В роли себя

      Съёмка для клуба изменит всё — начиная с карьеры и заканчивая моей жизнью. Но это при условии, если Рина согласится. Без её поддержки я никогда не решусь на такой шаг. Если она сразу откажется, то я не стану её уговаривать. Я сидел и смотрел на улицу за стеклом. Опять ресторан. Вся моя жизнь крутится вокруг жратвы, болтовни и секса.       Прошло несколько дней с момента, когда Дрим ошарашил меня своим предложением. С тех пор, лично у меня ничего не изменилось. Я по-прежнему ни на что был не годен. Только на жратву, болтовню и секс. Писать так и не сел.       Не знаю, сколько прошло времени, но резкий хлопок вернул в реальность. Вздрогнув, я повернул голову, отпуская картину снующих машин и людей за окном. Это была Рина. Глубоко уйдя в себя, я даже не услышал её приближения. Источником звука, испугавшим меня, были папки, которые девушка бросила на стол.       — Извини, я опоздала. Сначала задержали в офисе, а потом ещё и пробки на дорогах.       Рина села, напротив, в привычной для неё манере, она была одета по-деловому строго: белая блузка, обтягивающая юбка до колен и пиджак, перекинутый через руку. Да уж, этот человек полностью увяз в работе. Интересно, а есть ли у неё личная жизнь? Никогда не задумывался об этом. Сколько помню, мы с Риной ни разу не общались кроме как о работе, и все наши разговоры сводились лишь к одному — «сколько можно ждать».       Как странно, а ведь знаем мы друг друга уже четыре года. А я знаю о ней только то, где она живет, где работает и какую еду предпочитает заказывать. И как она меня терпит всё это время?       — Ты уже заказал?       — Только кофе.       — Я так голодна, готова мамонта съесть, — она махнула рукой, подзывая официанта. Сделав заказ, она обернулась ко мне. — Томас тоже еще не пришёл?       Непривычно было слышать имя Дрима.       — Скоро будет. Сама же сказала — пробки.       Насколько я знаю, Дрим уже поговорил с Риной. Сегодня мы должны обсудить все втроем. И еще одна странность, Рина не звонила мне. Мы с ней не говорили о моем, как бы, каминг—ауте. Почему? Почему она сейчас молчит и смотрит в окно?       — Рина.       — М? — Она повернулась ко мне.       — Ты ничего не хочешь мне сказать?       — Я? Нет. Может, ты хочешь?       — Я не знаю.       — Я так и думала. Если честно, — он слегка придвинулась ко мне, — я была удивлена, что ты послал Томаса со мной говорить.       — Я его не посылал.       — А как это еще можно назвать? Сорен, ты никогда даже не заикался о том, что задумываешься о чем-то подобном. И тут Томас выдает мне, что ты хочешь всё изменить. Почему я узнаю от постороннего парня то, что должен был сказать мне ты?       — В том-то и дело, что я не знаю.       — А кто должен знать?       — Но ведь моя карьера всегда строилась на обратном…       — Сорен, это твоя карьера, не издательства, если ты чувствуешь, что нужно что-то менять, то нужно это делать. В конце концов, не согласится одна компания, мы можем заключить контракт с другой…       — Но ты же…       — Что я? Я не только твой редактор, я твой менеджер, Сорен. Моя работа думать о бизнесе, твоя работа творить. Разве не об этом мы договаривались, когда заключали договор?       Я опустил голову на сложенные на столе руки.       — Я не знаю. Я так устал.       — От чего устал?       — Устал от своей никчемной писанины.       — Она не никчемная, — Рина погладила меня по голове. — Это, во-первых. А во-вторых, если ты хочешь написать что-то другое, скажи мне. Сделай наброски, мы обсудим.       — Но я, же должен по контракту с издательством выдать очередной любовный роман.       — Сорен,— я поднял голову, — бизнес это мои проблемы. Не твои.       Я постоянно только злюсь на нее. Как я мог забыть, что с Риной можно нормально разговаривать? Ведь когда мы только начинали между нами были совсем другие отношения. Я доверял ей во всем. Когда всё успело измениться?       — Прости меня.       Рина улыбнулась. И тут же перевела взгляд ко мне за спину. Я тоже оглянулся.       Увидев Дрима, я слегка опешил. Одетый в своём неизменном стиле тусовщика-модника, он, тем не менее, выглядел официально. Белая рубашка, застёгнутая под горло, пиджак и джинсы слим. Вроде и не совсем деловой прикид, зато впечатляющий, по крайней мере, меня. Давно я не видел его в рабочее время. У Дрима, приближающегося к нам, на лице заиграла озорная улыбка. Дойдя до нашего столика, он сел напротив Рины, возле меня.       Подошедший официант выставил перед Риной заказ, пожелал приятного аппетита и удалился.       — Ты уж извини, — сказал Рина, — но я жутко голодная. Так что предлагаю для начал поесть, а потом всё обсудим.       — Полностью согласен!       Вновь подозвав официанта, мы с Дримом сделали заказ.       Наевшись, заказали ещё по чашке кофе и приступили к обсуждению.       — После нашего разговора, — начала Рина, смотря на Дрима, — я поговорила с пиар отделом. Они сошлись на мнении, что участие в фотосессии не вызовет шока. Это нельзя назвать каминг-аутом, ведь Сорен, насколько я знаю, не собирается делать публичное заявление в прессе, после открытия клуба? — Рина вопросительно посмотрел на меня.       — Нет. — Ответил я коротко. Мне действительно не хотелось лишней шумихи. По крайней мере пока.       — Конечно, нужно будет обдумать договор с самим директором клуба…       — А вот в этом направлении я уже поработал, — перебил её Дрим, — я принес наработки. — Он достал из сумки папку с бумагами. А я задался вопросом: Зачем я здесь?       Слушая как они обговаривают нюансы, я витал в облаках, точнее пялился в окно.       Нужно было раньше поговорить с Риной. Даже после такой не долгой, но откровенной беседы, у меня стало легче на душе. Как же я люблю сам себя накручивать.       — Да, меня Штерн нанял именно для проведения фотосессии и улаживания попутных вопросов. — Говорил Дрим, а я смотрел на него и удивлялся, каким он может быть серьезным.       У меня сегодня день открытий. Я как будто в яме какой-то сидел, очень долгое время сидел и, наконец, вылез. Увидел мир и охуел.       — Ты действуешь от своей фирмы или просто как наемный работник?       — Сначала меня Штерн попросил так, по дружбе, но по контракту я не могу действовать сам. Поэтому, да. Сорену нужно будет и с рекламным агентством, в котором я работаю, подписывать договор.       — Хорошо. Тогда тебе нужно будет приехать…       Я опять отвернулся к окну.       Интересно, а кто фотографировать будет? — Пришедший ко мне вопрос, заставил слегка занервничать. И тут до моего слуха донеслось заветное имя.       — Либерт? — Удивленно переспросил я. Рина с Дримом замолчали и удивленно посмотрели на меня.       — А вас мое мнение не интересует?       — А причем тут твое мнение? Какая тебе разница кто фотографировать будет?       — Ладно-ладно. — Они отвернулись от меня и продолжили обсуждение.       Ох ты черт. Значит, мы снова увидимся. Снова ты будешь смотреть на меня сквозь свой объектив. Как же мне это пережить?       — Точно! — Воскликнул Дрим так громко, что я испугался. — Да, Сорен?       — Что?       — Договоришься с Либертом? Вы же с ним в хороших отношениях?       — А почему именно Либерт?       — Он хороший фотограф. Его мне знакомые советовали для такой съемки. — Дрим улыбнулся. — Но если честно, из всех предложенных кандидатур, по бюджету походит только он. Все остальные, в соотношении цена—качество, во многом ему проигрывают.       — М, вот оно что-о… — Протянул я. Хотя на самом деле я вообще не вдумывался, о чем говорил Дрим. Я уже представлял нашу с Либертом новую встречу.