Синдром разбитых жизней

      Фрэнк слабо улыбнулся, смотря за окно и пытаясь хоть немного порадоваться приходу долгожданной весны. Но, увы, она не приносит больше такой щенячьей радости, как в детстве. Когда ты ребенок, каждый теплый лучик весеннего солнца радует тебя. Безусловно, весна прекрасное время года. Особенно для тех, у кого есть с кем проводить ее.       А если ты такой же одинокий и разбитый, как Фрэнк Айеро, то весна для тебя всего лишь очередной сезон года. Ничего не значащий и не предвещающий. Обычный.       Фрэнк вернул усталый взгляд обратно в просторную аудиторию, рассматривая своих одногруппников. За четыре года он выучил каждого из них не просто по имени, но и по характеру. Что не скажешь о них. И все как обычно, все так же спокойно, и парень сидит все за той же любимой предпоследней партой, потому что ему бесспорно интересна эта лекция по психологии, но он и так достаточно знает, потому что читает дополнительную литературу по этому предмету, чтобы слушать лишь в пол-уха.       Когда звенит долгожданный звонок, оповещающий об окончании пары, Фрэнк не спеша встает, потягиваясь и разминая чуть затекшие мышцы спины, лениво собирается и вместе с группой покидает кабинет, попрощавшись с преподавателем. Сейчас можно пойти перекурить, и да, это хорошая идея. День пока не отравлен ничем мерзким и, может, вполне сносно пройдет. Ключевое слово: может. Никогда не знаешь, где тебе жизнь преподнесет сюрприз. Приятный он будет или нет — знает только Судьба.       Уже подходя к выходу, Фрэнк во что-то несильно врезается плечом и чуть не роняет свой портфель, который нес на том самом плече. И вот что страннее всего, он врезался во что-то посреди почти пустого коридора. Некоторые студенты удивленно стали глядеть на парня, а кто-то даже чуть улыбался. Но улыбка не была злобной или ехидной. Эти были слабые полуулыбки, которые казались добрыми и понимающими. Или и они и были такими.       Стоп.       Простите, что? Кто-то по-доброму улыбнулся Айеро?       У парня чуть быстрее забилось сердце, словно крылья малышки колибри при полете, и он поспешил покинуть здание института, чтобы наконец-то покурить. Благо, в курилке никого не было и можно было насладиться одиночеством. Хотя Фрэнку не привыкать к нему. Оно всегда с ним. Буквально дышит в затылок и держит за горло мерзкой холодной рукой. Но то, что курилка была свободна, позволило спокойно подумать о том, что произошло. Хотя в итоге Фрэнк скинул все на усталость и решил, что просто не заметил того, в кого врезался. С каждым может быть.       Придя на следующую пару в другую аудиторию, Фрэнк сел на излюбленное место у окна и, достав общую тетрадь, уже хотел было порисовать на последней странице, тем самым убив время до звонка, но его внимание привлекла запись на столе. Да, даже в институте многие продолжают рисовать и писать на партах, почему бы и нет? Главное, делать это незаметно от преподавателя.       На столе парня красивым ровным почерком (наверняка, женским) была написана пара строчек из песни, которую тот прекрасно знал: «So take my hands and come with me We will change reality»*, — конечно, было странно увидеть строчку из старой песни, которую Фрэнк порой позволял себе слушать, потому что она как-то вдохновляла его и позволяла думать более позитивно. Поэтому, недолго думая, он достал карандаш и аккуратным почерком добавил еще пару строк, создающих больший смысл во всей фразе. «So take my hands and we will pray They won't take you away»*, — отложив карандаш, Фрэнк ощутил какой-то непонятный прилив бодрости и наивного позитива. Ему непременно захотелось сделать что-то хорошее, особенно после того, как он совершил маленький акт вандализма прямо в стенах института.       После учебы, парень благополучно забыл и о строчках песни, и о своем странном внезапном порыве совершить нечто хорошее. Так же он напрочь забыл о происшествии в коридоре института. Впереди его ждал вечер, наполненный одиночеством и слабой физической болью в груди, которая вот уже несколько лет преследовала его, но была редкой гостей в его жизни.