Дар или проклятие

Сознание к Гарри возвращалось медленно и мучительно. Даже сквозь закрытые веки в глаза бил яркий свет. Получается, люди были правы, предполагая, что человека после смерти ждет туннель со светом, в который он должен пойти, чтобы попасть за грань. Значит, он скоро встретится с родными. При мысли об этом, его губы тронула еле заметная улыбка. Заботы отошли на второй план: Волдеморт, крестражи, битва за Хогвартс. Его война закончилась еще там, в кабинете Дамблдора. И только лица друзей омрачали тепло, растекающееся в его душе. Они ведь сильные и точно справятся без него. Свою задачу он выполнил — умер.        Юноша попытался поднять руку и закрыть лицо, но в туже секунду его тело пронзила вспышка адской боли. С губ сорвался стон, вырвавший последний воздух из легких. Гарри решил больше не делать резких движений и прислушался к своим ощущениям. Голова раскалывалась, а по шее стекала струйка крови. Гарри почувствовал запах лукового супа и его любимого пирога с патокой. Но, что самое странное, он точно слышал проезжающие недалеко машины и громко играющую музыку. Что, черт возьми, происходит? Не так он себе представлял жизнь после смерти.        Любопытство пересилило, Гарри приоткрыл глаза и тут же их зажмурил, уткнувшись в подушку лицом. Свет, разбудивший его, оказался солнечным — он пробивался сквозь тяжелые серые тучи, видимые из окна. Место показалось смутно знакомым. Мысли в голове были словно сонные мухи, но стоило попытаться ухватиться за одну из них, как она тут же ускользала. Это безумно раздражало, и на ум приходил лишь один способ проверить догадки.        Вздохнув, Гарри приподнялся, борясь с головокружением и тошнотой, подкатывающей к горлу. Даже незначительное телодвижение отдавалось тупой болью. Комната расплывалась, из-за чего парень по привычке потянулся к тумбочке у кровати за очками и, найдя искомый объект, надел их. Мир сразу приобрел четкие очертания, и Гарри без труда узнал помещение, в котором находился. Фамильный особняк Блэков всегда вызывал у него довольно противоречивые чувства. Гнетущая и мрачная атмосфера преследовала, куда бы ты ни направился — неудивительно, что крестный всеми правдами и неправдами пытался вырваться отсюда. Но сейчас Гарри этого не ощущал: потрескивающий в камине огонь окрашивал комнату в оранжевые краски, и от этого становилось уютней, а запах сырости и плесени пропал.        Когда с осмотром было покончено, Гарри уделил внимания себе. Он был одет в серую футболку и синие спортивные штаны. На локте и других частях тела наливались ярко-фиолетовые синяки, костяшки пальцев были разбитыми, но чистыми и обработанными какой-то отвратительно пахнущей мазью, на затылке же оказалась довольно большая рана, до сих пор кровоточащая. Неизвестно, где и когда он успел так приложиться? В голове роилось множество вопросов. Что произошло? Почему он не умер? Как здесь оказался? И, самое главное, кто победил? Все это не давало покоя, поэтому Гарри решил подняться. Как только ступни коснулись ледяного пола, ценой титанических усилий он поборол в себе желание забраться под теплое одеяло и проспать еще, как минимум, целую вечность. Несмотря на усталость, стоял Гарри довольно уверенно, но идти оказалось труднее, поэтому он пьяной походкой выбрался из своего убежища        В коридоре тоже никого не было. На секунду Гарри подумал, что ошибся, только табличка с именем Сириуса на одной из дверей развеяла последние сомнения. Дом как будто преобразился, совсем отдаленно напоминая тот рассадник пыли и грязи, каким он запомнил его, когда в последний раз здесь бывал. Юноша долго стоял напротив комнаты Сириуса, не решаясь зайти и втайне надеясь, что тот выйдет, обнимет его и засмеется своим похожим на лай смехом, но ничего не произошло. Гарри одернул себя за слабость и пошел дальше. На кухне еще сильнее пахло вкусной едой, желудок подавал признаки жизни. Но вместо Кричера у плиты стоял неизвестный парень: на нем был белый фартук в цветочек — он довольно комично смотрелся на нем, с учетом того, что одет был в черные брюки классического покроя, жилетку того же цвета и белую рубашку. Вместо обычного галстука была бабочка.        — Что, уже проснулся? — парень повернулся, приветливо улыбаясь.        — Простите, а вы кто?        — Все вопросы потом, сначала тебе нужно подкрепиться, — Гарри пытался возразить, но его, похоже, и слушать не хотели, выставляя на стол суп и пирог. — Разговаривать на сытый желудок намного приятнее, по себе знаю.        Гарри не торопился исполнять указания, тело напряглось, готовое в любой момент отразить атаку или бежать. Чутье говорило ему, что этот парень не так прост, каким кажется на первый взгляд, а он привык доверять своему чутью — оно не раз спасало ему жизнь. От приветливой улыбки, не сходящей с лица, пробирал озноб. Молодого человека, похоже, не волновало, что его так внимательно рассматривали. Он уже налил себе суп и сел за стол.        Стоять становилось все труднее, ноги налились свинцом, а сознание затягивало в темноту. На лбу появился холодный и липкий пот. Организм требовал подзарядки, и Гарри сдался, садясь за стол. Гриффиндорец почти донес ложку до рта, когда в сознании всплыл образ и слова одного язвительного, похожего на летучую мышь, профессора: «Поттер я всегда подозревал, что вы не отличаетесь особой сообразительностью, но принимать пищу от незнакомого человека… Даже вы не настолько глупы». Гарри мысленно согласился — нужно быть начеку.        — Я хотел по хорошему, но ты не оставляешь мне другого выбора. Ешь, — последние слова прозвучали как приказ. А зеленые, как и у самого Гарри, глаза светились изнутри, и до этого обычный зрачок превратился в вертикальный. Исходящая волшебная мощь была сравнима, наверное, только с силой Дамблдора. Ощущения были непохожи на те, когда наклыдавают Империус. В тот момент человек испытывает блаженство, легкость, радость от того, что все вопросы отпали сами собой. Гарри еще на четвертом курсе смог противостоять этому, а сейчас сдал под натиском. — Ты должен понять, я не желаю тебе зла, просто не хочу разговаривать с амебой, которая в любое мгновение может потерять сознание.        — Кто вы такой? — спросил Гарри, когда с едой было покончено.        Стоило подкрепиться, как боль и слабость отступили. Раны на костяшках пальцев затягивались на глазах, и надпись «Я не должен лгать» тоже пропала. В зеркальной столешнице отражался обычный парень без шрама в виде молнии. Гарри, как громом пораженный, смотрел, как собеседник убирает со стола.        — А сам как думаешь? Любопытно, сможешь ли ты догадаться.        Юноша тем временем закончил с уборкой и расположился в кожаном кресле, которое будто появилось из воздуха — Гарри был в этом абсолютно уверен. С одной стороны, в этом не было ничего удивительного — если бы у него была палочка, и сам бы мог сделать не хуже, — но он внимательно следил за незнакомцем и не видел, чтобы тот колдовал. Да и этот волшебный суп, после съедения которого с его тела пропали шрамы. В помещении повисла гробовая тишина, изредка разгоняемая противным скрипом от резиновых подошв, когда Гарри резко разворачивался: он сам не заметил, когда успел подняться.        Юноша погрузился в воспоминания, надеясь найти ответ в прошлом. Гарри в подробностях помнил отчаяние, настигшее его в кабинете директора, пустоту коридоров школы, дементоров на опушке запретного леса, поляну, где произошел разговор с Арагогом, последние слова Волдеморта и зеленый луч, направленным прямо в сердце, но достиг ли он цели? Гарри остановился. Тем временем незнакомец откинулся на спинку кресла, закинув одну ногу на другую, положив руки на подлокотники. На тыльной стороне его ладони красовалась татуировка в виде круга: надпись на неизвестном языке огибала окружность, а в центр сходились множество линий, образуя клубок. Она была живая, буквы менялись местами, а линии изгибались, напоминая змей — Гарри прежде не приходилось видеть подобного. Он смотрел и смотрел, пытаясь понять. Это явно не было обычным рисунком, скорее клеймом хозяина на своем рабе. А черные кольца на запястьях обоих рук напоминали кандалы.        Отбросив назойливый образ, Гарри продолжил мозговой штурм. Кому хватило бы власти вытащить его из Запретного леса? И стоило подумать об этом, как кусочки мозаики сложились в единое целое. А почему нет? Дары же существовали, значит, их кто-то создал.        — Гарри ты уже понял, осталось только произнести вслух, — незнакомый парень наклонился вперед, не скрывая, что наслаждается ситуацией, и его глаза стали ярче и насыщенней. Если выключить свет, они будут светить в темноте?        — Ты — Смерть? — в горле пересохло, а язык прилип нёбу. Парень расхохотался, и было в этом смехе что-то неприятное и зловещее, а по спине пробежала стадо мурашек. Гарри захотелось оказаться как можно дальше и больше никогда его не видеть. Этот страх иррационален, заложен на уровне инстинктов, доставшихся человеку от предков.        — Бинго, но, строго говоря, я лишь один из множества жнецов, — вид молодого симпатичного парня в голове Гарри не хотел вязаться со стереотипами. Он представлял себе смерть как старуху, чье лицо покрывают уродливые бородавки, а во рту не хватает передних зубов, ну и как же без косы. — Ну вот еще, не хочу я принимать облик видавшей виды старой перечницы. Ну и воображение у тебя, гадость. Извини, но это байка, которую придумали люди. — То есть, ты можешь принять облик любого человека?        — Да, — перед Гарри сидела Лили, одетая в красивое белое платье, а ее длинные рыжие волосы были забраны в элегантную высокую прическу. Только татуировки на руках напоминали, с кем он в действительности разговаривает. — Это очень удобно, когда попадаются особо упертые типы. Как это ни печально, но вы должны идти со мной по собственной воле. Конкретно в твоем случае, мне так захотелось, — он сказал это так буднично, так обыденно, словно подобное не выходило за рамки разумного.        — Давай остановимся на первом варианте, — Гарри было не по себе от того, что незнакомец так просто может менять обличие. Хотя, о чем это он? Значит то, что юноша меняет внешность, для него ненормально, а то, что он жнец — в порядке вещей. Собеседник послушался и снова стал рыжеволосым парнем. — А как мне к тебе обращаться? Эй, Смерть, или кто ты там, язык не поворачивается сказать.        — Зови меня Ником, — это такое посредственное имя, каждого пятого человека на планете так зовут. Может, и его хотели назвать, но теперь Поттер никогда этого не узнает, потому что его родители мертвы. В голову приходили имена королей и тиранов. Этот парень такой обычный, пройдешь мимо на улице и не обратишь внимания. Да, красивый, но большего про него и сказать нельзя. — Это единственное, что я запомнил из прошлой жизни, — в голосе слышались горечь и сожаление.        — Не понял, что значит «единственное, что ты запомнил из прошлой жизни»?        — А как, ты думаешь, я стал жнецом? — хороший вопрос, действительно, как? Единственная приходящая на ум возможность, это то, что Нику каким-то образом удалось заключить контракт с самой Смертью. В пользу этого говорят и странные татуировки на руках. — Ты почти прав, только хозяин нашел меня сам и предложил работенку, а я, не задумываясь, согласился. Еще не зная, на что себя обрекаю. Давай не будем о грустном. Лучше поговорим о тебе. Ты необычный мальчик, Гарри Поттер, и я сейчас говорю не о шраме, а о том, как спокойно ты воспринял новость, что разговариваешь со мной. Другие на твоем месте начинают убегать, попадаются идиоты, предлагающие деньги. Ну вот зачем они мне? Но людям не объяснишь, что не все в этом мире покупается или продается.        — А смысл, и так понятно, что мне никуда от тебя не деться.        Гарри надоело стоять столбом посередине комнаты, и стоило ему об этом подумать, как рядом из воздуха появилось красное бархатное кресло. Скинув кеды, он забрался в него, подобрав ноги под себя, и уставился на огонь в камине. Темные стены давили на него, не давая расслабиться, и он захотел оказаться в Гриффиндорской гостиной, потому что именно там Гарри нашел дом, в который с радостью возвращался после лета, проведенного у Дурслей. Перед глазами возник образ Гермионы, как всегда уткнувшейся в книгу, а неподалёку Рона корпевшего над очередным сочинением для Снейпа или МакГонагалл и с завистью наблюдавшего за тем, как его старшие братья веселятся. Интересно, сможет ли он еще раз увидеть их, поговорить с ними?        — Сможешь, если захочешь этого, — холодный и тягучий голос разрушил атмосферу тепла и уюта, окутавшую Гарри. — Я предлагаю тебе вариант вернуться и очнуться в Запретном лесу. Там ты победишь Волдеморта и проживешь долгую и счастливую жизнь. Все, о чем ты втайне мечтал, сбудется: любящая жена, большая семья, трое детей, которых ты назовешь Джеймс, Альбус и Лили, ответственная работа. Или же возможность все изменить. Как ты на это смотришь?        Звучало заманчиво, оба варианта имели как достоинства, так и недостатки. Будущее, которое расписал Ник пленяло. Спокойная и размеренная жизнь, без страха, что смерть настигнет тебя в любой момент. Чего греха таить, он действительно мечтал об этом, особенно в последние месяцы шестого курса, когда отношения с Джинни наладились. А эти дети… Он еще не знал их, но уже любил всем сердцем. Только сможет ли он жить так, это большой вопрос. А с другой стороны, знание грядущего помогло бы избежать стольких жертв. Возможно, удастся оправдать крестного, уберечь Фреда, Люпина с женой и не дать их ребенку остаться без родителей. Он никому бы не пожелал такой же участи. И это были лишь жертвы, о которых он знал. А сколько еще не пережили эту ночь? Скольким родителям придется горевать о своих детях? Он не может этого допустить.        Ник, кажется, даже дышать перестал, внимательно наблюдая за ним.        — Что ты решил? — принять окончательное решение оказалось трудно. — Тебе нужно понять одну очень важную вещь: будущее не константа, оно изменяется от принятых решений. И в конце пути, тебя может ожидать совершенно противоположный финал. Готов ли ты принять такую ответственность? — Я понял, дай мне еще минуту.        Гарри опустил ноги, его пробрал озноб: пол до сих пор был холодный, но это помогало мыслить здраво. Он не понимал одного: Нику нужно, чтобы он согласился, тогда почему он старается отговорить? И вспомнил вскользь оброненную фразу. Возможно, его пытаются предостеречь, дать возможность выбрать. Гриффиндорец уже давно принял решение и только тянул время, взвешивая за и против.        — И что я должен сделать? — спросил Гарри, подскакивая с удобного кресла, и принялся вновь ходить туда-сюда. Назад дороги не было, он еще будет с Джинни — в этом он не сомневался. Жнец тяжело вздохнул, закрывая глаза, но быстро взял себя в руки и деловым тоном сказал:        — Каждому человеку назначен свой срок, а я просто забираю его, когда приходит время. Называй это судьбой или как тебе хочется, но я действую не по своей воле — во мне это заложено, — Ник тоже поднялся и подошел к столу, налив воды. — Ты же знаешь сказку о трех братьях? Так вот, они должны были умереть на том мосту, но выжили, и мой хозяин за это наградил их, — в первый раз Гарри услышал о дарах от Лавгуда и даже мечтал завладеть одним. — В тот вечер свершилось великое волшебство, и теперь Смерть хочет вернуть данное. А ты, как последний наследник Певереллов, можешь ему в этом помочь. Вот почему ты тут.        — Подождите, но есть Волдеморт…        — Том не подходит: он настолько изуродовал свою душу, что не сможет попасть за грань, а когда умрет, то просто растворится. Остаешься лишь ты.        На словах миссия была проста, но как будет на самом деле? У него была мантия, и хотя Гарри уже привык к ней, но без труда сможет расстаться. Но если он вернется, мантия будет у директора. Гарри решил действовать по мере наступления проблем. Оставались камень и палочка. Последний артефакт тоже у Дамблдора — с этим не должно возникнуть больших проблем, но вот камень… Из него Реддл сделал крестраж, и когда Гарри видел его в последний, он был треснувшим.        — Если ты думаешь, что возможно сделать крестраж из дара, который преподнесла сама смерть, то ты — идиот, — Гарри обидели его слова. — Душа Реддла заключена в кольце, но не в камне. Тебе лишь нужно отделить одно от другого, тогда все будет в порядке. Так, вроде формальности мы уладили, заключим контракт. Подойди.        Глубоко вздохнув, Гарри сделал несколько неуверенных шагов к новому знакомому. Его не покидало ощущение, что он видит его не последний раз. — «Еще не поздно отказаться», — голос Ника раздался прямо у него в голове. Он уже не мог отказываться, только не сейчас. — «Это твой выбор, потом не пожалей». Его пальцы нежно коснулись скулы — они были такими холодными! Юноша не успел сообразить, что происходит, а к его рту уже прикоснулись мягкие губы. Поддавшись искушению, Гарри впустил горячий и уверенный язык. Поцелуй продлился недолго.        — Обязательно было это делать? — вытирая лицо, спросил Гарри.        На его ладони появилась такая же татуировка, как и у рыжеволосого, только надпись теперь была на английском. «Твоя душа принадлежит мне».        — Нет, рукопожатия было достаточно, но ты выглядел таким потерянным, что мне захотелось тебя встряхнуть и подготовить, — Ник ехидно улыбался, как будто что-то знал, и это не понравилось Гарри. — К сожалению, нам пора прощаться, я больше не могу поддерживать твое присутствие за гранью.        — Подожди, как я смогу с тобой связаться в случае чего? — Гарри понимал, что бессмысленно уговаривать его продолжить разговор. Раз он сказал, что больше не может, значит, это, действительно, так. Но столько всего еще хотелось спросить, выяснить.        — Я появлюсь, когда ты будешь во мне нуждаться, а может, мне просто станет скучно. Ну, все, пора прощаться, целоваться не будем, побережем помаду, — «да он надо мной издевается», — подумал Гарри и на всякий случай отошел. — Чуть не забыл, наслаждайся новой жизнью, не позволяй делать из себя марионетку и будь осторожен, рассказывая правду. Не все золото, что блестит.        В следующий момент Гарри почувствовал толчок. Последним, что он увидел, теряя сознание, это Ник, наклоняющийся над ним.