Дар или проклятие

      Перед уходом Гарри уточнил, когда он может прийти. А то некрасиво каждый раз врываться без приглашения.Они со Снейпом договорились, что тот пошлет ему сову с письмом, когда у него появится свободное время. Но прошла уже неделя, а вестей не было. Да и Ник куда-то пропал. А Гарри уже успел привыкнуть к его едким комментариям.       Поэтому, томясь от скуки и безделья, Гарри начал размышлять, как лучше всего ввести нового союзника в курс дела. Он рассматривал возможность использование омута памяти, но это заняло бы много времени, да и Гарри только отдаленно представлял, какие воспоминания могут быть действительно важны. И все же решил, что легилименция — самый оптимальный вариант, но даже мысль об этом приводила Поттера в ужас. Все же уроки со Снейпом оставили свой неприятный отпечаток в его памяти, и ему совершенно не хотелось проходить через это снова.       Утром в понедельник Гарри, как всегда, забирал почту и среди прочих писем нашел короткое послание от профессора. Записка гласила: «Сегодня после двенадцати». Остаток дня прошел в нервном напряжении и предвкушении встречи. Гарри пытался отвлечься делами по дому, поскольку монотонная работа не требовала особой сосредоточенности, но все валилось из рук. И тетя, не выдержав, отправила его подальше, пока племянник не разгромил ее святая святых.       

***

      Стоя перед дверью нужного жилища, мальчик тяжело вздохнул, готовясь к не самым приятным часам в его жизни. Передернув плечами от волны мурашек, пробежавших по позвоночнику, Гарри постучал. Прошло несколько томительных секунд прежде, чем его впустили. Профессор выглядел суровей чем обычно, под глазами появились темные круги, какие бывают у человека, не спавшего несколько суток.       Дом в тупике Прядильщиков, как и раньше, встретил Поттера запахом сырости и затхлости. Мальчик не понимал, как у того скрупулёзного и педантичного человека, как Снейп, в доме может царить самый настоящий свинарник. Руки так и чесались навести здесь порядок.       Мужчина тем временем прошел в центр комнаты, где напротив друг друга располагались два стула, и сел в один из них, а жестом указал на второй. Если Гарри не изменяла память, в прошлый его визит на этом месте стоял старый кожаный диван.       — Поттер, вы знаете, что-нибудь о легилименции? — Гарри занял своё место и кивком ответил на заданный вопрос. Его радовало, что они с профессором мыслят в одном направлении. — Тем лучше, постарайтесь очистить сознание от посторонних мыслей.       Расслабиться не получилось, потому как при виде волшебной палочки каждый мускул в теле ребенка напрягся. Сам факт того, что он будет сейчас беззащитнее младенца, открывая свой разум и посвящая постороннего в самые сокровенные уголки своего сознания, пугал не хуже Волдеморта. Безумно захотелось убежать, оказаться как можно дальше отсюда. И чтобы избавиться от несвоевременного наваждения пришлось до боли впиться ногтями в подлокотники. Это напряжение не укрылось от Снейпа, и он в своей излюбленной манере приподнял одну из бровей и еле заметно усмехнулся.       — Я готов, можете начинать.       В вторжение прошло довольно болезненно, голова тут же стала тяжелой. Эти ощущения продлились недолго: все-таки Снейп был умелым практиком и не раз доказывал это. Воспоминания менялись так быстро, что Гарри иногда не мог понять, в каком времени и месте находится. Профессор делал небольшие передышки, когда у него появлялись вопросы, и продолжал, когда получал ответы на них. Последним, кого увидел Поттер, был крестный, которого уносило в арку Смерти. Гарри сам смог разорвать контакт и больно ударился копчиком о упавший стул, не удержав равновесие.       — Хватит!       Гарри попытался подняться, но головокружение и слабость буквально притягивали его обратно к грязному полу. Желудок сдавил болезненный спазм, и мальчик был уже готов распрощаться с той немногой едой, что сегодня съел. А зельевар отстраненно наблюдал за его трепыханиями, но потом сжалился, помогая принять вертикальное положение, и поднял опрокинутый стул, усаживая на него.       Сердце мальчика бешено колотилось, разрывая грудную клетку. Чувство стыда и презрения к себе удивительным образом переплелись в его голове. Пока он тут жаловался на плохое отношение родственников, Блэк страдал там в тюрьме. Все это время Гарри старался не думать о крестном, поскольку было бесполезно изводить себя, он все равно ничем не может ему сейчас помочь. Но только что увиденные картины дали начало новому витку самобичевания.       Через несколько минут ему под нос пододвинули чашку с крепким чаем, пахнущим мятой и, кажется, жасмином. Гарри втянул приятный аромат, боясь поднять глаза на Снейпа, но, справившись с собой, все же сделал это. То, что он увидел, повергло его в шок. Гарри готовился к неприязни или к чему похуже, но не к жалости, которая на доли секунды промелькнула в черных глазах, и теперь раздумывал над тем, не было ли это лишь плодом его богатого воображения, водя кончиком пальца по краю чашки.       — Почему Дамблдор не помог Сириусу избежать заключения? — этот вопрос уже давно крутился на кончике языка и ему предоставилась возможность его задать. Раньше ему хватало отговорок о том, что времена были тяжелыми. Министерство, чтобы успокоить общественность и предотвратить нарастающую панику, занималось отловом мало-мальски замешанных людей. Только ирония состояла в том, что самым близким соратникам Волдеморта удалось избежать заключения. И они жили в достатке и роскоши до его возрождения. – Для вас же он сделал исключение.       Молчание продлилось долгих несколько минут. Гарри пытался определить, о чем думает Снейп по выражению лица, но мужчина прекрасно умел контролировать эмоции.       — Я был полезен ему, — в этих слова чувствовалась неприкрытая горечь. — Наверное, он уже тогда предполагал, что Лорд возродится, и, судя по вашим воспоминаниям, он преуспел в этом.       Образ добродушного дедушки рушился на глазах. За год поисков крестражей Гарри многое успел обдумать и понял, что Альбус никогда не был с ним действительно честен. Им пользовались для достижения своих целей, да и не только им. Возможно, Сириус сел в тюрьму, чтобы Дамлброру было проще манипулировать мальчиком, который не знал хорошей жизни и любое участие и покровительство воспринимал с благолепием. Дальше Поттер эту мысль развивать не стал, так можно было обвинить директора во всех смертных грехах.       — И вас это устраивало?       — На тот момент у меня не было выбора, и я предпочел покои в Хогвартсе холодным камерам Азкабана, — Гарри поерзал на стуле, вспоминая, какое влияние на него оказывали дементоры. Из двух зол, как говорится, выбирают меньшее.       Ему стало жаль Снейпа, ведь он потратил свою жизнь на служение двум господам. Его силе и выдержке можно было позавидовать. А сколько он сделал лично для него, вытаскивая из всяких неприятностей. Гарри сам не заметил, как лютая ненависть к неприятному профессору, который доводил его до белого каления в годы учебы, сменилось неподдельным уважением к несгибаемому человеку.       — Поттер, хватит на меня смотреть как на рыцаря в сияющих доспехах, — Гарри дернулся, отчего чуть не разлил остатки чая себе на штаны. — Уж не знаю, что вы себе обо мне напридумывали, но, в любом случае, выкиньте эту чушь из головы. Когда я служил Темному лорду, мне приходилось делать такое, за что в аду для меня приготовлен личный котел.       Расскажи кто-нибудь Гарри еще несколько лет назад, что их профессор зельеварения маньяк и садист, он бы поверил каждому слову, но после всего случившегося произнесенные только что слова стали откровением для мальчика. А, действительно, что ему известно о Снейпе? Не считая тех воспоминаний, которые Поттер посмотрел на пятом курсе в последней битве. С какой стороны не посмотри, они выставляют мужчину с лучших сторон. Зашуганный мальчик, над котором все школьные годы издевались, смог вырасти в сильного волшебника. Гарри на себе прочувствовал, каково это, когда над тобой измываются, и кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы он не попал в мир магии. И не стоит забывать, что Снейп один из немногих противостоял Волдеморту. Его жизнь была скорее похожа на фантазийный роман, чем на реальность.       — Одного понять не могу, зачем вы мне это рассказали? — собрав мысли в кучу, спросил Гарри. — Что плохого в том, что я уважаю вас?       — Я не герой, готовый ринуться спасать всех и каждого, и чем раньше вы это поймёте, тем лучше, — после этих слов Снейп поднялся и дал понять, что разговор окончен.       Когда Гарри вернулся к Дурслям, было раннее утро. Некоторые соседи уже начали возиться на своих участках. Мальчик чувствовал себя настолько вымотаным морально и физически, что не замечал этого. Он просто шел. Последние слова зельевара не хотели выходить у него из головы. Что Снейп этим пытался сказать? Наверное, что нельзя доверять людям и нужно держать ухо востро. Почему с ним всегда так трудно? Сможет ли он когда-нибудь понять этого сложного мужчину. Почему его действия и слова так разнятся?       Гарри тяжело вздохнул и потер кончиками пальцев виски, пытаясь уменьшить головную боль, которая усиливалась с каждой секундой. А ведь это было только начало и неизвестно, сколько еще раз придется повторить процедуру. Да и время поджимало, поскольку был уже конец июля. Когда начнется учебный год, Снейп уже не сможет часто выбираться. Дай Мерлин, хотя бы по выходным.       Хоть переезжай к Снейпу до конца лета. Гарри не удержался и громко фыркнул, представляя реакцию зельевара на такое предложение. Да и нельзя. Его отсутствие у родственников сразу бросится в глаза. Поттер и так сильно рисковал, мотаясь в тупик Прядильщиков, но ему пока, как всегда, везло. Глупо бежать впереди паровоза, тем самым выдавая себя. Но деятельная натура мальчика рвалась как можно скорее вытащить Сириуса из тюрьмы и начать уничтожать крестражи. Будь он тем же импульсивным подростком, так бы и поступил. Гарри чувствовал, что изменился, стал расчётливее и жестче, да и как тут не измениться после всего пережитого.