к хозяину, и характер чувств зависит от психологического возраста занпакто и хозяина. Это может быть покровительственное отношение, какое было у Хёринмару к Хитсугае, это может быть дочерняя любовь, как у Сузумебачи к Шаолинь, чаще всего это теплые дружеские чувства, потому что обычно занпакто одного возраста и пола с владельцем. Это может быть и любовь, как у Катен и Кьекотсу к Кьераку или как у Кьюкетсуки и Ёроони к нему. Шаолинь сразу же почувствовала появление лишних реацу рядом с Кеншином. На одну реацу она не отреагировала: пусть неизвестный и силен, Кеншин сильно не любит, когда в его схватку вмешиваются. Но когда менее, чем минуту спустя, появился еще один… Девушка решительно бросилась на помощь и застала крайне умильную картину, от которой в груди загорелось пламя ревности. И лишь через несколько секунд она узнала этих девушек, хотя видела их лишь дважды. Кьюкетсуки и Ёроони, духи занпакто Кеншина. Ревность исчезла моментально, оставив лишь легкое чувство стыда. Шаолинь тихо исчезла, не желая им мешать. Она знает, как грустно и одиноко было Сузумебачи в первые месяцы после родов. — Хозяин, — тихонько окликнула Ёроони. — М-м-м? — А этот мальчишка… вы ведь собираетесь им заняться? Кеншин кивнул, чувствуя сквозь тонкий шелк рубашки, как Кьюкетсуки потерлась щекой о его плечо, тихонько мурлыча от удовольствия. — Быть может, — прошептала Кьюкетсуки, а ее ладошка нагло скользнула по животу хозяина и устроилась чуть ниже ремня.— Быть может, хозяин хочет заняться… не только мальчишкой? А то материализуете нас только для драк… Кеншин-младший заинтересованно встрепенулся, а сам мужчина подумал о том, что действительно не пробовал секс с Кьюкетсуки и Ёроони в реальном в мире. Плюс ко всему, сколько лет у него не было сразу нескольких девушек? Даже несмотря на то, что материализация духов занпакто сильно истощает резерв, времени им хватило с избытком. Только вот Шаолинь была недовольна тем, что Кеншин веселится со своими занпакто прямо у нее над головой. Даже несмотря на то, что они оградились сильным барьером, блокирующим все подозрительные звуки, было не очень-то приятно осознавать, что твой мужчина спит с другими девушками (пусть и со своими занпакто) прямо у тебя над головой. Попытки сосредоточиться на уборке ни к чему не привели, ее мысли все равно возвращались к Кеншину, а воображение рисовало не самые невинные картины. — Мам, что-то случилось? — Йоруичи появилась у нее за спиной и обняла, доверчиво прижимаясь к ней. Недовольство тут же исчезло, но ему на смену пришло легкое желание. — Ничего, — ответила Шао и почувствовала, как дочь улыбается. — Все в порядке, — прошептала Йоруичи и отстранилась.— Мы пойдем гулять, ты не против? Или может быть… Девочка запнулась и покраснела. Шаолинь слегка покачала головой и ответила: — Чтобы в десять были дома. И ни во что не ввязывайтесь, понятно? — Хорошо! — повеселела девочка, и принцесса клана Фонг окончательно удостоверилась в том, что Йоруичи и Ячиру… Девушка мотнула головой, прогоняя нехорошие мысли. Это хорошо. Это их выбор.