Вне площадки

Тсукишиме нравится Тадаши. Нравился и тот Ямагучи-первогодка старшей школы Карасуно, что неотрывно, словно тень, следовал за Кеем повсюду, нравился и Ямагучи, усердно трудящийся на тренировках и до дрожи в руках отрабатывающий планирующую подачу, нравился Тадаши, который менялся на его глазах, становясь с каждым днем все лучше. Тсукишима не сразу заметил, как из неуверенного и слабого мальчика Ямагучи вдруг превратился в парня, который приковывал к себе взгляды людей вокруг, притягивая к себе, словно большой магнит. Найдите — если, конечно сможете, — человека в старшей Карасуно, кто не знает Ямагучи Тадаши. А ведь Ямагучи даже и не старался быть популярным. Но, в конце концов, невозможно было не заметить того Ямагучи, который предстал перед всеми на третьем году обучения. И даже Кей, почти не интересовавшийся окружающим миром, не мог не прийти в недоумение, оторвавшись от своего телефона в один прекрасный день и обнаружив перед собой одновременно такого знакомого, но другого Тадаши. И почему он не замечал раньше, что волосы Ямагучи отрасли, и друг ходит с забавным взъерошенным хвостиком, из которого постоянно выпадают прядки волос, а веснушек на лице стало еще больше, но это лишь сильнее притягивало взгляд, делало его необычным. А о пирсинге Тсукишиме никогда и мысли даже не могло прийти в голову! Чтобы Ямагучи да решился на это… После этого Кей уже не мог утверждать, что знает своего друга. Но это все ему однозначно нравилось, хотя Тсукишима никогда бы не признался в этом. Яркий, будто ночное небо, усыпанное мириадами звезд, Ямагучи притягивал к себе своим необычным для школьника-тихони внешним видом, лучезарной улыбкой, которая почти никогда не сходила с его лица и открытостью в общении. И Кей находил в этом свои минусы. Отныне вокруг него было слишком шумно. Ямагучи всегда собирал большую компанию вокруг себя, но ни на шаг не отходил от Тсукишимы. А Кей хотел слышать лишь голос Тадаши и его постоянное «Тсукки!», которое нравилось блондину. Но и этого никто никогда бы не узнал. Даже сейчас, прогуливаясь по океанариуму вместе с волейбольной командой, Ямагучи окружен первогодками, и Кею приходится идти чуть поодаль. И тот факт, что кто-то, кроме него самого, может так владеть вниманием Тадаши, очень раздражает его. Ямагучи временами оборачивается в сторону Тсукишимы и, мгновенно встречаясь с ним взглядом, усмехается, пряча улыбку за ладонью. А Тсукки лишь хмурится — ему не нравится эта привычка друга, которая осталась еще с тех времен, когда Тадаши считал свою улыбку уродливой. Чем больше поклонников было у Ямагучи, чем сильнее распылялся Тсукишима. Естественно, чувство ревности ему никогда не было ведомо, ведь ему некого было ревновать. Тадаши всецело принадлежал ему до определенного момента, никто и не смотрел в его сторону. Да и ему тоже не нужен был никто, кроме Тсукки. Тсукишима был слишком уверен в своей безупречности, чтобы принять тот факт, что Ямагучи не его собственность. Только это и смогло побудить Кея предпринять действия к тому, чтобы снова привлечь все внимание Тадаши. Надо ли говорить, что Тсукишима и так всегда оставался для Ямагучи единственным и неповторимым? Даже на третьем году обучения Тадаши с волнением смотрел на блондина после каждой своей удачной подачи, чтобы услышать слова похвалы. Каждое утро он заходил за Тсукишимой и дарил ему свою улыбку, надеясь получить в ответ что-то большее, чем безразличное «Доброе утро». Тадаши никогда не терял надежды на то, что Тсукишима заметит его. Проходя мимо аквариума с большими скатами, Ямагучи в который раз встречается взглядом с Тсукишимой. Они немного замедляют шаг, отдаляясь от сокомандников. Тадаши крутит свое колечко в ухе, зная, как это любит Кей. В его глазах пляшут озорные огоньки, а на губах — лукавая улыбка. — С кем поведешься, от того и наберешься, — ответил он однажды Тсукишиме на замечание о том, что такая его ухмылка заставляет блондина напрягаться. Тсукишиме нравится Тадаши. Особенно его нарочито неряшливый вид: расстегнутая на несколько пуговиц школьная рубашка, небрежная прическа, пара сережек в ухе и пирсинг в языке, о котором знал только Кей. И последнее, пожалуй, он любил сильнее всего. Любил целовать Ямагучи, так чтобы чувствовать, как шарик штанги щекочет небо, любил то, как Ямагучи играл с пирсингом, задумчиво разглядывая стены, пока они занимались дома уроками. И единственное, что могло заставить Тсукишиму покраснеть — это мокрые фантазии о том, что его сокомандник может вытворять своим языком. Но признаться в том, что это его заводит, даже самому себе Тсукишима мог бы только под дулом пистолета. Ямагучи поворачивается спиной к Тсукишиме, наблюдая за ленивыми передвижениями морских обитателей. Свет в помещении приглушен, и причудливые тени рыб плавают по полу, по стенами и по потолку, искажаясь до неузнаваемости. Фигура Тадаши отражается в аквариумном стекле, и он видит, как сзади к нему подходит Тсукишима. — Тсукки… — Только и может выдавить из себя парень, снова улыбаясь, как будто лучше Кея ничего на свете быть не может. Он просто рад тому, что Тсукишима сейчас рядом с ним, и ему больше ничего не надо. В ответ Кей хмыкает, но выдавливает из себя что-то слабо напоминающее улыбку. — Я думал, они никогда уже от тебя не отлипнут, — недовольно говорит Тсукишима и, оглядываясь по сторонам, касается пальцами ладони Ямагучи. Ямагучи едва заметно заливается краской и пытается спрятать улыбку, отворачиваясь от Тсукишимы, а тот смотрит все тем же безразличным взглядом на аквариум, делая вид, что он совершенно не при чем. Конечно, кто поверит тому, что Кей решился на проявление чувств в публичном месте? Вокруг парней ни единой души, но где-то в глубине коридора все еще слышны перепалки Кагеямы с Хинатой и смех остальных карасуновцев. Кей разворачивает Ямагучи, заставляя того опереться на стекло, и убирает за ухо прядь волос, которая так и лезет в глаза Тадаши. Ямагучи открывает рот в попытке что-то сказать, но ни издает ни звука, лишь задержав дыхание на пару секунд. Тсукишима достаточно близко к нему, чтобы видеть его хорошо, и Ямагучи словно прикован к холодному взгляду Кея, который заставляет его ноги подкашиваться. Сережка в ухе переливается всеми цветами радуги на слабом свете, и Тсукишима наклоняется к Тадаши, заставляя того слегка вздрогнуть, и проводит кончиком носа по кромке уха, задевая колечко. Ямагучи вытягивается по струнке от теплого дыхания на своей коже и сильнее сжимает руку Кея в своей. Прикусывая сережку, Тсукишима немного тянет за нее, а затем спускается ниже к шее, едва касаясь губами покрывшейся мурашками кожи Ямагучи. Кожаная куртка мнется под крепкой хваткой блондина, который, отпустив руку парня, хватает Тадаши за грудки, притягивая к себе, а ремешки на ней позвякивают, ударяясь друг о друга. Еще одна вещь, от которой сходил с ума Кей — вещи Ямагучи, пропитанные его одеколоном, а в особенности эта кожаная куртка, которая стала свидетелем признания Тсукишимы всего пару месяцев назад. Прижимая размякшего в крепких руках Ямагучи к стеклу, Тсукишима целует парня в губы, робко, словно боясь отказа. Но отказывал ли Тадаши ему хоть раз? Никогда. Он жадно вдыхает воздух в легкие, словно дайвер перед долгим погружением, и приоткрывает губы, подаваясь навстречу Кею. Дрожащие пальцы зарываются в короткие волосы блондина, и Тадаши прижимается к Тсукишиме настолько близко, будто боится, что это всего лишь сон и в одно мгновение все раствориться. Он еще не скоро сможет привыкнуть к тому, что это реальность. Тсукишима издает тихий стон, когда язык Тадаши проникает внутрь и прохладный металл касается его языка. Кей кусает губы Ямагучи, тянет, посасывая, отчего дыхание Тадаши сбивается, и он просто отдается в руки блондина, уже и не пытаясь контролировать то, что происходит. Поцелуи Тсукишимы всегда сводят его с ума своей настойчивостью, ненасытностью, словно каждый раз он пытается доказать, что Ямагучи принадлежит только ему одному. Очки Тсукишимы больно врезаются в переносицу, и Тадаши прерывает поцелуй, снимая их с Кея. На мгновение он замирает, стараясь запомнить этот момент именно таким: взъерошенный Тсукки с глазами, полными желания, и его чуть приоткрытые алые губы, которые Ямагучи теперь мог целовать сколько угодно.