Стать сильнейшим - 2.

*Сейрейтей, расположение одиннадцатого отряда* Тоширо Хитсугая рассеянно зевнул. Ночка выдалась тяжелой и напряженной, целых три вылазки в Руконгай. Все три раза были гилеаны, но их было слишком много, чтобы справлялись только два дежурных офицера. Вот и пришлось капитану мотаться полночи по всему Рукону, а вторую половину ночи Тоширо рубил Пустых и подсчитывал потери. Шесть человек попали в госпиталь, еще с десяток получили ранения. По сравнению с тем, во что вчера же вляпался девятый отряд – пшик. – ХИТСУГАЯ!!!! Тоширо среагировал на рефлексах, и только когда два тяжелых клинка столкнулись и породили ударную волну, разметавшую пыль, понял, где оказался. Капитан одиннадцатого отряда Кенпачи Зараки хищно оскалился: всякий синигами, вот так гуляющий по его владениям, мог нарваться на кого-то из одиннадцатого отряда. Впрочем, на территории десятого отряда творилось ровно то же самое – славные продолжатели традиций Кеншина Карасу не перевелись и по сей день. – Че такой кислый?– задорный блеск жутковатых желтых глаз и широкий оскал способны были привести в ужас кого угодно, но только не капитана десятого отряда. Пожалуй, капитан десятого отряда – единственный в Готей-13, кто сумел привыкнуть к постоянным нападениям от капитана одиннадцатого отряда. – Побегай всю ночь по Руконгаю, а потом иди на работу, поспав полчаса – узнаешь,– Тоширо отбросил меч Кенпачи и перешел в атаку. Разумеется, Зараки с легкостью парировал – после исчезновения Кеншина Карасу слава самого искусного мечника в Сообществе Душ надежно закрепилась за ним. Впрочем, капитан десятого отряда не унывал, и три вечера в неделю стабильно проводил в расположении одиннадцатого отряда, сражаясь с Кенпачи и оттачивая мастерство. Повзрослев, парень многое переосмыслил и не стеснялся обращаться к старшим товарищам с просьбами тренировать его. Ячиру Унохана, Йоруичи Шихоин и Юки Карасу – те, кто ранее с удовольствием ловил милашку Тоширо и тискал его – не отказывали ему в таких просьбах. Но все равно, Тоширо был недоволен своими успехами: будучи превосходным мечником, он также знал и умел исполнять множество кидо высокого уровня без чтения текста, но до сих пор не научился совмещать кидо и мечный бой. Если мечный бой и приемы рукопашной он научился совмещать почти сразу же – а с Кенпачи иначе и не выйдет, в противном случае сметет и размажет, – то с кидо все было печально. Он не привык держать меч в одной руке – удары получались слишком слабыми, он не мог привыкнуть одновременно применять кидо и бить мечом, как с легкостью делали все остальные капитаны (кроме Кенпачи Зараки, хотя чем дальше, тем больше Хитсугае кажется, что и Зараки владеет несколькими приемами кидо). Долго продержаться парень не сумел. Спустя примерно три минуты рубки на пределе возможностей Зараки достал его. Тяжелый тати в момент удара повернулся плашмя и сшиб парня с ног, впечатывая его в какой-то барак и разрушая ударом всю стену и часть потолка. Тоширо выбрался из-под завала и привалился спиной к уцелевшему фрагменту стены, пытаясь отдышаться. Зараки ухмылялся в паре десятках метрах впереди, закинув тати на плечо и взглядом приглашая продолжить. Капитан десятого отряда покачал головой. Кенпачи пожал плечами и ушел по своим делам. – Капитан Хитсугая, вы в порядке? Тоширо обернулся и увидел своего лейтенанта. Высокий мужчина с длинными черными волосами, трепещущими на ветру, опирался на неизменный посох и смотрел на него с укором во взгляде. Хитсугае прекрасно известно, что в этом посохе сокрыт занпакто лейтенанта. – Да, Гэнкаку. Лейтенант еле слышно вздохнул: ему не доставляло ни малейшего удовольствия наблюдать за тем, как капитан истязает себя бесконечными тренировками, и как его, едва живого, приносят другие капитаны. – Не беспокойся за меня,– улыбнулся Хитсугая.– Сейчас я – слабейший из капитанов Готей-13, и я намереваюсь это исправить. – Исправить свой статус, или же убить себя? – А это с какой стороны посмотреть. Пойдем, у нас осталось одно неоконченное дело. *Расположение девятого отряда* Капитан девятого отряда Юки Карасу тяжело вздохнула. Наконец-то поток родичей схлынул, и она смогла спокойно вздохнуть. Странные они все, считают, будто бы все в мире виноваты в гибели их сыновей, дочерей, жен, мужей, братьев, сестер, детей. Будто бы лишь им больно и тяжело. Будто бы это ее, Юки, вина в том, что она не погибла вместо них. – Юки-сама,– тихо окликнула Сакура, входя в кабинет.– Вы в порядке? Девушка в хаори мотнула головой. Нет смысла что-то скрывать от своего лейтенанта, Сакура – девушка неглупая, быстро раскусит ее ложь. – Пойдемте на диван,– Сакура слегка покраснела, взяла капитана за руку и потянула за собой. Юки вздохнула и послушно отправилась вслед за своим лейтенантом. Сакура села на диван и улыбнулась, приглашающе коснувшись коленей. – Ложитесь. Капитан второго отряда Шихоин Йоруичи хотела с треском оконной рамы вломиться в кабинет к Юки, но додумалась сначала взглянуть в окно. На диване лежала капитан Карасу, ее голова покоилась на коленях у лейтенанта Минамото. Светловолосая девушка расчесывала волосы своего капитана гребнем и что-то тихо напевала под нос, Юки, казалось, дремала, а на ее губах расцвела умиротворенная улыбка. Йоруичи хихикнула и уселась на сук, любуясь этой милой картиной. Это напомнило ей один момент из прошлого, когда она под цветущей сакурой вот так вот лежала головой на коленях малышки Шаолинь. Притворившись спящей, принцесса клана Шихоин сквозь полуопущенные веки разглядела, как пунцовая Шаолинь зажмурилась, быстро наклонилась к ней и поцеловала в губы. Какая же она была забавная, когда Йоруичи вдруг обхватила пальчиками ее затылок и углубила поцелуй. Погрузившись в приятные воспоминания, капитан Шихоин довольно улыбнулась и прикрыла глаза. Как потом смущенная, красная, как вареный рак, девочка отстранилась от нее. Как Йоруичи мягко, успокаивающе гладила ее по плечу, как привлекла ее к себе и снова поцеловала. Как постепенно девочка привыкала к ее рукам и губам, позволяя себя обнимать, как мило краснела, целуя ее. – Шаолинь,– тоскливо вздохнула Йоруичи.– Как же я соскучилась… милая Шаолинь… Женщина взглянула в окно и застала момент, когда Сакура, смущенно покраснев, наклонилась к губам своего капитана и легко поцеловала. Юки ответила и улыбнулась, нежась у нее на коленях. – Я тоже соскучилась,– тихий голос совсем рядом. Йоруичи взвизгнула, едва не навернувшись с дерева, вцепилась пальчиками в кору и недовольно взглянула на подкравшуюся к ней девушку. Капитан Унохана сидела на соседнем суку, подогнув одну ногу и свесив вторую, и с тоской смотрела куда-то вдаль. – Ячиру, предупреждать же надо,– буркнула командир Омницукидо. Йоруичи перехватила взгляд голубых глаз и вздохнула: – Да, я тоже по нему соскучилась. – Знаешь, чего я боюсь? – Победы Айзена?– предположила Шихоин, недоумевая, что ее подруга способна испытывать страх. Чтобы Унохана кого-то или чего-то боялась? Да такого никогда не было на ее памяти! – Нет, не этого. Я боюсь, что Кеншин нас забыл… не подумай, я хочу, чтобы он был счастлив, и рада, что Шаолинь родила ему прекрасных дочек, но… вдруг он нас забыл? – Не забыл,– Йоруичи сглотнула ком, вставший в горле, и изо всех сил хотела поверить в сказанное.– Он нас не забыл. Знаешь, как он назвал дочерей? Ячиру и Йоруичи. Он помнит нас и по-прежнему любит… Как бы ей хотелось, чтобы эти слова были правдой! Ячиру бросила на нее проницательный взгляд и тихонько вздохнула, сразу поняв, что Йоруичи сама боится того же, чего и она. Ячиру не знала, как Йоруичи умудряется знать все, что происходит в Каракуре, ведь Кеншин не подпускает шпионов и на пушечный выстрел. Все шпионы, все члены кидо-отряда, вздумавшие восстановить там системы слежения, все залетные синигами были уничтожены, хотя судьба Рукии Кучики остается неизвестной. Ее приемник продолжает работать, «заказанные» Пустые продолжают исчезать, может, с ней все в порядке? А может, это совпадение. Мало ли по какой причине приемник может работать. *Мир Живых, особняк Кеншина Карасу, четвертый подземный уровень* Ичиго Куросаки удивленно выдохнул, вскидывая голову к потолку. Огромная пещера простиралась во все стороны сколько хватало глаз. Песок и скалы, скалы и песок. Своды пещеры напоминали небо, светло-оранжевое небо без облаков, лишь с солнцем. – Впечатляет, правда?– директор школы Масиба самодовольно усмехнулся.– Это просто пещера, но здешнее солнце полностью повторяет ход солнца там, снаружи, а концентрация рейши в воздухе примерно равна таковой в Сейрейтей и в Уэко Мундо. А теперь покидай свое тело. Куросаки вздохнул и приложил ко лбу полученный от директора медальон. Тело рухнуло в песок, а сам он принял форму синигами, невольно вспоминая, с чего все началось. Тот разговор в саду все никак не шел из рыжей головушки, и, спустя два дня раздумий, Ичиго не придумал ничего умнее, кроме как напроситься в ученики. – Объем реацу впечатляет,– кивнул директор.– Давление тоже неплохое, но и только. Ни контроля, ни мобильности – не удивительно, что у тебя за спиной такой огромный занпакто. – Но Рукия мне говорила, что чем сильнее синигами, тем больше у него занпакто…– мяукнул было Ичиго. Кеншин ответил хохотом и внезапно, без какой-либо подготовки покинул свое тело. Гигай тут же улепетнул куда подальше, попутно утащив тело Куросаки. – Это верно, но лишь для неумех вроде тебя,– отсмеявшись, произнес мужчина и поправил рукав хаори.– Все синигами, получившие звание старшего офицера и выше, умеют контролировать размер своего занпакто, иначе размахивали бы таким же дрыном, как у тебя. А сейчас проверим, как ты махаешь этим бестолковым куском железа. Кеншин усмехнулся и подошел к лестнице, ведущей на этот уровень. Рядом с лестницей возникла стойка с деревянными мечами и шестами разных форм и размеров. Кеншин выбрал один из них, длинный, слегка изогнутый бокэн, и повернулся к недоумевающему Куросаки. – Чего уставился? Нападай. – Но вы же… с деревяшкой. Как я могу… Ичиго едва успел отпрыгнуть и вскрикнул от неожиданности: деревянный меч с легкостью рассек его косоде и оставил на груди неглубокую царапину. Не успей он отскочить – и был бы рассечен пополам. – Не недооценивай меня, сопляк,– голос Кеншина вроде бы не изменился, но почему-то Ичиго показалось, что противник словно стал вдвое больше и грознее, чем раньше.– Чтобы раздавить такого, как ты, мне не нужна даже деревяшка, понял? А теперь, берись за свой, так сказать, занпакто и атакуй. Ичиго с криком обнажил гигантский меч и бросился на своего противника, занося занпакто над головой. – Открыт со всех сторон,– услышал он за мгновение до того, как все тело прострелила ни с чем не сравнимая боль. Именно сейчас Ичиго понял, почему боль иногда называют ослепительной. От боли он перестал видеть и слышать, весь мир канул в багровый мрак и обратился в боль. Разряд энергии пронзил его тело, подавляя значительную часть боли и снова позволяя видеть, слышать и двигаться. – Не бросайся в лоб на превосходящего по силе противника, раздавят,– директор школы Масиба обошел его по кругу.– Чего расселся? Пара легких ушибов – и все, спекся? Поднимай свою задницу, слабак, пока я тебя не прикончил. Каким-то внутренним чутьем Куросаки тут же осознал: директор не блефует и убьет его. Только вот вместо подъема решимости сражаться он ощутил прилив страха. Страха смерти. Парень вскочил и ударил еще раз, колющим выпадом в грудь. Кеншин скучающе зевнул, уклоняясь от медленного и слабого удара, после чего рубанул плашмя по колену, подобрав силу так, чтобы не покалечить парня, но чтобы сбить с ног и причинить боль. Ичиго рухнул на колено, как подкошенный, стискивая зубы, и попробовал отмахнуться широким рубящим выпадом. – Уже лучше, но все равно паршиво,– Кеншин даже не перепрыгнул – он придавил занпакто к песку и от души пнул рыжика в лицо. Брызнула кровь из разбитых губ, в глазах потемнело, тело утратило ощущение верха и низа и мешком шлепнулось на песок. Ичиго закашлялся, откашливая попавшую в гортань кровь, поднялся на четвереньки и попробовал встать, но голова едва не взорвалась от оглушительной боли. Еще никогда его не били с такой силой, казалось, что этот удар должен был расплющить ему череп. И снова интуиция шепнула: оппонент более чем способен и на такое. – И это – тот, кто обещал мне защитить моих дочерей?– презрительно фыркнули где-то сзади и сверху.– Поднимайся, слизняк! Такая реацу, и что же? Ни реакции, ни силы, ни скорости – ничего! Просто кусок мяса. Может, ты хочешь быть с Ячиру и Йоруичи как раз потому, что сам только и можешь, что трепаться? Хочешь спрятаться за женскими спинами, да? Ичиго стиснул зубы, чувствуя, как внутри него просыпается ярость. Еще никто не позволял себе так о нем отзываться. Еще никогда он не бежал от опасности, не прятался за чьей-то спиной! С криком временный синигами взлетел на ноги и рубанул противника неожиданно быстрым и сильным ударом. Однако… – Уже кое-что,– кивнул Карасу, зажав тяжелый клинок кончиками пальцев.– Но и только? Взмах рукой– и Ичиго отлетел назад, едва устояв на ногах и опешив от силы. Кеншин Карасу швырнул его без замаха, но так сильно! «Как такое вообще возможно?– лихорадочно размышлял Куросаки.– Кто он вообще такой?» – Концентрация на нуле,– вынес вердикт экс-капитан десятого отряда.– Показать тебе, что может синигами с твоим уровнем реацу и с приличной концентрацией? Деревянный меч засветился изнутри синим свечением и окутался синеватой дымкой. Взмах, удар – волна энергии с ошеломляющей скоростью пронеслась мимо Куросаки, оставляя в песке глубокую, расширяющуюся по ходу удара борозду больше сотни метров в длину и в ширину до пяти метров. Ичиго медленно оглянулся на пропасть, разверзшуюся по левую руку от него, и сглотнул. «Одной палкой, даже без занпакто!– билось в его голове.– Как такое вообще возможно?» – Напитывая клинок реацу и отпуская ее в момент удара, ты способен значительно увеличивать диапазон и площадь атаки,– голос Кеншина вырвал его из раздумий.– Я не могу атаковать здесь в полную силу, иначе это измерение, созданное мною под домом, попросту не выдержит и самоуничтожится. А теперь, продолжим. Казалось, что эта адская тренировка никогда не закончится. Еще никогда в жизни Ичиго Куросаки не чувствовал такой беспомощности, не испытывал столько унижений. Но обиднее всего было от осознания того факта, что директор Карасу вряд ли использует больше сотой части своих сил! И он не может ничего сделать даже с этой сотой частью! Избитый так, что на нем не осталось ни единого живого места, временный синигами в полубессознательном состоянии был отправлен на третий подземный уровень, в госпиталь, где был погружен в сон. Последней связной мыслью было горькое осознание: «Я ничтожество…» Экс-капитан десятого отряда проводил носилки с временным синигами задумчивым взглядом. «Интересный юноша,– думал Кеншин, шагая в сторону лифта.– Два часа тренировки, всего два часа, и он уже научился основам концентрации реацу, он уже был способен наполнять занпакто своей реацу по собственной воле. Жаль, что ты его не видишь, Кенпачи. Мы и он – одного поля ягоды». Утро следующего дня встретило Ичиго в его теле и в незнакомой комнате. Парень тут же вскочил, недоуменно озираясь и пытаясь сообразить, где он очутился, но знакомый вид из окна немного успокоил его. Похоже, что он в особняке Карасу. – Странно,– вслух удивился временный синигами, отмечая, что чувствует себя превосходно. Ичиго на всю жизнь запомнил то плачевное состояние, в котором его вчера вынесли с полигона. – Проснулся?– голос директора заставил его подпрыгнуть и резко обернуться. Кеншин усмехался, подпирая спиной стену неподалеку от двери. – Д-директор Карасу! Что я… Ичиго осекся, понимая, что задает глупый вопрос. – Некоторое время ты поживешь у меня,– поставил его перед фактом директор школы Масиба.– А сейчас спускайся в столовую. После завтрака Ячиру и Йоруичи проводят тебя на полигон, там мы продолжим вчерашнее обучение. Сказав такое, директор развернулся и покинул комнату. – Постойте!– крикнул Ичиго закрывающейся двери, вытянул руку, словно пытаясь удержать Кеншина, и беспомощно ее опустил. У него столько вопросов, которые ему хочется задать… Как и всегда, завтрак не был тихим и чинным. Ячи и Ичи хихикали, шептались о чем-то и бросали на Ичиго смешливые взгляды. Куросаки краснел, молча уткнувшись в тарелку, чем порождал новую волну тихих, но несомненно остроумных шуточек относительно его вчерашнего состояния. Ну почему же ему так стыдно? Ну проиграл он с треском их отцу, с кем не бывает. Шаолинь завтракала молча, иногда одергивая дочерей, и время от времени бросала на него просвечивающие насквозь взгляды, от которых временный синигами невольно ежился. Один только глава семьи невозмутимо совмещал прием пищи и чтение газеты, время от времени то одобрительно кивая, то сомнительно хмыкая. После завтрака близняшки потащили его на полигон. – Тебе вчера сильно досталось, да?– сочувственно спросила Ячиру. – Да,– отвел глаза Ичиго. – Хочешь, мы попросим папу, чтобы он не сильно тебя бил?– хихикнула Йоруичи.– Папа нас послушает! – Обойдусь,– рыкнул Куросаки. Эта Йоруичи обладает талантом находить самую больную мозоль и с удовольствием топтаться по ней. – Да ладно тебе!– в глазах Ячиру заплясали озорные огоньки.– Папочка добрый, он нас послушает! – Да пошли вы…!– психанул Куросаки. Не хватало еще, чтобы эти две… эти… эти мелкие стервы просили за него! Ответом ему стало издевательское хихиканье. Временный синигами стиснул кулаки, как никогда мечтая надрать задницы этим чертовкам, и его принципы здесь не помеха. – Ну чего ты сердишься?– продолжила издеваться Ячи.– Тебе хочется, чтобы папочка снова тебя избил?– и добавила шепотом, но так, чтобы слышал Ичиго.– Герой-любовник, хи-хи-хи! Йоруичи дернула сестру за руку, затаскивая ее в кабину лифта, Ичиго шагнул вслед за ними, кипя от негодования. Да как они смеют так издеваться над ним? Да что они о себе возомнили? И это их он хотел защищать? К черту, сами о себе позаботятся… – Прекрасно позаботимся и без тебя,– шепнула ему Йоруичи и с хихиканьем прыгнула прямо в открывающуюся дверь лифта. Ячи выскочила за ней, оглашая полигон красивым смехом, напоминающим перезвон серебряных колокольчиков. – Вижу, они хорошенько по тебе прошлись,– хмыкнул Кеншин, и Ичиго сразу понял, в кого близняшки Карасу удались своей язвительностью.– Так вот, они правы. А теперь выскакивай из своей тушки и займемся, наконец, делом!