В роли себя

      Руки Либерта с нежностью обнимают меня, мы целуемся, но я не могу расслабиться. То, что мой фотограф прирожденный актив, мне уже понятно, но что делать с этим — нет. Конечно, в прошлый раз мне каким-то неведомым образом удалось кончить и не расплакаться, но это не значит, что я смогу так еще раз. Я не могу быть Девой Марией всегда. А он прижимает к себе, подчиняет своим желанием.       В моей голове так много мыслей, что я даже возбудиться не могу. Коленки дрожат от напряжения. Я должен отобрать у него инициативу, но у меня не выходит.       Если бы мы могли поговорить, но Либерт не в том состоянии, чтобы слушать разумные доводы о моих заморочках. Не знаю, когда его отпустит. Кажется, что на afterparty он выпил лишнего. Видимо поэтому ему и «нельзя» пить — он стал абсолютно неуправляемым. Смеялся, шутил и был абсолютно расслаблен и уверен в себе. В отличие от меня. Даже влитый в себя алкоголь, кажется, не принес желанного тумана в голове. Меня бил мандраж.       — Вот это у тебя жилище! — Либерт проходит по моей квартире, разглядывая обстановку. Подходит к окну. — Охуеть! Ты душу продал за этот вид? — Поворачивается ко мне, улыбается.       — Нет. Заработал.       — Кажется, мне стоит сменить род деятельности, — смеётся, пытаясь открыть окно.       — Оно не открывается, — я подхожу к нему, — в другой комнате балкон есть. — И тут же жалею, что сказал это. Либерт идет в спальню, а я вспоминаю, что сразу у входа на полу стоит фотография.       Иду за Либертом. Выдыхаю, когда вижу, что он уже развалился в моем кресле на балконе и курит. Не заметил. Быстро соображаю, куда деть фото? Пока Либерт не обратил на меня внимание, хватаю фотографию и закидываю её в гардероб. Пусть я и признался, что купил её, но не хотелось слушать, что он скажет увидя её.       Вышел к нему.       Он сидел, закинув длинные ноги на парапет балкона, и с наслаждением курил. Растрепанный, в расстегнутой рубашке, улыбающийся и родной. Хочу его. Хочу не только трахать, но и видеть его тут каждый день. Я бы купил второе кресло, я бы готовил каждый день две кружки кофе, я бы…       У него зазвонил телефон, той самой ебанутой песенкой.       — Алло. Что? — Он рассмеялся. — Филип успокойся. — Я отвернулся. До боли в пальцах, сжал парапет. — Блядь, да нормально всё. — Он опять рассмеялся.       Я оглянулся. Почему со мной он так не смеётся? Почему этот мудак опять умудряется всё нам испортить? Я злился. И хоть в клубе Либерт всегда был со мной и с Филипом и парой фраз не перекинулся, меня это не успокаивало. Блять, опять я это делаю и не могу остановиться!       Одним движением скидываю ноги Либерта, он замолкает и удивленно смотрит на меня. А я себя остановить уже не могу. Наклоняясь к нему, притягиваю за шею, целую. Либерт отвечает мне, всё еще держа трубку у уха.       Ты только мой — и ставя точку в свой мысли, беру телефон из его руки и швыряю за балкон.       Вижу, как Либерт следит за траекторией полета своей трубки. Хочет, что-то сказать, но я перебиваю:       — Новый тебе куплю, завтра.       — Сорен. — Только и произносит он. Его взгляд становится серьезным, а я понимаю, что сейчас он меня выебет прямо тут. От этой неизбежности мне становится весело. Я даже в душ не пойду. В отличие от твоего чистюли агента, я не стремаюсь всех прелестей гомолюбви.       Выпрямляюсь, медленно стягиваю с себя футболку. Либерт молчит. Кидаю её в него, он ловит и тут же, скомкав, кидает её за балкон. Я улыбаюсь. Расстегиваю ремень, вытягиваю его. Кидаю опять в Либерта. Он ловит и тут тоже начинает улыбаться. Свернув ремень пополам, говорит:       — Сейчас у кого-то задница будет красной. — Громкий щелчок ремня.       Я расстегиваю пуговицу на джинсах. Либерт следит за мной, как хищник. Тяну вниз молнию на ширинке. Когда же ты поймешь, что я хочу, чтобы ты всегда смотрел только на меня.       — Никак у нас не получается по-хорошему, да, Сорен? — Он встает с кресла. Нависает надо мной. И я первый раз в жизни кайфую от своего страха и беспомощности перед мужчиной. Мысли улетучились. У меня яйца покалывать начали от того, как сильно я сейчас был возбужден. Пристальный взгляд черных глаз — обещал так много, что я еле стоял на ногах.       — Ты убил во мне ласкового котеночка, — он проводит свернутым ремнем по моему напряженному животу, — опять будешь корчиться подо мной.       До меня доходит его мысль, медленно, но верно. Неужели Либерт едя ко мне, был готов, что я его трахну? Неужели я опять всё испортил? Ой, блядь, его губы такие горячие. Прижимаюсь к нему, отвечая на поцелуй, краем глаза замечаю, что ремень тоже отправился в полет.       Либерт едва ли крупнее меня, поэтому я ойкнул от неожиданности, когда он, подхватив меня за задницу, взял на руки, скрестив мои ноги у себя за спиной. Я обнял его, стараясь не свалиться. Либерт не исполнил своего обещания. Он не был груб. Его губы нежно щекотали кожу на моих плечах. Мой член и без того страдал от узких джинс, но когда он оказался прижатым еще и к животу Либерта, я перестал соображать вообще.       Оказавшись брошенным на кровать, я стянул с себя всю одежду. Либерт стоял надо мной и расстегивал рубашку, пуговицу за пуговицей. Я так больше не мог. Сев на кровати, схватил его и придвинул ближе. Не утруждая себя раздеванием, вытащил его член и, проведя языком, погрузил полностью к себе в рот. Как же я скучал по тебе!       Я думал, что был готов ко всему. Нет. Я не был готов к тому, как легко и приятно вошёл в меня Либерт. Лежа на спине и кайфуя от рук обнимающих меня и члена заполняющего меня, я отключился окончательно.       Оргазм был сладким, как съеденная на диете шоколадка.       Лицом утопая в подушке, я улыбался и млел, когда Либерт вскочив с кровати потянул меня за ногу и сказал:       — Сорен, в душ!       — Тебе что-то не нравится? — Еле сдерживая смех, спросил я.       В ответ я услышал топот босых ног. Какой впечатлительный!       Встав с кровати и пройдя в ванную, остановился. Либерт стоял под душем. Ко мне спиной. По самой красивой заднице на свете стекали струи воды. От такого зрелища внизу живота возникло приятное тепло.       Подойдя, обнял его. Всё. Тебе никуда от меня не деться!       Пройдясь пальцами по спине, опустился ниже. Вопреки ожиданию, Либерт не напрягся, но и не изъявил особого желания. Впрочем, меня это вполне устроило. Я чуть ли слюной не захлебывался от желания поскорее вставить ему. Но нет! Смотри и учись Либерт!       — Расслабься, — сказал в ухо закрытое мокрыми волосами.       — Человека более расслабленного трудно найти. — Значит, алкоголь еще не выветрился?       Мокрый палец удивительно легко проскользнул, буквально проскочив тугое колечко сфинктера, поэтому мне практически сразу пришлось задействовать и второй палец на руке. Надо же. Он действительно расслаблен. И как ему удается сохранять спокойствие?       Просунув два пальца максимально внутрь, насколько мне позволяла их длина, я, сдерживая себя, принялся его растягивать. Упражнение знакомое и привычное, чересчур долго работать не пришлось. Либерт облокотившись лбом о сложенные на кафеле ладони, молча, стерпел все мои действия. Его покорность еще больше заводила меня.       В душе я, как и Либерт, продолжать не хотел. Наскоро вытеревшись, мы бухнулись обратно на кровать.       Обняв прохладное тело, я увлек Либерта в долгий поцелуй.       — Ты такой покорный.       — А ты хочешь, чтобы я негодовал и брыкался? — Улыбается.       — Нет.       Незакрытая бутылка со смазкой, валялась на полу. Я поднял её. Смазав Либерта, ввел пальцы. Член у меня ломило от напряжения, и самый сладкий момент — его ввода в отверстие — неумолимо приближался.       Мне хотелось видеть лицо моего любимого, когда я, наконец, войду в него. Мне нужно было видеть его реакцию. Причинять ему боль не было в моих планах. Поэтому не стал менять позы. Он лежал на спине, разведя ноги в стороны. Стоя на коленях перед ним, я опустился и поцеловал его живот, взял в рот наполовину стоящий член. Реакция меня обрадовала. Всё же Либерт не всегда может сдерживать свои эмоции. Сжав моё плечо, он глубже всадил свой член ко мне в горло. Его живот напрягся. А я понял, что больше не могу мучить самого себя.       Подтянувшись к его лицу, легко поцеловал и спросил:       — Ты не против без презерватива?       Либерт медленно поднял одну бровь. Хмыкнул.       — Не кончай только в меня.       Обещать этого я ему не мог.       Встав, обратно, на колени перед разведенными ногами, я хитро улыбнулся. Либерт не ответил на мою улыбку.       — Нормально всё.       Ах-ха. Нормально? Отлично! Еще чуть помедлив, я отпустил себя. Постарался разворошить все нервные окончания внутри Либерта, чтобы он мог прочувствовать мой член, до мельчайших прожилочек на коже.       Меня безумно возбуждала мысль — растянуть Либерта по максимуму. И я не видел причин отказывать себе в наслаждении.       Либерт морщился, но опять молчал. Невозможно было понять, нравится ему или нет. Придя к выводу, что если бы ему не нравилось, он бы сказал, я забил на все.       Выйдя полностью, я резко вогнал член на всю длину. Теперь я мог трахать его, как угодно грубо.       Перевернув Либерта, на живот я разошёлся. Сразу вспомнился наш первый раз и моё желание отомстить.       Я вводил член очень глубоко крепким и чётким толчком и решительным движением обратно вынимал его полностью. Долго я так продержаться не смогу. Но я хотел, чтобы Либерт прочувствовал всю прелесть пассивной роли. Кто знает, какие грани он сейчас может в себе открыть?       Нужно, чтобы он как следует прочувствовал какого это, когда в твои внутренности мерно вдалбливают член. Я был бы рад, если бы Либерт по-настоящему сейчас закайфовал от этого ощущения.       Как же оказалось сладко трахать любимого человека! Головка просто пылала от возбуждения. Я чувствовал неотвратимость приближающегося оргазма.       Либерт приподнялся на локтях, при этом так приятно сжав мой член, что я опомниться не успел, как по телу прошла судорога и я замер, спустив прямо в него.       Как же охуенно! Я бухнулся прямо на него.       Либерт недовольно заворочался, спихивая меня с себя. Я знал, как его успокоить. Когда он перевернулся, не дал ему встать.       Наверное, это был самый лучший минет, который я когда-либо кому-нибудь делал.