Ромашковая

      Ямагучи наводит камеру телефона на Тсукишиму. Она — в очаровательном фартуке, с милым неопрятным пучком волос, с закатанными до локтя рукавами рубашки и мукой на щеке. Ямагучи же находится в состоянии неуемного умиления, и не запечатлеть такую домашнюю Кей — невозможно. Тсукки что-то шипит, доставая венчик, и поворачивается к Тадаши с большой миской в руке.       — Тебе помочь? Выглядит тяжело, — в миске намешано всё, что может быть вообще в холодильнике — молоко, тесто, шоколад, яйца, немного экстракта ванили… Если никто из них не отравится — это будет чудом из чудес.       — Я тебя, конечно, люблю, но не мог бы ты перестать пытаться помочь приготовить мне десерт, готовишь ты хреново, — Ямагучи любит такую язвительную Тсукишиму. Такую, которая признаётся в любви, в итоге сводя фразу к горькой, но суровой правде.       С того поцелуя ему открылись новые стороны Кей, и, откровенно говоря, все они до безумия нравятся Ямагучи. Романтичная Кей, которая появляется крайне редко. Тогда Ямагучи ждут записки с сердечками и ромашки после школьного дня. Нежная Кей, которая проявляется только тогда, когда они наедине. Поцелуи в щеку без повода, объятья посреди коридора, постоянный физический контакт — это немного мешает заниматься уроками, но всё это до безумия приятно, так что… С английским у него всегда было не всё в порядке. Ревнивая Кей, которая, оказывается, бодрствует постоянно. Тсукишима ненавидит это в себе, но ничего поделать со жгучей ревностью не может. А ещё — разговорчивая Кей, которая просыпается только по ночам и только в дождь. Разговоры обо всём важном и обо всём незначительном, секреты, которые раньше никогда друг другу не говорили, глупые шуточки и смех в трубку — вот что составляет болтливую Кей.       Этих сторон — великое множество, и с каждым днём ему открывается какая-то новая.       Ямагучи ставит себе цель познать их все, зная, что ему никогда это не удастся. Потому что Тсукишима — невероятная и неповторимая.       — Перевернешь? — Тсукки мешает в другой миске что-то ещё и кивает на сковородку с блинами. Ямагучи берет прихватку, обхватывает ручку сковородки поудобнее и подкидывает блинчик в воздухе. Готовить он не умеет, но блины он когда-то давно сотни раз переворачивал вместе с матерью.       Видимо, очень давно, потому что часть блина прилипает к потолку, и Ямагучи поспешно ставит сковородку на стол.       А потом поворачивается Тсукишима.       Она глядит сначала на Ямагучи и его извиняющуюся позу, потом — на сковороду, после — на кухонный гарнитур и вздыхает. И переводит взгляд на потолок.       — Ты идиот.