В роли себя

      Где я? — Задал себе вопрос, разлепляя глаза. Окружающее пространство было привычным и знакомым, только боль в заднице нарушала картину. Посмотрел по сторонам. Никого.       Сел на кровати. Прошёлся пальцами по волосам. Голова не болела. Что-то явно было не так.       Точно. Фотография. Место, на котором она висела, было неприятно пустым. И тут меня рубануло в накаут от воспоминания о прошлой ночи. Я плюхнулся обратно на кровать. Натянул на голову несколько слоев одеяла, оголив ноги. Принял позу эмбриона и замер.       Где он?       Прислушался, в квартире тишина. Ушёл? Вот оно, оказывается, что чувствуешь, когда тебя так бросают. И что теперь делать? Позвонить ему? Вытащив руку из одеяльного убежища, нащупал на привычном месте (на тумбочке) телефон. Утащил его к себе. В темноте экран бил по глазам светом, но я не отступал. Нужно было разорвать этот ёбаный маразматический круг. Я должен научиться вести себя с Либертом нормально, а не как истеричка во время менопаузы.       Звоню. В трубке гудки. Шесть, семь, восемь. Автоответчик. О, блядский мир! Ну почему? Может он на работе? Не может, не видит, не слышит? Может он на хуй меня решил послать, после того как проснулся с попа-болью?       Я страдальчески застонал в своём темном убежище.       — Ты аллаху причащаешься?       — Либерт! — Одеяло летит к херам. Я вскакиваю на кровати и набрасываюсь на него.       — О-о, Сорен, ты всегда такой активный с утра? — Либерт морщится, когда я прижимаю его к груди, стоя на кровати.       Отпускаю его, схожу с кровати. Вид у Либерта не сказать, чтобы здоровый. Бледное лицо, круги под глазами. Он стоял в одних трусах и чесал плечо. Ночью я не рассмотрел, оказывается, он такой худой. Без одежды он казался еще выше.       — Кофе будешь?       — Наве-ерное, — плюхается на кровать.       — Голова болит?       Сажусь рядом, глажу по спутанным волосам.       — Жопа у меня болит, — улыбается, ложится на бок, но руки моей не скидывает.       — У меня тоже.       Хмыкает.       — Я есть хочу. Очень.       — Давай закажем. Что ты хочешь?       Он опять ложится на спину, кладет руку на свой живот.       — Не знаю. У меня кишки к позвонку прилипли. Я всё что угодно сейчас съесть готов.       Невероятно домашним он был сейчас. Опускаюсь, целую в лоб, потом легко в губы.       — Держись, — тянусь через него к телефону. — Сейчас будет тебе кушать.       — Сорен, — он останавливает мою руку с телефоном, — выходка с выбрасыванием моего телефона с балкона было последнее, что я могу вынести. Я серьезно. Чувства, чувствами, но подобную хуйню я не могу терпеть. Ты осознаешь, сколько там контактов было нужных?       Я опустил взгляд. Я уже успел забыть об этом. Он прав. Я перегнул палку.       — Прости.       — Дай телефон.       Я отдаю. Он набирает какой-то номер.       — Привет. Да, хуйня случилась, телефона моего больше нет. — Пауза. — Нет, не расскажу. — Либерт мягко улыбнулся. Кому? — Самолёт у тебя во сколько? А, даже так. На почте? Да. Посмотрю, отпишусь. Ага. — Улыбнулся еще шире. — Хорошо. — Засмеялся. Я сжал зубы, стараясь успокоится. Неужели он с Филипом говорит? — Я уже тоже. Пока.       Отдал мне телефон. Я взял его в руки и тупо уставился на светившийся последний незнакомый номер.       — Филипу звонил?       — Ага.       Либерт потянулся на кровати, подтащил к себе подушку и лег на нее.       — Что между вами? — Не знаю, откуда во мне взялась решимость на этот вопрос?       Либерт посмотрел на меня удивленно.       — В смысле?       — В прямом.       — Он работает на меня.       — Это не ответ на вопрос. Ты же понял о чем я.       — Блядь, — Либерт сел на кровати, — если ты собрался мне сцену ревности устроить, то я поехал домой.       — Мне нужно знать. — Потянул его за руку, когда он встал. — Я не собираюсь закатывать истерику.       Он посмотрел на меня снизу вверх. Устало вздохнул.       — Либерт, — я ткнулся носом в его бок, — я хороший. Прости, что из-за тебя мне сносит башню.       Он погладил меня по голове. Мне стало невероятно легко.       — Сколько тебе лет?       Я улыбнулся.       — Двадцать девять. А тебе?       — Тридцать четыре. И я бы дал тебе лет семнадцать, не больше.       — Зато, у меня квартира с видом на центральный парк.       — Мозгов тебе это не прибавляет.       Я поднял голову, он улыбается, значит всё хорошо. Да?       — Ты трахаешься с Филипом?       — Нет.       — А почему сразу не ответил?       — А почему ты сразу вопрос прямо сформулировать не можешь?       У Либерта заурчало в животе. Он многозначительно поднял бровь.       — Уже заказываю!       Есть на кухне, Либерт отказался, мотивируя это грустной физиономией и словами: «Нечего было над моей задницей ТАК измываться. Стул жесткий!» Поэтому ели мы развалившись на диване. Обивка пострадала от соусов и падающих кусков мяса. Под конец я ещё и сок на неё пролил. А всё потому, что захотелось мне пожалеть своего любимого и покормить его с вилочки. К несчастью он был не против.       Не помню, чтобы когда-нибудь находился в подобной идиллии, какая была между нами с Либертом сейчас. Оказалось, что с ним невероятно легко. На самом деле легко и непринужденно. Понимаю, что мы находимся вместе всего каких-то часов пять, но даже Дрим, в таких концентрациях, меня бы уже вывел из себя. А Либерт — нет. С ним одинаково хорошо было, как смеясь, пихать друг дружке в рот еду, так и молча, валяться на диване и дымить в потолок.       — Знаешь, мне за последние несколько дней говорили, что я сильно изменился. Это любовь, да? — Намеренно шутливым тоном, сказал я.       — Нет, любовь не меняет человека.       — Да ла-адно тебе.       — Сорен, единственный кто может изменить человека это он сам.       — Это одно и тоже.       Либерт засмеялся и ничего не ответил.       — Сколько времени?       Ногой повернув к себе ноут, он сказал:       — Семь.       — Тебе нужно куда-нибудь?       — В студию.       Мы лежали на диване, голова к голове, но ногами в разные стороны. Либерт закинул ноги на стол, а я лежал лицом к окну.       — Выходной же, — я приподнялся и посмотрел на него вверх тормашками.       — Надо, ничего не поделаешь, работа.       — Мне тоже надо, — я бухнулся обратно. — К Рине на разговор.       — О книге?       — Ага.       — Надо вставать.       — Надо.       Мы не шелохнулись.       — А тебе надолго в студию?       — На пару часов.       Хотелось предложить заехать за ним после и поехать домой вместе, но я не решился навязываться.       — Всё. Встаем.       Пока одевались мне пришла мысль, так что выйдя из подъезда, я решил её осуществить.       — Ты куда? — Спросил Либерт, уже сидевший в моей машине. Я не ответил, а он засмеялся. Крикнул мне в след. — Не думаю, что он выжил!       Понятное дело, что шансов найти его мобильник почти не было, но я хотел попытаться. Обойдя дом кругом, рассматривал асфальт под ногами. Футболки моей тоже нигде не наблюдалось, но её я бы и не поднял. Пройдясь пару раз под своим балконом, решил вернуться. Судьба не благосклонна ко мне. А мне безумно хотелось загладить свою вину перед Либертом. Он больше не вспоминал об этом, но мне было до сих пор стыдно. И чего я психовал?       Под ногой что-то хрустнуло, я остановился. Это была какая—то веточка, но нагнувшись я увидел то, что искал. Я не поверил своим глазам. В траве рядом с моей ногой валялась плата от телефона и в ней всё еще были симка и карта памяти. Вот и повод для встречи!       Положив в карман свою находку, пошёл обратно. Решил не говорить Либерту. С Риной о встрече я договорился, она ждала меня дома. Ничего конкретного по телефону я ей не сказал, но она хорошо мне знала и думаю, по голосу и так всё поняла. Подбросив Либерта до его студии, поехал к ней.       — Привет.       — Давно я не видела такой улыбки, — вместо приветствия, сказала Рина.       Я прошёл в квартиру.       — Хочешь чего-нибудь?       — Не отказался бы от вина.       — Значит, мы празднуем? — Она улыбнулась. Отвечать не нужно было.       Расположившись на тех же креслах, что и неделю назад, мы чокнулись бокалами.       — Итак…       — Итак, всё решено.       — Я это еще вчера поняла, — Рина многозначительно улыбнулась, — вы отлично смотритесь вместе.       — Я тоже так думаю. Но не в Либерте дело. Вместе мы или нет, книгу я напишу.       Рина кивнула.       — Именно это я и хотела услышать.       — Как ты и просила, к черновику я больше не прикасался, но…       Я не договорил, но поняв друг друга, мы засмеялись. Знаю, что поступил глупо, когда перевернул смысл текста вверх ногами. Рина поняла, что я хочу всё исправить.       — К этому мы еще вернемся. Нужно о другом поговорить. На прошлой неделе, я встречалась с главным редактором. Нет. Ничего конкретного мы не обсуждали, но и из этого мне стало ясно, что издательство не расположено к революции. У тебя контракт на выпуск книг раз в полгода. К счастью он не бессрочный. Ты должен написать еще один роман, только после этого мы сможем закрыть с ними договор.       — И никак иначе?       — Никак. Иначе нас затаскают по судам.       Я вздохнул.       — Сорен, — я посмотрел на Рину, она улыбалась. Чему? — Ты видимо не понимаешь…       — Расскажи, чего я не понимаю.       — За то время, пока ты напишешь для них роман, я найду новое издательство. Твой последний роман должен быть невероятным…       Я цокнул языком и отвернулся.       — Сорен, научись слушать.       — Прости, — я посмотрел на Рину.       — Зная, что ты уходишь, твоё нынешнее издательство устроить грандиозную промо акцию: «Последний роман Сорена Ривьера!» Ты понимаешь, что будет твориться? Они напоследок захотят выжать всё что можно из твоих читателей.       — И?       — Это самый лучший старт, который только можно придумать. Как только волна негодования и слез схлынет, как только твои фанаты вдоволь наплачутся, мы зайдем с тыла, — она засмеялась, — короче, мы выпустим анонс уже этого произведения, — она достала листы из стола. — Ты не будешь давать интервью. Ты не будешь, как раньше строить из себя улыбчивого и приветливого парня. Больше ничего, что тебе всегда не хотелось делать не будет. Мы покажем тебя настоящего. Сорен! Это будет взрыв!       На секунду я увидел себя там, в будущем. По телу прошлись мурашки возбуждения. Это то, чего я хотел всю жизнь!       — Рина. — Больше ничего сказать не смог. Знаю, что в этот момент мои глаза горели точно так же, как и её.       Мы, молча, смотрели друг на друга и улыбались.       — Налей мне еще вина.       Залпом выпил бокал.       — Ты же за рулем, — сказала, смеясь.       — Мне хочется напиться, — я тоже рассмеялся.       Я встал и, подойдя к сидящей, Рине, обнял её.       — Я так люблю тебя! Что бы я без тебя делал!       Она похлопала меня по спине.       — Впереди много работы.       — Да! — Я выпрямился. — И ты не представляешь, КАК я хочу работать! И знаешь еще что?       — Что?       — Я только что придумал, свой новый роман.       — Серьезно?       — Ага! — Я поставил бокал на стол. — Я поехал.       Далеко я не уехал. Остановился в каком-то сквере, купил себе большой кофе. Сидя в машине, выкурил около пачки сигарет и записал все свои мысли на диктофон в телефоне. Такого со мной еще не случалось.       Всё та же банальная любовь. Все та же главная героиня — женщина. Но мысли в моей голове приняли такой оборот, что в первый раз я вкладывал в произведение, что-то большее чем просто отношения между мужчиной и женщиной. Первый раз моя героиня была действительно обычным человеком, а не гипертрофированной мечтой домохозяек.       Мне хотелось тут же сесть писать. Но нужно было подождать. Нужно было дать время созреть идее полностью. И я знал, как мне отвлечься.       Заехав в магазин, купил телефон — удивительный в своей лаконичности и красоте, такой же, как и его будущий владелец. Вставил симку и карту памяти. Всё работало. Удержался от просмотра данных на карте. Нужно перестать страдать инфантилизмом.       Поехал в студию, надеясь, что Либерт еще там.       Пустота на парковке, меня озадачила. И я уже подумал, что не увижу его, но вышел из машины, чтобы проверить дверь. Она оказалась открыта.       В студии стоял полумрак. Решив, что открытой дверь оставлять не стоит, закрыл её на щеколду. Поднялся на второй этаж. Сердце стучало быстро-быстро. Я волновался, как ребенок, в первый раз купивший на свои сбережения подарок родителям.       Медленно открыл дверь. Зашел, улыбаясь, и тут же остановился как вкопанный.       Либерт лежал на диване и спал. Положив руки под голову и подогнув колени к животу. Я закусил губу от умиления. Какой же он удивительный!       Поставив коробку с телефоном рядом с диваном, сел. Захотелось втиснуться к нему, обнять и тоже заснуть. Но Либерт занимал всю плоскость, мне сидеть было почти негде, не то что лечь. Погладил его по голове, будить не хотелось. Нет, конечно хотелось, но смотреть на него спящим, хотелось еще больше.       Он заворочался, я замер.       — Либерт, — сказал тихо.       Он открыл один глаз.       — Приехал все-таки. — Сказал сипло, и закрыл глаз.       — А ты ждал?       — Я спал. — Повернувшись на бок, похлопал по дивану. — Ложись.       Еле-еле мы улеглись на диване. Подогнув колени, я уместил свои ноги между ног Либерта, он же закинул одну на меня. Я лег на его вытянутую руку и обнял его. От его тепла было уютно и тоже захотелось спать. Сопротивляться обволакивающему сну, я не стал.       Либерт рывком сел на диване, чуть не скинув меня на пол.       — Дверь!       — Что ты кричишь?!       — Я не закрыл дверь!       — Я её закрыл, — сказал сонно потягиваясь.       — Закрыл?       — Закрыл, когда пришёл.       Либерт, обнял меня и поцеловал в макушку.       — Умница.       Я лениво притянул его к себе. Было так хорошо. Тело вялое после сна не хотело шевелиться. Оно хотело целоваться, но Либерт встал с дивана.       — Ты куда? — Перевернулся на живот, чтобы видеть его.       — Почту нужно проверить.       Он сел за стол. Моя рука, свисающая с дивана, наткнулась на коробку, стоящую на полу. Подняв её, спрятал под диванной подушкой.       — Почта же может чуть-чуть подождать?       — М? — Он выглянул из-за ноутбука.       — Иди сюда.       Честно, думал, что Либерт, скажет что-то типа: «Подожди, не сейчас». Но он встал и, подойдя, сел рядом.       Я достал коробочку и вручил ему. Либерт начал распаковывать.       — Нравится?       — О! — Он повертел телефон в руке. — Да, даже очень нравится.       — Включай быстрее!       Он рассмеялся, и сказал:       — Ты свою фотографию на дисплей поставил?       Ущипнул его за бок.       — Прекрати! — А про себя подумал: «Отличная идея же!», но потом сам себя одернул.       Экран загорелся. Высветились ярлычки.       — Зайди в контакты.       Либерт улыбнулся и хотел уже что-то сказать, но замолчал, увидев привычный список номеров.       — Я нашел тогда! И симку и карту! — Уткнулся ему в плечо. — Я прощен?       Он обнял меня и на этот раз позволил целовать себя, как мне хотелось, долго.       — Почта! — Засунув телефон в карман, ушёл к столу, а я опять завалился на диван.       В тишине клацала мышка, а я наслаждался эйфорией охватившей меня. Сейчас всё было настолько хорошо в моей жизни, что я никак не мог опомниться и поверить, что это правда.       Из-за монитора послышался тяжкий вздох.       — Что случилось?       Либерт закрыл лицо ладонью.       — Пиздец. Я ненавижу писать письма, а Филип мне сейчас такую хуйню прислал… — Он взял сигареты со стола и закурил, откинувшись в кресле.       — А он уехал?       — Да.       — Надолго?       — Месяца на два.       — А куда?       — Сейчас он уже в Нью-Дели.       — Ого! — Я даже привстал на диване. — Что он там делает?       — У него контракт не только со мной. Сейчас он уехал к Райену, — Либерт помахал сигаретой в воздухе, — ну имя тебе это ничего не скажет. Короче он поехал работать. И блядь. — Он выпрямился в кресле. — Такое ощущение, что в перелетах он все мозги просрал.       Либерт начал что-то печатать. Я опять лег. У них обычные деловые отношения. Как бы мне отучиться ревновать его?       — Да, ёбаный блядь. Всё. — Я обернулся. Либерт встал со стула. — Завтра позвоню.       Я тоже встал с дивана. Первый раз видел, как Либерт злится, хорошо, что не на меня.       — Давай я тебе попечатаю?       — А?       Я усадил его обратно в кресло и сел к нему на коленки, улыбнулся.       — Диктуй, — как пианист подвел руки к клавиатуре. На мониторе было чистое поле письма. — Ну?       Либерт обнял меня и, положив голову на спину, сказал:       — Ты охуел.       — ЧТО?       Он засмеялся.       — Не ты, Филип. Печатай, раз взялся. — Он поцеловал меня в шею. Мысли о том, как я его сейчас хочу, постарался изгнать из головы. Начал печатать.       — С восклицательным знаком?       — Обязательно. — Он продолжил говорить, а я печатать. — За три недели я даже при помощи ассистентов не смогу выполнить эти заказы. Если ты думаешь, что я так просто могу снизить планку и выдать то дерьмо, что они хотят, то ты ебанулся. Максимум, что я могу сделать, это материал для тех каталогов. А про трусы, я надеюсь, это была шутка? — Он замолчал. Посмотрел на монитор. — Ого. Ты всё напечатал? Так быстро? — Поднял взгляд на меня. — Пойдешь ко мне в секретари?       Я улыбнулся, а Либерт рассмеялся.       — Помнишь, ты говорил, что у тебя черное платье есть?       Я понял, к чему он клонит и мне тоже стало смешно, представив как я, рассекая в том платье, на каблуках и в очках в черной оправе, прихожу в студию и ввергаю всех в шок.       — Ты не говорил, что любитель подобного.       — Успокойся. Давай дальше.       Из письма узнал, что Либерту предстоит командировка в Европу. Он сказал, что после, вполне сможет прикупить себе квартирку рядом со мной. Я был рад за него. Хорошо, что у нас обоих в карьере был подъем.       В итоге мы напечатали страницы две текста. Либерт удивлялся моей скорости печатания, а я пребывал в легком шоке, от того в каких красочных выражениях он доносил свою мысль до Филипа. Не могу сказать, что меня это печалило.       — Жми отправить.       — Нажал.       Я развернулся и обнял Либерта за шею.       — Ты тяжеловат.       — Серьезно?       Я начал ёрзать у него на коленях, он попытался скинуть меня, но я крепко держался. Мы баловались, мутузя друг друга, когда ноутбук издал звук сообщающий, что пришло письмо. Мы обернулись к монитору.       «Ты себе негра нанял, чтобы он под диктовку писал? )) Не ожидал столько текста от тебя увидеть». — Ответил Филип.       — Блядь, он действительно охуел.       — Вставай.       Я встал. Настроение стремительно портилось. Либерт же захлопнув ноут, сказал:       — Поехали домой. Я хочу есть.       — А отвечать ты ему не будешь?       — Зачем? Он по делу ничего не написал.       Я отвернулся, чтобы скрыть свою довольную улыбку. Ну и кто из нас самовлюбленный, а Филип?       — Сорен, пора домой.       От автора       Здравствуй, мой дорогой читатель. Благодарю тебя. Я искренне рад, что ты нашел время для прочтения этой книги. Надеюсь, что ты сделал некоторые выводы после ее прочтения.       Хочу сообщить тебе, что мой новый роман издали. И пусть это тебя не удивляет. Случилось много чего, но я решил не отступать и не поддаваться на провокацию. Я потерял большую часть своих почитателей, но взамен обрел много нового. И хотя негативное воздействие или возмущение, называй как хочешь, было, самой главной проблемой, я не закончил на этом свою карьеру. Скорее я изменил ход своей маленькой лодки в другое русло. Иногда все же мне приходиться затрачивать много сил на борьбу с сильным течением. Зато теперь мой выбор осознан, а не подвергнут влиянию со стороны.       Один человек как-то сказал мне: «всегда найдутся те, кому нравиться». И благодаря ему, я нашел в себе силы идти дальше. Эти слова запали в душу, так глубоко, что никому теперь не под силу изменить моего решения. Но это не все. Есть еще один человек, который заслужил всеобщей благодарности от нас — это мой агент Хелан Рина. Благодаря этим двум людям, роман «В роли себя» смог выйти в свет. А ты, мой дорогой читатель, смог проникнуться этой атмосферой. Именно они не дали моим рукам опуститься.       Возможно, ты посчитаешь его слишком биографичным, но что я могу сделать. Все творческие люди вкладывают в свое творение частицу своей души. Это признанный факт!       Я очень рад, что сейчас вновь могу творить с огромным воодушевлением. Я чувствую, что стою крепко на ногах и мне не приходиться для этого уничтожать себя. Теперь я более уверен и спокоен. Вижу новые горизонты, которые хочу достичь. Мне есть куда стремиться. Я счастлив.       Хочу написать пару строк для дорогих мне людей.       Йоши Курори.       Ты стал первым, кто поверил в меня. Твоя поддержка в начале помогла мне не бросить начатое.       Дрим (Томас Андерсон).       Прости, что не стал для тебя лучом света. Но я все равно счастлив, что ты был со мной.       Хелан Рина.       Мой дорогой редактор, а по совместительству и нянька. Благодарю, что каждый раз давала мне морального и физического пинка. За твою заботу, теплоту и упреки. Если бы не ты, я никогда не стал бы известным романистом.       Либерт Гренд.       Мой любимый фотограф. Ты привнес хаос и покой в мое сердце. Мы вместе прошли этот тернистый путь и я ни о чем не жалею. Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал и еще сделаешь (в этом я уверен).       С уважением, навсегда Ваш, Сорен Ривьер.