Дар или проклятие

Он не хотел умирать. Это было первым, о чем подумал Гарри, вынырнув из воспоминаний прежде ненавистного профессора зельеварения. Его жизнь была похожа на сказку, которую рассказывают родители своим маленьким детям. Мир, поражающий своей красотой, и он в нем герой, преодолевающий препятствие за препятствием. А действительно, сколько он всего пережил за свою недолгую жизнь? Смерть родителей, детство у родственников, не переносящих его на дух, годы учебы в лучшей школе чародейства и волшебства. И все это лишь для того, чтобы умереть в подходящий момент. Как выразился Снейп: «Его растили как свинью на убой». Эти слова точно отражали ситуацию, в которой он оказался. Правильно говорили, что на войне все средства хороши, и Дамблдор превзошел самого себя. Он никогда не чурался грязных методов достижения цели. Злость, накопившаяся на директора за прошедший год, испарилась. Предательство Дамблдора — почти пустяк по сравнению с тем, что ему еще предстоит пережить. Какой четкий, изящный план — не губить лишние жизни, а поручить опасную задачу мальчику, все равно обреченному на заклание; мальчику, чья смерть будет не потерей, а очередным ударом по Волдеморту. Дамблдор знал не хуже Реддла, что Гарри не позволит другим умирать за себя, когда узнает, что в его власти это прекратить. А сколько уже умерло? И, возможно, эти смерти останутся на его совести. Сердце сжималось, стоило только подумать о Фреде, Римусе и Тонкс, о ребенке последних, который теперь будет расти без родителей. Интересно, умирать больно? Сколько раз Гарри был на волосок от смерти, ускользал от нее и ни разу не думал о ней на самом деле. Хотя, кого он обманывает? Возможно, в глубине души Гарри всегда подозревал, что не сможет пережить этот год. И сейчас это чувство как яд отравляло душу, медленно распространяясь по венам. И почему он раньше не замечал, что жизнь — это дар? Удивительно, как быстро колотится сердце под гнетом смертельной опасности. Он не выполнил свою задачу — змея все еще жива. Радовало одно: после его смерти останется лишь один крестраж, привязывающий Волдеморта к земле, но похоже, даже это Дамблдор смог предусмотреть. Гарри понял, зачем директор просил рассказать друзьям. Рон или Гермиона? Кто из них закончит начатое? Гарри поднялся, дыша медленно и глубоко, наслаждаясь болью, которую приносили эти вдохи. От отведенного времени прошло добрых полчаса, откладывать больше было нельзя. Он достал из кармана мантию и накинул ее. Последнее, что хотелось видеть — это перекошенные страхом и ужасом лица друзей. Никаких прощаний и объяснений — это Гарри решил твердо. В этот путь они не могут отправиться вместе, а их попытки его задержать означали бы трату драгоценного времени. В коридорах было пусто и непривычно тихо. Издалека доносились крики о помощи, плач, но Поттер не обращал на них внимания, двигаясь к поставленной цели.

***

У кромки леса скользили дементоры. Он чувствовал исходящий от них холод. Вызывать патронуса сил не было. В голове были мысли о скорой смерти и о том, сколько он не успел сделать, тратя отпущенное ему время на ерунду. Подумать только, что у людей в запасе десятилетия и годы, время, которое некуда девать, так много времени, что оно порой тянется слишком медленно. А он цепляется за каждую секунду. Каждый последующий шаг давался ему труднее предыдущего. Все же непросто — умирать. Его страхи были напрасны. Затаив дыхание, Гарри прошел мимо дементоров незамеченным. Тело будто двигалось само. Не отдавая себе отчет, он брел навстречу своему концу, навстречу Волдеморту. Он вышел на поляну, в которой узнал прежнее обиталище Арагога — остатки паутины все еще болтались на деревьях. В центре горел большой костер. Пожиратели выглядели настороженно, некоторые и здесь оставались в масках с капюшонами, лица остальных были открыты. Взгляд Гарри был прикован к Волдеморту, который неспешно ходил вдоль поляны. На бледном змеином лице отражалось нетерпение, а красные глаза с вертикальными зрачками словно рентген пронизывали ближайшие деревья. В этих чертах уже невозможно было узнать некогда красивого мальчика. Сириус был прав, когда сказал в Визжащей хижине, что плоть отражает скрытое безумие. Удивительно, на что готов пойти человек, боящийся смерти. Это и отличало Гарри от Него, хотя он множество раз ловил себя на мысли, что они очень похожи. Пусть он умрет, но его смерть не будет напрасной. Поттер глубоко вздохнул и уже хотел сдернуть мантию и показаться, но почувствовал, как в кармане брюк трепыхается снитч. Он достал его и прикоснулся обветренными и высохшими губами к холодной поверхности. Как и всегда, на нем появилась гравировка, написанная до боли знакомым почерком: «Я открываюсь под конец». Теперь Гарри точно знал, что должен сказать, но слова отказывались вырываться изо рта. Ему пришло сглотнуть комок, образовавшийся в горле, и, собрав остатки мужества, произнести:        — Я должен умереть.        В ту же секунду крылья, до этого приятно касавшиеся пальцев, втянулись, а металлическая оболочка открылась. Света от костра было достаточно, чтобы разглядеть маленький темный камень — один из даров смерти. Он треснул по вертикальной линии, изображавшей Бузинную палочку. Треугольник и круг — символы Мантии и Камня — остались нетронутыми. Камень казался невесомым, как будто его не существовало в действительности. Гарри так хотел получить этот дар, но сейчас казалось ему таким незначительным, пустым, как и все остальное. Мертвые должны оставаться мертвыми, в мире живых им не было места. И стоило ему об этом подумать, как камень соскользнул с его руки и упал на сухую траву. Гарри верил, что он увидит родителей и крестного с Люпином по ту сторону грани. У них будет достаточно времени для разговоров.        — Я думал, что он придет. Видимо, я ошибся, — этот холодный безжизненный голос вывел Гарри из оцепенения. Повинуясь сиюминутному порыву, юноша убрал палочку под футболку, скинул мантию и вышел в центр поляны.        — Нет, не ошибся, — Гарри хотел, чтобы его голос звучал громко и уверенно.              Волдеморт остановился, наклонив голову набок. Только еле заметная усмешка, исказившая и без того уродливое лицо, выдавала его заинтересованность. Пожиратели вскочили на ноги, раздались крики, ахи и даже смех. Беллатриса выглядела еще безумнее, чем обычно. Казалось, ее глаза вылезут из орбит. Она переводила горящий взгляд с Волдеморта на Гарри.        Гарри нестерпимо хотелось закончить все как можно быстрее, но Темный лорд не спешил действовать. Он, как паук, поймавший большую и жирную муху в свою паутину, наслаждался агонией бедной жертвы. Но мальчик ни словом, ни жестом старался не показывать страх, скрутивший его внутренности.        — Мальчик-Который-Выжил пришел умереть, — его голос звучал мягко, даже ласково.        Сотни голосов стихли как по команде, и конец фразы прозвучал уже в гробовой тишине. Некоторые опустили головы, а семейство Малфоев забилось в самый дальний угол, куда практически не долетал свет от костра. Гарри смог их заметить благодаря платиновым волосам, резко контрастирующим с чернотой вокруг. Люциус и Нарцисса жались друг к другу и явно хотели оказаться как можно дальше отсюда. Их уже не волновало, кто победит, а кто проиграет. Лица были перекошены страхом за себя, за сына, который сейчас находился в замке и мог погибнуть в любую минуту. Юноша поймал себя на мысли, что ему жалко их. Да, они мелочные, высокомерные, но благодаря Драко он до сих пор жив, а его палочка излучает тепло, помогающее не сорваться.        — Гарри Поттер.        «Ну, вот и все», — подумал Гарри. Игра, в которую он играл множество раз, подошла к концу. Он уже не слышал, как Волдеморт произносит убивающее проклятье. Время как будто остановилось. Зеленый луч, выпущенный из Бузинной палочки, медленно приближался к нему.