Синдром разбитых жизней

Фрэнк всегда завидовал родителям, так как они были истинной парой, а встретили они друг друга еще когда были подростками. Как рассказывает мама, это был сложный период ее жизни, когда казалось, что весь мир против нее. И именно тогда она часто ощущала себя одинокой. И вот, в один прекрасный день, сидя в любимом кафе, она заметила парнишку, вошедшего в то самое кафе. Он счищал с темных волос снег, потому что на улице как раз был сильный снегопад, и пронзительно улыбался. Линда просто не могла оторвать от него взгляда и сама не понимала, почему? И этот самый парнишка так резко повернул голову и улыбнулся ярче, когда увидел ее. Хотя, как мама Фрэнка рассказывает, она не была красавицей и в целом была ничем не примечательная. Обычный подросток с одиночеством в глазах. И именно это одиночество позволило Тони увидеть ее. Ибо в его глазах было точно такое же одиночество, несмотря на то, что он очень ярко улыбался. Мистер Айеро не раз замечал, что это была маска, дабы никто не приставал к нему с вопросом «Что случилось?». И он часто ощущал себя одиноким. А именно в тот памятный вечер, он должен был встретиться с друзьями с учебы, но, увы, те решили отменить встречу, ссылаясь на разные глупые причины. И ему не оставалось ничего, как зайти в то кафе, где и была назначена встреча с друзьями, но одному. И как оказалось, не зря. С того дня Линда и Тони не расставались. Они сразу поняли, что являются родственными душами. И Фрэнк никогда не видел прекраснее пары, чем его родители. И не только потому, что это были его «предки». В их отношениях была такая гармония, которая могла быть присуща только самым ярким соулмэйтам. Они настолько идеально дополняли друг друга, словно части пазла. И Фрэнки сильно завидовал. Он любил родителей, но завидовал им. Ведь ему уже двадцать три, а он до сих пор чертовски одинок. Вспоминая сейчас своих любимых родителей, Фрэнк дописывал очередную строчку из песни. Придя на занятие и сев за ту же парту, что и вчера, парень обнаружил, что кто-то (а именно тот же человек, что и в прошлый раз, судя по почерку) дописал третью строчку из припева, начало которого было написано ранее. «They will never make me cry, no» — оставалась одна строчка, которую уже старательно выводил карандашом Айеро, глупо улыбаясь. Ему было ужасно интересно узнать, кто же сидит на его месте, но групп в институте было много, как и полагается в большом учебном заведении, и вряд ли преподаватель помнит каждого, кто сидит на этом чертовом месте. Однако, немного прикинув, Фрэнк решил, что это явно было написано утром, на самом первом занятии, так как группа парня была второй в этом кабинете за день. Оставалось только узнать, кто этим утром сидел на его месте и тогда можно будет найти того человека и, может быть, как-то построить общение. Айеро не был большим скромником и вполне мог бы постараться и познакомиться с таинственным незнакомцем. И, кто знает, как далеко зашло бы их невинное общение? Аккуратно выведя последнюю строчку «They will never make me die», парень со спокойной душой продолжил слушать лекцию. Хотя в голове уже крутилась вся песня, и было известно, как прописная истина — это на весь день. Однако узнать у молодой преподавательницы после занятия ничего не удалось. Она силилась вспомнить, кто же утром сидел на месте Айеро с другой группы, но говорила неясно, отчего парень сдался и, попрощавшись, отправился на перерыв, решив, что поиски этого человека могут подождать. Уже стоя в курилке, Фрэнк осознал, что забыл на столе в кабинете тетрадь. Быстро докурив, он не спеша направился в аудиторию. Как парень и предполагал, тетрадь была там, но вот что привлекло его внимание, то и повергло в шок. Первой и третей строчки припева, написанных на столе, больше не было. Их не то чтобы стерли, их будто и вовсе не существовало. А строчки, написанные Фрэнком, были на месте. Не понимая, что произошло, парень покинул аудиторию, пребывая в смятении. Как же строчки могли пропасть, если на перемене никого точно не было в кабинете (тогда бы и его тетрадь забрали и положили на преподавательский стол)? Их явно не стерли, потому что тогда бы были задеты строчки написанные Айеро. Да и остались бы следы от ластика. Но их не было. И строчек. Словно их никогда и не было. Остановившись резко посреди коридора, парень прикусил губу, бегая глазами по полу и лихорадочно соображая. Строчки пропали. Он так и не услышал имя того, кто сидел на его месте ранее, в другой группе. Неужели… Мимо прошла пара девушек, увлеченно обсуждая список должников по некоторым предметам, который вывесили на главном стенде в холле. Фрэнк решил, что стоит посмотреть, вдруг и его имя там есть. Было бы крайне неприятно узнать, что у тебя есть долги, особенно, когда совсем скоро начнутся экзамены в этом семестре. Дойдя до холла и бегло просмотрев список, в самом конце парень нахмурился. Тряхнув головой и ненадолго зажмурив глаза, Айеро вновь попытался разглядеть имя в конце списка, но не смог. Потратив на это около пяти минут и выловив среди студентов своего одногрупника, Фрэнк попросил посмотреть его, что за имя под номером сорок пять. И какого же было его удивление, когда одногрупник невнятно произнес имя и фамилию неизвестного должника. Переспросив и не получив опять вразумительный ответ, Фрэнк отошел к окну, опираясь рукой на подоконник и тяжело дыша, ощущая подступивший ком к горлу. Исчезнувшие строчки. Неясный ответ преподавательницы и одногрупника. Неразборчивое имя на стенде. Все указывало только на одно. Это его соулмэйт. И Фрэнк учится с ним в одном институте. В одних и тех же гребанных стенах. И он определенно не одинок.