Сердечная патология

      В терминале аэропорта стоял гул сотен голосов, улетающие и провожающие хаотично сновали в огромном зале, волоча за собой чемоданы и всматриваясь в висящие под самым потолком электронные табло. У стойки регистрации выстроилась очередь, где-то в ее середине Сьюзи, держа под мышкой документы, коротала время за игрой на телефоне, и никому не было дела до стоящих чуть поодаль двух парней. Их плечи соприкасались, они переговаривались, то и дело близко наклоняясь друг к другу. Проходящие мимо люди из-за шума не могли расслышать ни слова, они лишь бросали на них беглые взгляды и торопились дальше.       Со второго этажа терминала в панорамное окно было видно, как внизу на площадке медленно катаются туда-сюда самолеты.       – Интересно, какой из них ваш? – спросил Ирвин.       – Наверное, вон тот, – Даниэль указал пальцем на небольшой белый лайнер с синими полосками на хвосте. – Он маленький должен быть. Зато в Нью-Йорке пересядем на «Боинг», – парень мечтательно улыбнулся.       Авиапутешествие на другой континент было для Даниэля волшебным приключением. По его словам, он совершенно не боялся летать, напротив – сердце замирало от восторга и осознания того, что ты летишь над облаками на высоте в несколько миль. Ирвин был только рад тому, что он не нервничает, но на душе всё равно было неспокойно. Хоть врачи и уверяли, что Даниэль в состоянии перенести полёт, кто знает, как скажутся на нём все эти пересадки и смена часовых поясов.       Словно прочитав тревожные мысли друга, Даниэль опустил голову, грустно вздохнув. Ирвин незаметно для всех взял его за руку.       – Я прилечу, как только улажу дела в колледже, – произнес он, склонившись к его уху, но не отстраняясь после.       – Я верю в тебя, – Даниэль натянуто улыбнулся, но его глаза выглядели так, будто из них вот-вот брызнут слёзы. – Ты сдал философию профессору Сименсу! Даже для меня это был почти подвиг.       – Даниэль! – окликнула его Сьюзи. Парни не заметили, как подошла очередь на регистрацию. – Проверь, все ли лекарства у тебя с собой, и сдаём багаж.       Покопавшись в висящей через плечо сумке, Даниэль крикнул в ответ:       – Всё нормально, мам!       Он снова повернулся к Ирвину, закусив губу. Его глаза чуть блестели. Какой оттенок они обрели сейчас, трудно было сказать. В зрачках отражалось насыщенно-голубое небо, разделенное пополам инверсионным следом пролетевшего недавно самолета.       Ирвин крепко стиснул Даниэля в объятиях, на мгновение прижавшись губами к его щеке.       – Береги себя, – сказал он и коснулся ладонью груди Даниэля, напротив сердца, словно это каким-то магическим образом могло защитить его.       Они нехотя отстранились друг от друга, когда к ним подошла Сьюзи с посадочными талонами в руках.       – Нам пора в зал ожидания, скоро посадка, – сказала она и, увидев грусть на лицах обоих, с нежностью улыбнулась. – В самолете есть вай-фай, так что вы, мальчики, сможете поддерживать связь.       Ирвин обнял на прощание Сьюзи, пожелал счастливого полета, после чего миссис Марлоу взяла сына под руку, и они пошли вглубь аэропорта, мгновенно растворяясь в толпе.       А Ирвин еще долго стоял у терминала и смотрел, как белый самолет с синими полосками на хвосте отрывается от земли, набирает высоту, постепенно становится всё меньше и меньше, а затем вовсе исчезает в небесной синеве.       Как только Ирвин заперся в своей комнате в надежде немного расслабиться и проверить скайп, в дверь постучали. На пороге стояла Клэр. Она не успела даже открыть рот, прежде чем Ирвин выставил вперед указательный палец и выпалил:       – Философию я сдал!       Девушка снисходительно улыбнулась.       – Приятно это слышать. Могу я войти?       – Да, конечно, извини, – ответил Ирвин, впуская ее в комнату.       Она отодвинула стул от стола и села. Ирвин отстраненно прохаживался взад-вперед, сжимая в руке телефон.       – Как дела у Даниэля? – спросила Клэр.       – Проводил его на самолет, – глухо отозвался Ирвин. – Надеюсь, в Лондоне ему помогут.       Телефон издал звук входящего сообщения. Ирвин, глядя на экран, улыбнулся одними уголками губ и стал набирать ответ.       – От него? – спросила Клэр, и Ирвин коротко кивнул. Девушка вздохнула, глядя в окно на только начавшие покрываться нежно-зеленой листвой ветви. – Знаешь, я волнуюсь за него. Операция на сердце – довольно рискованное мероприятие.       – Даже лечение зуба – рискованное мероприятие, это я знаю, – недовольно бросил Ирвин.       – Понимаешь, даже если операция пройдет успешно, неизвестно, как будет приживаться имплантат. И он всю жизнь будет вынужден принимать лекарства.       Ирвин положил телефон на стол и сел на кровать, крепко сцепив руки в замок. Он взглянул на Клэр исподлобья.       – Зачем ты мне всё это сейчас говоришь?       – Ирвин, я просто хочу, чтобы ты был готов к тому, что ждёт тебя дальше, – девушка наклонилась к нему и накрыла ладонью его сцепленные до боли пальцы. – Дай мне слово, что не оставишь его.       – Я уже не смогу, – тихо ответил Ирвин, опустив голову. После небольшой паузы он снова поднял взгляд на Клэр. – Ты знала о его диагнозе. До того, как поселила его со мной.       – А еще я знала, что ты надежный человек. Которого он заслуживает. Я ведь старшая по этажу, и должна заботиться о вашем благополучии.       Губы Ирвина дернулись в благодарной усмешке.       – Спасибо.       – Хотела бы я, чтобы и меня кто-нибудь полюбил так же сильно, – Клэр мечтательно покачала головой и поднялась со стула. – Мне пора бежать. Не поверишь, но в этом колледже есть еще более нерадивые студенты, чем ты.       Клэр ушла, и стук ее каблуков эхом разнесся по коридору, предвещая для какого-то лентяя нравоучительную беседу. Ирвин упал лицом в подушку, однако снова услышал стук в дверь. Ругаясь про себя, со страдальческим стоном парень поплёлся открывать.       – Ирвин Хардвей? Добрый день, – поприветствовал его курьер в нелепой зеленой бейсболке. – Вам письмо.       Ирвин забрал конверт, расписался о получении и вернулся в комнату.       – Ну, и что это за фигня? – пробормотал он, отрывая уголок и доставая письмо. – Повестка в суд? – Ирвин бегло прочел заверенную печатью бумагу, смял ее и зло швырнул в стену. – Мама, блин!       Зал суда, ярко освещенный огромной старинной люстрой, был обставлен столами из темного дерева. Ирвин сидел за одним из них и с интересом осматривался вокруг. Место напоминало библиотеку Гринстоуна, правда, здесь публика была чуть более пафосной. Позади тихо переговаривались какие-то люди в строгой одежде, у двери стоял охранник и с каменным выражением лица следил за присутствующими.       Через несколько минут в зал впорхнула улыбчивая блондинка в короткой юбке и красном пиджаке, едва сходившемся на пышном бюсте – адвокат, которого Ирвину предоставил суд. Это было одним из решений предварительного заседания, на которое Ирвина не пригласили. Мисс Пирсон – так звали адвоката – сама связалась с ним, а при встрече, кажется, пыталась флиртовать. По крайней мере, незаметно расстегнуть пару верхних пуговиц на блузке в процессе разговора как-то умудрилась. Девушка подчеркнуто грациозно опустилась на стул рядом с Ирвином, и у него защипало в носу от резкого запаха духов.       В дверном проеме появилась Маргарет. Она мельком взглянула на сына, прошла в противоположную сторону зала и села за стол. Ирвин фыркнул и отвернулся, предпочтя наблюдать за громилой-охранником. От скуки Ирвин мысленно насчитывал себе по очку каждый раз, когда замечал малейшее движение у того на лице. Пока очков выходило два.       Однако в следующее мгновение парень даже привстал от удивления. В зал вошел не кто иной, как Роджер Марлоу. Он занял место рядом с Маргарет, бросил на Ирвина быстрый взгляд и поджал губы.       – Что, чёрт возьми, происходит?! – воскликнул Ирвин и вскочил с места. Мисс Пирсон вскрикнула от неожиданности. – Что это за цирк, мама?! – Роджер приложил палец к губам, велев молчать. – А вы… вы… – Ирвин повернулся к нему, не находя слов от избытка эмоций, но его пыл остудил шкафоподобный охранник, схватив парня за локоть и потащив обратно к его месту. – Руки убери, мудила! – огрызнулся Ирвин. Глаза охранника недовольно сузились. Три очка.       Ирвин потёр локоть. Хватка у этого гуманоида была что надо, к тому же он больно припечатал Ирвина спиной к спинке стула. Охранник как ни в чём не бывало снова встал у двери. Сколько же лет он вот так торчал истуканом, пугая честной народ?..       Тем временем голоса в зале смолкли, и дверь закрылась за последними вошедшими.       – Итак, все в сборе? – невысокая полная женщина средних лет в черном деловом костюме оглядела присутствующих из-под очков. – Тогда начнём, времени в обрез.       Судья – только сейчас стало понятно, что это была именно она – прошла на своё место, за ней просеменила секретарша и положила перед ней небольшую стопку бумаг. Ирвин усмехнулся про себя: никаких тебе белых париков и аляповатых мантий, которые доводилось видеть в фильмах.       – Судебное заседание объявляется открытым, – произнесла судья и ударила молоточком по подставке. – Рассматривается дело об оспаривании наследства.       Когда все формальности были соблюдены, судья дала слово представителю истца. Роджер поднялся и прочистил горло.       – Ваша честь, – начал он, – как уже было сказано на предварительном заседании, моя клиентка Маргарет Хардвей овдовела несколько лет назад. Состояние покойного Гордона Хардвея было распределено поровну между миссис Хардвей и их сыном, который на сегодняшний день еще не достиг совершеннолетия . Миссис Хардвей обратилась ко мне после того, как в ее доме был вскрыт сейф ее покойного мужа, в котором обнаружилось завещание, где единственным наследником указана Маргарет Хардвей. В связи с этим я от имени своей клиентки прошу уважаемый суд пересмотреть распределение наследства Гордона Хардвея согласно вновь открывшимся обстоятельствам, а также обязать ответчика вернуть истцу уже потраченную часть денежной суммы.       Судья кивнула, когда Роджер закончил, и обратилась к Маргарет:       – Истец, вы всё еще поддерживаете свои требования?       – Да, Ваша честь, – ответила миссис Хардвей.       – Что ж, тогда выслушаем сторону ответчика.       Стоило мисс Пирсон встать, как сидящие позади люди в строгих костюмах начали перешептываться. Судья застучала молоточком, призывая к порядку, и адвокат заговорила:       – Ваша честь, мой клиент уверен, что его отец не мог не указать его в завещании. Кроме того, денежную сумму, упомянутую представителем истца, миссис Хардвей потратила на учебу ее сына в колледже по ее собственной инициативе, поэтому даже если завещание подлинное, истец не вправе требовать эти деньги у моего клиента.       – Благодарю вас, – произнесла судья. – Ответчик, хотели бы вы что-нибудь добавить?       Ирвин встал и, злобно зыркнув на мать, громко заявил:       – Да, Ваша честь. Эта безумная женщина хочет обобрать меня до нитки!       Маргарет закатила глаза. В зале снова зашелестели голоса, но тут же прервались стуком судейского молоточка. Судья устало вздохнула и сказала:       – По протоколу я вынуждена спросить, не желают ли стороны заключить мировое соглашение…       – Нет! – в один голос отрезали Ирвин и Маргарет.       – Что ж, на предварительном заседании суд назначил экспертизу предоставленного истцом завещания. В зале присутствует коллегия экспертов, которые должны озвучить своё заключение, прежде чем суд продолжит разбирательство. Прошу вас, господа.       Один из сидевших сзади мужчин подошел к судейскому столу, чтобы все его видели. В руке он держал злосчастное завещание.       – Уважаемый суд, – сказал он, – коллегия независимых экспертов внимательно изучила предоставленный документ, а также образцы почерка Гордона Хардвея. Ничто не вызывало у нас подозрений, пока мы не дошли до печати. Уж не знаю, известно ли об этом миссис Хардвей, но это не печать нотариуса, а какая-то бутафория. Она изготовлена в кустарных условиях, работа довольно грубая, к тому же в названии нотариальной конторы целых две орфографических ошибки. Текст мелкий, невооруженным глазом это не сразу заметишь.       Маргарет округлила глаза и уставилась на Роджера. Тот сделал вид, что очень занят протиранием очков. Эксперт продолжил:       – Наше заключение таково: завещание недействительно, эта бумага не имеет никакой юридической силы.       – Спасибо, можете вернуться на своё место, – сказала судья. – Итак, суд располагает достаточной информацией, чтобы вынести решение. Объявляется перерыв. Представители истца и ответчика, пройдемте в совещательную комнату.       Судья и секретарша собрали все свои бумаги и вместе с обоими адвокатами покинули зал. Эксперты начали о чём-то переговариваться, некоторые из них проследовали к выходу. Маргарет тоже куда-то исчезла.       Ирвин уткнулся лбом в крышку стола и закрыл глаза. В последнее время он спал мало и беспокойно, мучаясь от слишком ярких сновидений, чего с ним не бывало никогда раньше. Ему грезились самолеты, рассекающие облака, словно кусочки ваты, пасмурный Лондон, смотрящий на него своим огромным глазом , сверкающее лезвие скальпеля в руке хирурга… О лечении они с Даниэлем говорили мало. Во время звонков по скайпу Ирвин видел его в больничной палате, иногда из его руки торчала игла капельницы, где-то на фоне попискивал кардиомонитор, но Даниэль, казалось, привык ко всему этому и не обращал внимания. Чаще всего они вслух мечтали о том, как скоро будут вместе кататься на катере по Темзе, гулять по лондонским улицам и шарахаться от проезжающих машин из-за непривычки к левостороннему движению. А невозмутимые англичане будут лишь снисходительно поглядывать – мол, американцы, что с них взять…       Прошло добрых полчаса, пока перерыв не закончился. Люди вернулись в зал, и когда все расселись по местам и затихли, судья вынесла вердикт:       – Суд отказывает истцу в удовлетворении иска. В силе остается распределение наследства по закону. Не смею никого больше задерживать. Решение принято, заседание окончено, – она стукнула молоточком. – Скорее освобождайте помещение, у меня сегодня еще много дел на рассмотрении.       Зал начал пустеть, но Маргарет не спешила покидать свое место. Она всё еще с недоумением смотрела на Роджера.       – Что вы наделали? – процедила она сквозь зубы. – Я полагалась на вас! Как вы могли меня так подставить?       – Миссис Хардвей… Успокойтесь и выслушайте меня, – Роджер вздохнул. – Помните, вы спросили, есть ли у меня дети? Так вот, у меня есть сын. И, кажется, вы с ним даже знакомы. Его зовут Даниэль.       Маргарет изумленно раскрыла рот и медленно поднялась со стула, часто моргая.       – Так вы… Он ваш… – она запиналась, не в силах связать слова в осмысленную реплику.       – Он не наркоман, а действительно очень болен. А ваш Ирвин давно уже не мальчик. Он решился на благородный поступок, так смиритесь же с этим. Простите за весь этот цирк. Все ваши деньги я верну до последнего цента. Я взялся за эту авантюру лишь потому, что иначе вы бы пошли к другому юристу, у которого нет больного сына, который дружит с вашим, – Роджер устало наморщил лоб и снял очки, глядя в глаза Маргарет. – Вам еще повезло, что вас не обвинили в подделке документов.       Маргарет так ничего и не сказала. Набросив сумку на плечо, она выбежала прочь.       – Я вышлю вам чек, – крикнул Роджер ей вслед, минуя дверной проем.       Ирвин подошел к нему с опаской, словно к неведомому зверю. Маргарет уже умчалась, и только ее быстрые шаги еще несколько секунд было слышно за углом коридора. Роджер мигом забыл о ней, достал из портфеля папку с бумагами и вручил ее Ирвину.       – Держи, это твоё.       – Спасибо, – ответил парень. – Только я не понимаю… Как вы вообще встретились?       – Не поверишь, чисто случайно. Она сама ко мне пришла.       Ирвин взял в руки папку и раскрыл ее. Первой страницей лежало липовое завещание. Размашистые угловатые буквы казались до боли знакомыми.       – Это можешь выбросить, – махнул рукой Роджер.       – Так это фальшивка?! – Ирвин удивленно вскинул брови. – Это же точь-в-точь папин почерк!       Мистер Марлоу гордо усмехнулся:       – Еще в третьем классе я подделывал почерк учительницы так, что она сама не могла отличить.       Они не спеша двинулись к выходу из здания. Ирвин задумчиво перелистывал подшитые в папку листы. Наверное, впервые он пожалел о своём легкомысленном отношении к учёбе. Посещай будущий экономист Ирвин Хардвей нудные лекции чуть чаще – может, сейчас он бы не смотрел на банковские документы с полным недоумением.       Роджер остановился на верхней ступеньке крыльца и закурил, щурясь от яркого апрельского солнца. Ирвин, наконец, собрался с мыслями и сказал:       – Мистер Марлоу… Значит, вы примете мою помощь?       – У нас нет выбора, – вздохнул Роджер. – Проблема, которую британские врачи обнаружили у Даниэля, предполагает дополнительные расходы.       – Что за проблема? – насторожился Ирвин. – Что-то серьезное?       – Слабые сосуды, если вкратце. Это вылечится со временем, но методику операции придется изменить. Обычно при малоинвазивном протезировании клапана катетер вводят в бедренную артерию, и он по кровяному руслу попадает в сердце. Даниэля долго мучили всякими исследованиями и решили, что доступ будет произведен через грудную клетку. Разрез будет маленьким, но всё же это более серьезное вмешательство, чем планировалось. Он тебе не говорил, да?       Ирвин покачал головой.       – Он не всё мне рассказывает. Не хочет, чтобы я переживал.       – Он такой, – улыбнулся Роджер. – Помню, как в детстве он был очень неуклюжим, постоянно падал и сбивал коленки. Сьюзи охала над каждой его царапиной, так Даниэль плакал не от боли, а потому что не хотел расстраивать маму. У него высокий болевой порог, так врачи говорили. Никогда не боялся ни уколов, ни капельниц… Но надеюсь, скоро это всё останется для него в прошлом.       Роджер бросил погасший окурок в урну.       – Знаете, – сказал Ирвин, – я, кажется, не очень разбираюсь во всех этих банковских делах… Куда и как переводить деньги и всё такое…       – Ничего страшного, я помогу, – успокоил его Роджер. – Можем прямо сейчас поехать в мой офис и там всё обсудить. Я уже завтра улетаю в Лондон, а у тебя все документы с собой, так зачем терять время?       Мистер Марлоу кивком указал на свою припаркованную машину. В этот момент Ирвин вдруг учуял резкий аромат духов. Не поворачивая головы, он скосил глаза на дверь и увидел выходящую из здания суда мисс Пирсон. Она медленно шла, виляя бёдрами, и уже открыла было рот, чтобы пригласить Ирвина на чашечку кофе или чего-нибудь покрепче, но они с Роджером, не долго думая, юркнули в машину, и мистер Марлоу дал по газам.