В роли себя

      Где-то в это самое мгновение умирают и рождаются люди, гибнут целые города, истощается Земля, а я четвертые сутки сижу в квартире и занимаюсь пиздостраданием.       Затушив неизвестно какую по счёту сигарету, я встал с кровати. С огромным удовольствием потянулся, до хруста в суставах. Делаю шаг по направлению к кухне, и взгляд сам собой выделяет портрет, висящий на стене. Ну, куда ж без него. Самое главное и необходимое — Либерт.       В голове до сих пор не укладывались слова Ника. Хотя я и не запомнил все, что он говорил, но одного упоминания имени фотографа мне хватило. Что подвигло его на секс с Ником и почему он, провоцируя меня, отказался принять это с моей стороны? О чем это я? Кто кого провоцирует? Поцелуй не считается. Значит так! Намеренно или нет, но Либерт внес и свою лепту. Возможно, Либерт просто склонен к приключениям. Решил попробовать, разнообразить половую жизнь, так сказать. Или был настолько невменяем, как в баре, что готов на все. Блядь! Как же мне необходимо знать, почему? Почему он такой?       Для себя я решил не сдаваться. И даже если такому как Ник удалось совратить тебя, то и мне не составит труда. Ниши жизни не пересекаются, но я добьюсь, чтобы всё было иначе. Кем бы ни был, Либерт Гренд, ты будешь моим!       Я даже начал думать, как герои моих романов, так же пафосно и сопливо. Вот до чего доводит одиночество. О боже, я взъерошил себе волосы. Я скоро охуею от безделья и своих фантазий. Во мне кипит котёл эмоций, а писать не могу. Не могу заставить себя напечатать ни слова. Как будто вокруг меня барьер и я не то, что не могу через него перелезть, у меня даже желания нет пытаться. Внутри пустота. Я как чертов новичок, опять боюсь чистого листа.       Выключенный телефон валялся на кровати. Нужно открыть дверь миру. Беру мобильник, включаю. Сорок два пропущенных вызова. Да я, чертовски, популярная персона. Улыбаюсь, просматривая имена звонивших. Рина, Дрим — стандартны. Кайл, Альма, Робин — это интересно. А вот Джеймс Уильямс— это очень неожиданно. Нужно будет ему перезвонить.       Добредя до кухни, решил поесть. Но тут телефон в руке зазвонил. Начинается.       — Алло.       Это был Дрим. И то, как звучал его голос, говорило о том, что в мире без меня ничего ужасного не произошло. Всё тот же жизнерадостный приятный голосок, говорил мне:       — Наконец ты доступен! Слушай, тут такое дело! Нам надо срочно встретиться!       — Какое?       — О-о, по телефону этого не скажешь. Давай я подъеду к тебе.       — Это настолько срочно? И с каких это пор ты не хочешь говорить по телефону?       — Сорен, не придирайся. Давай, не пожалеешь.       — Давай, только в нашем кафе, я есть хочу.       — Ага.       Да, я снова опоздал. Всего лишь на пятнадцать минут. Но и Дрима до сих пор не было.       Я сделал заказ и в ожидании одного и второго курил.       Через десять минут принесли мой заказ и также прибежал взъерошенный блондин. Его лицо сияло.       — Извини, я опоздал. Долго сидишь?       — Нет.       Дрим подозвал официанта и заказал полноценный обед, так же как и я.       — Сорен, ты знаешь Джейкоба Штерна? Скорее всего, нет. Ну, так вот. Штерн — директор нашего любимого клуба «Грэй». Он задумал ребрендинг клуба. И для этого он хочет устроить фотосессию главных лиц, собственно, нас. Ну, там ещё куча вопросов о дизайне, но это уже не моя забота. У меня к тебе предложение. Точнее не предложение, это уже почти решено. — Он улыбнулся. — Ты, Сорен, будешь одной из главных моделей!       — Что?! — Я опешил.       — Да, именно так!       — Дрим, ты в своём уме? Ты хочешь загубить всю мою карьеру?       — Постой, Сорен…       Подошедший официант прервал наш разговор. Когда не надо они всегда такие шустрые.       — О, спасибо. Продолжим. Я, к твоему сведению, считаю, что тебе уже хватит прятать голову в песок. Твоей карьере тоже не помешает ребрендинг!       Я рассмеялся.       — Ты скажи об этом издательству.       — Ну да, нужно это обсудить с твоим рекламным агентом или редактором, кто там у тебя? В конце концов, «Грей» это одно из самых крупных заведений нашей страны! Это стоящее предложение.       Дрим и говорил, и ел одновременно. Да с такой жадностью, словно его не кормили неделю. Я наблюдал за ним и не смог не улыбнуться. Какой же он всё-таки хороший. Не могу отказать этой весёлой мордашке. Да и не знак ли это? Может пора действительно всё менять?       — Я не говорю, что я согласен, — Дрим «навострил уши». — Для начала нужно с Риной поговорить.       Проглотив еду и запив соком, он вновь улыбнулся.       — Я сам с ней поговорю. Вот увидишь, она примет нашу сторону.       — Сомневаюсь.       Я не успел поднести сигарету к губам, как блондин, наклонившись, послал мне воздушный поцелуй.       — Дрим…       — Я люблю тебя.       Эти слова заткнули меня.       — Это будет началом новой жизни!       И снова эта откровенная обезоруживающая улыбка.