Ромашковая

      Они договариваются устроить марафон ужасного аниме, которое хотят посмотреть только ради того, чтобы вставить свои такие же ужасные комментарии. И весь опенинг, весь внутренний монолог героя, все глупые моменты с лишними преувеличенными криками и визгами — всё это она пропускает, находясь в заторможенном состоянии. Ямагучи легонько трясет её за плечо, натыкается на её взгляд и мгновенно ставит телевизор на паузу. Потому что глаза Кей наполнены паникой, а руки судорожно мнут диванную подушку.       Она не отвечает на вопросы, не реагирует на щелки пальцев, даже на неуверенное «Кей?» лишь вздрагивает и продолжает молчать.       И Ямагучи пугается намного больше, чем следует. Потому что Тсукишима и паника — вещь несовместимые. Потому что девушка всегда сохраняет голову на плечах, какой бы тяжелой ситуация ни была.       Тадаши берет её руки в свои и говорит, что Тсукишима может рассказать ему обо всём, что угодно. Что она может поделиться с ним любым своим секретом. Что какую бы ошибку она ни совершила, он примет её и постарается помочь всеми силами. Что своим молчанием она его пугает. Нет, раньше не пугала, но сейчас — иной случай. А Тсукишима смотрит на их переплетенные пальцы и так и не произносит ни слова.       — Если тебе нужны объятья, то… я всегда готов? — неуверенно говорит Ямагучи, и слабая улыбка становится ему наградой. Тадаши неожиданно понимает, что эта улыбка — самое светлое и яркое, что существует в его жизни.       — Я просто хочу кое-что сделать, — вздыхает и пододвигается к Ямагучи поближе. — Но безумно нервничаю, — ещё ближе, и её ладони упираются ему в колени. — Это как-то глупо, что у меня, строившей из себя невесть что, трясутся колени? — усмехается и протягивает ладонь к щеке Тадаши. Она проводит по ней подушечками пальцев — мягкие, будто бархатные, — и Ямагучи понимает, что трясутся колени не только у неё. — Можно я?.. — она не договаривает, убирает прядь волос Ямагучи за ухо и делает вдох. Будто готовится к прыжку в пропасть, будто совершает что-то невозвратное. Будто делает что-то, о чем будет позже сожалеть всю жизнь. — Можно мне поцеловать тебя?       Ямагучи кажется, что он падает в пропасть вместе с Тсукишимой. Что его сердце вот-вот выскочит из груди, потому что так не бывает. Потому что Тсукишима смотрит на него с надеждой, а её щеки — красные, как клубника, которую та обожает есть летом. И его пальцы сжимают её ладонь сами по себе.       — Да.       Кей снимает очки и откладывает их на котацу рядом с диваном. Её пальцы — холодные, они проводят по его виску, чуть ниже, спускаются по щеке и остаются на плече. Они похожи на капли дождя, а она сама — на ледяной дождь посреди ясного солнечного дня. Такая же, выбивающая из колеи. Такая же невероятная, такая же сносящая голову.       Она закрывает глаза, а Ямагучи — не может. Просто не может. У Тсукишимы — длинные ресницы, которые чуть щекочут щеку, родинка над губой, небольшой шрам из детства над бровью и обветренные губы (она никогда не пользуется помадой или гигиенической помадой, и потому страдает). Ямагучи вспоминает когда-то просмотренные мелодрамы и чуть приоткрывает рот.       Когда чужие чуть шершавые губы касаются его, Ямагучи понимает, что в книгах очень сильно преувеличивали значимость первого поцелуя. Нет никаких фейерверков, салютов, звездочек в животе. Ему просто тепло, чуть влажно и приятно. И самый сильный взрыв происходит в его сердце, которое колотится как сумасшедшее. Ямагучи закрывает глаза и неуклюже отвечает на поцелуй, чувствуя чужую улыбку губами. Острый носик тыкается в щеку, а чужая ладонь слишком сильно сжимает его — очевидно, от волнения, — но это настолько прекрасно, насколько и неловко.       Когда Тсукишима отстраняется буквально на пару сантиметров, они смотрят друг другу в глаза. Кей — слепо, потому что её зрение действительно плохое. Ямагучи — рассматривая её глаза, которые так редко видел без преграды в виде очков. Тадаши чувствует ртом горячее дыхание. Тсукишима правда очаровательна с румянцем и чуть припухшими губами. Ямагучи уверен, что он сейчас выглядит точно так же.       Ямагучи целует Тсукишиму ещё раз.