Багровый шлейф.

Я жёг столицы, превращая в графства Наследство предков древних королей. Я научил бойцов зубами драться Во имя серых с золотом очей. Я вырывал из платины брильянты Семиголовых, сказочных корон, И на крови поверженных гигантов Я пиршество устроил для ворон Из середины алого пентакля, Начертанного кровью, не вином, Я звал её, роняя с пальцев капли, И дьявол вторил мне разверстым ртом. Эй, расступитесь, дайте ей дорогу! И больше факелов зажгите при луне. Да, ведьма! лучше вам её не трогать. С дороги, смерд, она идёт ко мне. Ангриэль Ольтерс

XXI век. 2018 год. Тихий писк телефона и голос диспетчера на другом конце провода. — Прощу прощения, мисс Холд, вам звонят из школы. Вас соединить? — Если опять из-за пустяков, то я закричу, — сама себе под нос пробормотала девушка, и уже более громко и отчетливо добавила: — Соединяй. Эвелина Холд слушает, — усталого тона в голосе как и не бывало, его заменил рабочий, деловой. — Добрый день, миссис Холд, — раздался в трубке надменные голос директрисы школы. — Не миссис, а мисс, — привычно поправила Эвелина, — в чём дело, мисс Браун? Она не видела, но почувствовала, как директриса поджала губы. Ну да, эта мадам умудрилась за свои сорок с небольшим закрепить за собой статус «старой девы», а за глаза родители и ученики называли её крокодилицей. — Ваш сын снова устроил драку, — когда к мадам Браун вернулся голос, раздраженно произнесла она. Эвелина задумчиво постучала наманикюренными коготками по столу, нарочно медленно, выдерживая молчание. Такие звонки от директрисы школы были не впервые, и каждый раз одна и та же песня. — Вы хотите, чтобы я сию секунду пришла в школу и устроила Даниилу выговор? — неискренне изумилась она, выгибая дугой тонкие брови, хотя собеседница и не могла этого видеть. — Когда закончите свои дела, — примирительно разрешила директриса, то ли не заметив, то ли проигнорировав сарказм в голосе Эвелины. — Хорошо, скоро буду, — обреченно вздохнула девушка, потирая переносицу. Услышав одобрительный «хмык», фактически швырнула трубку. — Старая кошелка! Что б у тебя ещё лет десять мужика не было! Короткий стук в дверь и на пороге появилась уже немолодая секретарша, с папкой бумаг в одной руке и пластиковым стаканом кофе в другой руке. — Ваши проклятья распространяются на загробную жизнь? — полюбопытствовала женщина, ставя перед девушкой стакан. — Ваш кофе, мисс. — Увы, там уже дело за чертями, — хмыкнула Холд, залпом выпивая добрую половину жутко обжигающего кофе, впрочем, боли в горле она не чувствовала и ладно. — Я так понимаю, ваше расписание на сегодня отменяется? — уточнила Клара. — Переносятся, — поправила свою секретаршу девушка, — сперва разберусь с этой крокодилицей и заберу сына из школы. Допив остатки кофе, девушка поднялась с офисного кресла, подхватив в руки ярко-алый пиджак и, проверив нанесение помады, надела солнечные очки. Выйдя из офиса, девушка попрощалась со всеми работниками и, звонко постукивая каблуками по плитке, сняла с сигнализации машину, которую она сегодня так удачно припарковала возле входа в здание компании MH Entertainment. Своей компании, точнее сказать. Компания, занимающаяся разработкой нового оборудования для кибернетики и созданием биотехнологий. Проще сказать, они изучали роботов, киборгов — искусственный интеллект в целом. Кинув пиджак на соседнее сиденье, девушка пристегнулась и, поправив напоследок прическу, отъехала от компании.

***

В школе, как обычно, было людно. А всё из-за того, что Эвелина так не вовремя приехала на большую перемену. В коридорах толпились школьники всех возрастов, учителя тихо о чем-то перешептывались между собой, попивая чай. Девушка раздраженно сняла очки, и глаза её на секунду приобрели золотой цвет, а зрачок вытянулся, как у кошки. К счастью, этого никто из присутствующих не заметил. Повесив пиджак на сумку, Холд бодро прошагала по коридору, провожаемая восторженными взглядами старшеклассников и преподавателей. Дойдя до кабинета директрисы, девушка, принципиально из вредности, не стала стучать, войдя вовнутрь и точно чувствуя, что сын сидит внутри. — Миссис Холд? — вместе с директрисой за столом сидел молодой завуч лет тридцати (только в этом году на должность поставили) и, по совместительству, преподаватель французского языка, на уроке которого, судя по всему, и произошла драка. — Рад вас видеть в добром здравии. — Мисс, — привычно поправила она, пожимая протянутую руку. — Что такого криминального стряслось на этот раз? — усмехнулась она, косясь на своего сына, что покорно сидел на стуле, ожидая своей участи. На скуле его был синяк, а губа разбита в кровь. Эвелина ласково погладила Даниила по голове, приглаживая его растрепанные черные волосы. Сообразив, что мать в любом случае будет на его стороне, мальчик поднял молящий взгляд, мол, ругайся сколько хочешь, только забери меня отсюда. Его ярко-зеленые глаза слегка засветились, но всем показалось, что это игра света. — Он подрался с одноклассниками, — не без удовольствия пожаловалась директриса, сцепляя пальцы между собой. Эвелина удивленно изогнула бровь дугой и села на стул, закинув ногу на ногу. Словам этой женщины она не верила ни на грош, потому что знала своего сына и знала, что тот ни за что не полезет в драку без причины. — Это правда? — получив неохотный, но утвердительный кивок, спросила: — Зачем? — Они… — но слова, которые собирались слететь с его губ, были совершенно другими. — Они дразнили меня. «А если подумать?», — мысленно усмехнувшись, Эвелина внимательно взглянула в глаза сына. Тот потупился и тихо, насколько это было возможно, так же мысленно отозвался: «Они называли меня приемным и нехорошо отзывались о тебе». Этот ответ более, чем устроил девушку, которой по внешнему виду нельзя было дать больше двадцати пяти, учитывая, что в свидетельстве сыну было двенадцать. Вновь повернувшись к преподавателям, она вкрадчиво поинтересовалась: — А почему здесь нет пострадавшей стороны? — Простите? — не поняла директриса, и Холд охотно повторила: — Я спрашиваю: почему здесь нет побитых детей? Ведь они, как я понимаю, не просто сидели и ждали, пока Даниил их побьет, но и активно давали сдачи, — кивнула она на синяк сына. Мадам Браун побелела от бешенства, увидев совершенно непроницаемое лицо Эвелины и победную ухмылку мальчишки. — Знаете, драки — это части школьной жизни. Иначе за каждый случайный удар можно найти причину, чтобы засудить человека. — Засудить? — Именно! Засудить! За нанесение морального вреда, оскорбление личности и так далее, — поднявшись, она оправила брюки и, повесив сумку на плечо, лучезарно улыбнулась. — В любом случае, выяснять отношения я буду не с вами, а с родителями пострадавших, если они в самом деле такими являются. Всего хорошего, как решите устроить родительское собрание, я обязательно вновь подниму эту тему, — Эвелина наклонилась и, подняв с пола портфель, вручила его сыну. Тот радостно соскочил со стула и, бегло попрощавшись, выбежал из кабинета. — А… Я вас провожу! — спохватился завуч, виновато взглянув на мадам Браун, открыл перед девушкой дверь. — Вы её опять уделали, — усмехнулся он, когда они отошли на безопасное расстояние. — Поверьте мне, это проще, чем отнять конфету у ребенка. Даниил, ты снова ничего не ел? — нахмурилась она, сурово сведя брови к переносице. Мальчик потупил взгляд, пробормотав о том, что не было аппетита, он виновато поплелся впереди матери и завуча. — Переходный возраст, — развел руками мистер Фокс. Эвелина мудро промолчала, не став это комментировать. — Эм, мисс Холд, быть может, мы с вами… ну, это… как-нибудь поужинаем вместе, а? — бедняга окончательно засмущался, потому и предложение о совместном ужине вышло каким-то скомканным и невнятным, поэтому он просто махнул рукой, понимая, что шанс безнадежно упущен. Девушка искоса посмотрела на красного от смущения мужчину и улыбнулась. — С радостью, но сперва я накормлю сына, а то он у меня с ног скоро свалится. Фокс облегченно выдохнул и, попрощавшись, радостный пошел по своим делам. Эвелина хмыкнула и, остановившись возле зеркала, принялась надевать пиджак. Откинув волосы на спину, заметила, как слабо засветилась метка, проявляясь через кожу с сиреневым свечением. Глаза её под очками удивленно расширились, превращаясь из черных омутов в ярко-желтые, кошачьи. Облегченно выдохнув и пробормотав что-то вроде «ну наконец-то», она выскочила на улицу, где её нетерпеливо ждал Даниил.

***

— Так какими они словами меня называли? — хохотнула она, ущипнув ребенка за щеку. — Ай, мам! Больно ведь, — обиженно потерев пострадавший участок, мальчик буркнул: — Не буду этого говорить. — Да ты мой защитник, герой и сын! — рассмеявшись, Эвелина притянула к себе мальчугана, звонко поцеловав его. — Ой, прости! — воскликнула она, принимаясь торопливо оттирать помаду с его лица. — Ну ма-а-ам, — застонал младший Холд, терпя все эти унижения. — Сколько можно? Из года в год одно и то же! К тому же, — тихо добавил он, проверяя лицо на остатки яркой помады матери, — кто-то ведь должен тебя защищать… Не на этих же людей полагаться! И вообще, зачем мне ходить в школу-то? Мне сто двадцать девять лет! Ты хуже наказания за моё рождения не могла придумать? — Ворчишь, как твой дед, — фыркнула она, нежно обнимая сына. — Даниил, любимый, ты моё сокровище, помни это. Для ведьмы и демона нет большего счастья, чем рождение бессмертного ребенка. Именно поэтому, ты у меня единственный сын. Любимый и желанный. — Знаю, — стушевавшись, мальчик обнял её в ответ. — Надеюсь, что хотя бы к своему совершеннолетию смогу увидеть отца. — Увидишь, — уверенно произнесла она. — Я тебе это обещаю. — Мама?.. — Что родной? — Я могу снять эти линзы? Глаза ужасно болят? — М? А, да, конечно же… Эвелина улыбнулась, наблюдая за тем, как Даниил с превеликим усилием вытаскивает из глаз зеленые линзы и брезгливо запихивает их в контейнер. Внешностью определенно пошел в отца, а вот глаза… глаза были её. Мальчик склонил голову к плечу, внимательно глядя на свое отражение, а затем показал самому себе язык. Алая ведьма улыбнулась и, заведя машину, поехала домой, не забыв позвонить своему секретарю, чтобы та отменила все встречи и собрания, что были запланированы на завтрашний день.

***

После той ночи, Эвелина (Ребекка де Роган, Аделаида Ливингстон — кому как удобно) поняла, что ждет ребенка. Долгожданного бессмертного ребенка от любимого мужчины, но Себастьян исчез тем же утром. Она не винила его, понимая, что ещё немного и тот бы умер от истощения. Но грустить было некогда. Как и было запланировано, Винсент уехал в Китай, а Сиэль Фантомхайв официально был признан умершим. В принципе, ведьма сделала всё, что могла, даже отмазалась от жнецов, которые так и норовили повесить на неё всевозможные преступления. «Ноев ковчег»… А что до него? Их Эвелина больше не видела, но всегда была в курсе всех новостей. Главное правильно бессмертных — умей отпускать и уходить так, чтобы ни о чем не сожалеть в будущем. Ведь с этим жить еще не одно столетие. Их спасенные жизни сложились, как нельзя лучше. Каждый из них прожил такую жизнь, о которой и мечтал, чему она была несказанно рада, услышав о том, что кто-то исполнил свою заветную мечту, а кто-то остепенился. Винсент, как и рассчитывала Эвелина, спустя три года после отправки в Китай женился на ведьме Терезе, предварительно взвесив все за и против. Кстати, из-за переселения душ, он прожил довольно-таки долго. Умер Винсент Фантомхайв в тысяча девятьсот пятьдесят шестом, пережив революцию и Вторую Мировую войну. Лау — китайский мафиози — погиб в тысяча девятьсот двенадцатом году на борту корабля «Титаник». Кстати, его внучка — как раз и является секретарем Эвелины. Погибли и её питомцы, которых ведьма с тяжелым сердцем отпустила в последний путь. Вернувшись во Францию с новорожденным Даниилом (или же — Даниэль де Роган), девушке удалось прижиться. Времена, когда на кострах жгли ведьм, давно минули, и теперь никого не смущала странная девушка с ребенком, что устроилась по соседству. Сперва она списывалась со всеми, но затем общение перешло на нет, и многие незначительные лица вычеркнули из своей памяти беловолосую девушку с черными, как два омута, глазами. Но начался новый век и всё изменилось. Затем началась война, где девушка несла военную службу, работая военно-полевым врачом. В пятидесятых ей удалось основать небольшую фирму. Конечно же, не без помощи магии. Ей было интересны новые технологии, которые стремительно развивались, и было любопытно, смогут ли они заменить магию, спасая людей. Так небольшая лаборатория переросла в полномасштабную компанию. Даниила она воспитывала и обучила сама. Сперва ему трудно было смириться с тем, что он не такой, как всё, что он другой, но Эвелине довольно быстро удалось убедить его в обратном, позвав отца. Кстати, её отношения с демоном королем и графом Вине стали куда теплей. Возможно, в папаше проснулся запоздалый отцовский инстинкт. Кто знает? Сын её не был похож на демона, скорее, он был колдуном. И грозил в скором времени, несмотря на свой юный возраст, переплюнуть мать. Кстати, после той странной ночи с переселением душ, Эвелина больше не вмешивалась в судьбу людей. Она предпочла внушить людям то, что жить им или же умереть — зависит лишь от них самих. Что ж… Возможно, это и правильно. А самое главное — она больше никогда не выходила замуж, предпочитая оставаться для всех «мисс». Да, она по-прежнему пользовалась популярностью у мужчин, но всё, что получали кавалеры — вежливый отказ или же, если повезет, прощальный поцелуй. Ну а единственным желанием Даниила было — увидеть отца, впрочем и желанием ведьмы тоже…

***

— Приехали, — тормознула она возле дома, вылезая и ставя машину на сигнализацию. — Что хочешь на ужин? — Я… А? Что это? — нахмурился Даниил, задрав голову и смотря в окна родного дома. Его кошачьи глаза напряженно сузились. — Дома кто-то есть… Эвелина кивнула самой себе. Останавливать удравшего сына она не стала, точно зная, что никто и ничто не причинит ему зла. Девушка неторопливо поднялась по лестнице и толкнула дверь квартиры, заходя вовнутрь. Даниила она увидела сразу на пороге гостиной. Тот стоял, как вкопанный во все глаза глядя на человека, что ловко орудовал на кухне, готовя еду и успевая расставлять её на стол. Дверь хлопнула, Эвелина замерла, видя, как тот улыбается привычной дьявольской улыбкой, а возле ног его крутился большой, пушистый черный кот, мурлыча и обвивая хвостом ноги человека. Он поднял голову, вытирая руки полотенцем, и Эвелина успокоилась. — Сегодня на ужин цельная жареная утка с яблоками, хлебцы с паштетом из индюшатины, овощное рагу «Рататуй» и вареный картофель с зеленью под сливочным маслом. На десерт у нас творожный пирог, фруктовый салат под йогуртом и черный китайский чай без ароматизаторов. Так же из дополнительных напитков могу предложить апельсиново-манговый сок и красное полусладкое вино тридцати восьми лет выдержки, — бодро отрапортовал он, уже разливая по бокалам вино и в стакан сок. — Мам?.. — ошарашенно выдохнул Даниил, невольно прижимаясь к матери, но в глазах его стояли слезы. — Джинсы очень идут к образу дворецкого, — цокнула языком Эвелина, пробегая оценивающим взглядом по обтянутому в черную атласную рубашку торсу мужчины. — Я и не сомневался, — ничуть не смущаясь, произнес он, чокнувшись с ней бокалами. — И всё-таки больше на меня похож, — прошептал, ласкового коснувшись ладонью волос мальчика. — Глаза зато твои. Ребенок всхлипнул и, пустив поток детских слез, кинулся на шею мужчины, которого так давно мечтал увидеть. — Ну, может быть, представишься, — усмехнулась девушка, старательно сдерживаясь от того, чтобы не поступить так же, как её сын. — Габриэль Холд, демон Ворон и низверженный ангел, мисс. — Миссис, — поправила она мужа прежде, чем тот успел заключить её в объятия. Почему же демоны, эти низшие, злобные существа, коими считают их люди, ценят семью больше, чем собственную жизнь? Демон может прожить тысячу и тысячу лет, но за это время он лишь единожды встретит ту, кого будет любить до тех пор, пока не рухнет мир. Дети у бессмертных редкость, но коли они рождаются, то становятся величайшей драгоценность, которую оберегают даже от себе подобных. Где бы ни был демон, в какой бы мир он не отправился, он будет знать, что у него есть семья. Что у него есть причина вернуться. Через год, два или через сто лет, но он вернется. Обязательно вернется. Если существует ангел-хранитель, то может ли быть и демон-хранитель, а, что скажете?