Ну почему ты?

POV Дима.       ― Чертов, к доске! ― строгий, но не громкий голос учителя заставил меня вздрогнуть и поднять лицо от телефона. Сначала до меня не дошло, что здесь происходит и какого хрена на меня уставился весь класс, но потом меня осенило, и я замешкался.       ― Михаил Алексеевич, может не надо… ― умоляюще взглянул я на своего учителя.       ― Я так понимаю, вы там в своем телефоне документальный роман пишите? Или же книгу электронную читаете? Просто другого объяснения к применению телефона на уроке литературы я придумать не смог, ― мужчина передо мной скрестил руки на груди, и облокотившись на учительский стол, пристально смотрел на меня и через двухминутное молчание добавил. ― Повторю, к доске! ― уже более требовательным голосом.       Ох, блять, попал...       Удрученно плетусь со своей последней парты к началу класса, подходя к учителю.       ― Расскажите нам, что вы знаете о биографии Льва Николаевича Толстого? Задумавшись, я почесал свою белобрысую репу и закусил губу. Чтоб такого ляпнуть, чтобы не влипнуть?...       ― Ну... э... Толстой... вырос в богатой семье! ― о, уже лучше! Похоже хоть что-то я услышал… ― Еще… ну… он школу для бедных детей сделал! ― вспомнил я, еще один, запомнившийся мне, факт. ― Что же еще... Ну, он написал «Войну и мир»!       ― Чертов, то, что вы сейчас перечислили, любой пятиклашка знает, ― потер переносицу учитель, от чего по классу пошло тихое хихиканье. Мне даже чуточку стыдно стало. Совсем малость...       ― Михаил Алексеевич, можно я отвечу! ― подняла руку Катька. Молодец, девка! Спасай другана!       Мужчина вздохнул и кивнул в сторону Кати.       ― Лев Николаевич Толстой, родился в 1828 году в богатой семье. Писатель был честным человеком и справедливым. Юношей Толстой поступил в Казанский университет, где провел тоже довольно запоминающиеся годы своей жизни. В 1852 он участвовал в военных действиях как офицер, и вернувшись с войны стал писателем…       ― Можете не продолжать, Екатерина. Мы все уже поняли, что вы очень хорошо знаете Толстого. Молодец, ― Михаил Алексеевич даже слабо улыбнулся девушке, призывая ее сесть на место.       Та лишь довольно хмыкнула и села. Мне же ничего не оставалось, как просто ждать своей участи от моего любимого учителя. Вжав голову в плечи, я приготовился выслушивать то, как меня сейчас будут отчитывать.       О, слава великим богам! Прозвенел звонок! Ура, я спасен!       Услышав трель школьного звонка, я сорвался с места и, прячась за телами уходящих из класса одноклассников, пробрался к своей парте, схватил сумку, Катьку под руку и помчал быстро из класса. Но все же перед выходом услышал эти ебанные слова: «Чертов, после уроков ко мне в кабинет!»       Ват э хел!??? Не хочу я никуда идти! Ну блин…       ― Мог бы и поблагодарить за спасение своей костлявой задницы! ― хмыкнула моя лучшая подруга Катя. И как этот несносный блондинистый ураганчик умудряется оставаться отличницей при своей придурковатости? Для меня это загадка…       ― Ой точно! Спасибо… Но похоже, что зря… ― я с грустью взглянул на отдаляющуюся от нас дверь в кабинет литературы.       ― Тебе просто повезло, что попался мой любимый писатель! Вот назвал бы он какого-нибудь Окуджаву, о котором я не сном не духом. И все! Приплыли тапочки к дивану!       ― Ты это сейчас меня отчитываешь или предупреждаешь? ― я запутался.       ― Констатирую факт!       Мы шли в направлении к кабинету, в котором у нас будет проходить следующий урок - физика. Ох, ненавижу этот предмет… И как его вообще можно понимать!? Да мне кажется химия и то легче (если на уроках не спать)!       ― Вот только не надо удручать… и так херово…       ― Ну все! Идешь сегодня к своему любимому люлей получать! ― заулыбалась Катя. Подруга называется… Лучше бы поддержала…       Одно дело, когда меня отчитывают другие учителя, а то ли дело он… Когда меня ругают или физичка, или математичка, или кто-либо другой, мне просто пофигу. Стою, зеваю. А когда он… По коже мурашки, сердце бешено колотится, в дрожь бросает… И, да! Катя вновь констатировала факт. Я влюблен в Михаила Алексеевича, мужчину, учителя, человека старше меня на восемь лет. Да, это так! А как в такого прекрасного, красивого, и, в общем-то, просто охуительного мужчину, как он, можно не влюбиться!? Да это не реально! Поэтому половина школы тащится по нашему учителю литературы, что меня безумно бесит! Ходят всякие тут «Михаил Алексеевич, а вы домой? А нам по пути! Давайте вместе!», «Михаил Алексеевич, вы такой красивый!», «Михаил Алексеевич, а вы женаты?».       Бесит!       Но ничего не поделаешь… придётся сегодня опять идти к нему… наедине… он опять будет меня отчитывать, а я опять буду сидеть краснеть и дрожать!       ― Как думаешь, если я сегодня к нему не пойду, он сильно орать будет? ― со слабой надеждой решил посоветоваться я с Катей, уже входя в кабинет физики. У нее всегда была хорошая интуиция, поэтому я всегда с ней советуюсь.       ― Хм… Думаю, да. ― спокойно ответила девушка и села за парту.       ― Ну блиииин... ― заканючил я, на что Катька просто посмеялась.       ― Да ладно тебе! Ну постоишь, глазами в пол. Поизвиняешься, и все будет в порядке!       Я слабо улыбнулся и тоже сел за парту.       Пока шел урок я занялся своим излюбленным делом, сном. Ну, или обычно, если мне не спиться я просто лежу на парте с закрытыми глазами и представляю себе его... Прямая спина, идеальная фигура... А лицо! Ох... Глаза какого-то волшебного цвета, ближе к зрачкам отдают карим, а ближе к краю – зеленым, прямой красивый нос и тонкие бледные и такие манящие губы… Ах… Волосы очень темные, порой кажется, что даже черные, но это не так, короткая аккуратная стрижка, как и положено учителю. А еще его главная особенность –родинка. Такая милая родинка над губой, которую так и хочется поцеловать… Когда он сидит за компьютером или читает, то надевает очки. В них он кажется еще строже, хотя казалось бы, куда больше-то!? Летая где-то в своих мечтах, на грани слышимости, я уловил весьма неприятные трели звонка.       — Так быстро… — заспанным голосом шепнул я, поднимаясь из-за парты.       — С добрым утром, красавица! — подъебнула меня подруга, тыкая мне маленьким зеркалом в лицо. Я сощурился и присмотрелся к своему отражению. Хм… что-то не так... А! У меня на щеке красовался отпечаток карандаша с тетрадки, на которой я лежал.       — Блять! — выругался я, пытаясь оттереть это художество.       — Что за выражения, Дмитрий! Как Вам не стыдно! — с театральным возмущением воскликнула Катя, размахивая руками. Я ей дружелюбно показал язык и улыбнулся. Но та лишь фыркнула и, собрав вещи в портфель, пошла вперед меня из кабинета.       — Кать! А сколько еще уроков до моей казни осталось? — крикнул я ей через весь класс, когда она уже подходила к выходу.       — Два! — крикнула она мне в ответ через плечо и вышла из кабинета.       «Бляяя…»       Мысленно простонал я. Как же мне не хочется туда идти! Ну да ладно... Как-нибудь переживем!