Останься со мной

Stay with me, no, you don't need to run Stay with me, my blood, you don't need to run Stay with me, no, you don't need to run Stay with me, my blood, you don't need to run* twenty one pilots, my blood

Лили свыклась с темнотой. Нет никаких границ и Лили — песчинка, плавающая в космическом океане тьмы. Здесь так легко потеряться. Утонуть в потоке перерождающихся звезд, вяло текущих по руслу Леты. Среди мерцающих звезд изредка попадались те, кто сиял ярче всех. Подобные ей — горящие как сверхновые. Но ни у кого из них не было спутника, как у неё. Сверхновая, безустанно преследующая ее и почему это так знакомо, делая их одинокой парой в потоке Млечного пути. Временами она пыталась вспомнить его имя: Д… Ден… Джим… Джей… Ни одно из придуманных имен не звучало для нее правильно. И все же она помнила, что он был кем-то важным для нее в мире, где осталось ее маленькое сердце. Знакомый незнакомец, добровольно последовавший за ней во тьму. Но так ли далеко, как Лили? Лета вымывает воспоминания: чем дольше в ней находишься, тем меньше шансов вспомнить. Конец пути означает реквием. Новый круг. Запретные знания. Дорога Смерти. Любознательная, умная, талантливая Лили нашла их. Знания, за которые грозит поцелуй дементора: прекращение круговорота бессмертной души. Лучше наказания не придумаешь. Но ни угроза смерти, ни лишение души не заставило Лили отступить. Храбрая, любящая мать, пожертвовавшая своей жизнью ради жизни дочери. Связь с её дочерью, с её драгоценным ребенком — единственное, что она никогда не хотела терять. Память о ней — это всё, что она может лелеять здесь во тьме. Лили пожертвовала светом ради такой возможности, запечатав их связь магией. Она убедилась в её нерушимости. Гениальный ум превращает магию в мощный инструмент. И теперь Оно призвало их. Лили почувствовала натяжение внутри своего существа. Нечеловеческая сила неожиданно выдернула её из потока, вернула память и потребовала служить. При жизни, зная, что Смерть преследует семью Поттер по пятам, Лили молилась старым богам. Её услышали. Получив золотой шанс (насколько редкостна её удача, разве не говорил Джеймс о том, что Фортуна влюблена в Поттеров?), она не собиралась тратить свое возрождение в пустую.

***

— Дорогая, ты уверена, что это хорошая идея для нас участвовать в погоне? Нико и Итори последние кто скинул с себя странное оцепенение, поэтому сейчас они бежали в хвосте, как ищейки, бегущие по следу. — Если ты спросишь меня об этом еще раз — я вырву твой язык и скормлю его Ямато, — огрызнулась Итори. Прекрасно настроенный вечер обернулся катастрофой. К тому же, ради скорости Итори пожертвовала любимым нарядом. Обтягивающее вечернее платье не рассчитано на резвую беготню по крышам. Некогда длинный подол шикарного платья двумя неровными кусками развивался позади Итори, несуразным подобием хвостов. — Спокойнее, дорогуша. Я прекрасно понимаю тебя: конфетка удивила всех. Но ты сама прекрасно знаешь как бывает, когда босс проявляет к чему-то или кому-то интерес. Итори поджала губы. Красивое лицо омрачила хмурая тень. Она лучше всех знала Уту и больше, чем другие понимала его реакции. Нико ошибался. Это не могло не вызвать в ней досаду.

***

Волосы кровавым водопадом растекались по её плечам, в глазах ледяная пустошь изумрудных осколков. Её кожа — поверхность полированного жемчуга. Она была неестественной, чуждой. Призрак лани не принадлежащей этому миру. Но вот она здесь: женщина, а не лань, живая и осязаемая. С невообразимой силой, с которой Шираюри никогда не сталкивалась. Шираюри, как и любое живое существо, страшится смерти. Но в их группе все больше боятся кануть в неизвестность, остаться одинокими в темноте, даже самые отмороженные члены банды Клоунов. Ей кажется, что чем сильнее их страх, тем страшнее и страннее их личности. Шираюри пытается бороться, жаждет мести за потерянного товарища. Но истина в том, что она хочет спрятаться и оплакивать. Их жалкие судьбы. Ей так страшно. Как мир может позволить существовать такой пугающей силе. И, о, разве не лицемерно так думать? Их собственное существование наводило ужас. Кохэку, дерзкий, нетерпеливый, самый юный среди Клоунов, бросился в драку первым. И едва не был рассечен огненной плетью возникшей буквального из воздуха. Что это? Пирокинез? Телекенез? Какая-то другая паранормальная энергия? Когда они пытались ударить её кагуне, в тех местах куда была нацелена атака, вспыхивал фиолетовый прозрачный щит. Эта сила похожа на ту, что лилась из девочки вместе с её чарующим голосом, и в то же время была прямо противоположна ей, как грубость и нежность. Женщина-лань безжалостна и расчётлива. Она намеренно подпустила Кохэку очень близко, Клоуны слишком поздно заподозрили о ловушке и не смогли вовремя помочь. Шираюри била дрожь, инстинкты требовали броситься прочь. И бежать, прятаться, как можно дальше, как можно глубже. Молиться, чтобы до неё не дотянулась кошмарная тень этой кровавой женщины. Когда Кохэку приблизился к женщине-лани, она сделала три знака рукой, будто пыталась общаться на языке глухонемых, затем что-то пробормотала и вокруг неё на земле вспыхнула фиолетовая пентаграмма. Точно такая же окольцевала её руку. Гуль оказался внутри круга, рука женщина пробила его грудь насквозь. Кровь должна была брызнуть во все стороны, но вместо этого, она вытекала на руку женщины и подчиняясь (Шираюри не удивиться, если женщина-лань мысленно командовала кровью Кохэку) чужой воле поползла вверх, обволакивая собой тело и превращаясь в своего рода доспехи. Желчь подкатила к горлу Шираюки, она с трудом заставила себя проглотить. Женищина-лань выдернула руку из Кохэку, и будто из ножен достала у него из груди изящный меч с зазубринами по краям. Тело гуля осталось стоять на месте, но обвисло, как марионетка с опущенными струнами. По нему прошлась дрожь. Потом еще и еще. Раздался хруст костей: тело начало деформироваться, сливаясь сначала в бесформенную темно-красную массу, фиолетовая энергия вспыхивала вокруг тут и там. Не осталось и намека на то, что это когда-то было гулем. Ужасное превращение закончилось трансформацией в горящий алым ромбовидный щит. Женщина-лань предстала перед ними облачившись в кровавое обмундирование из Кохэку: доспехи, меч и щит. У Шираюри нет ни тени сомнения, что они такие же крепкие как кагуне. С яростным криком Иори бросился на женщину, высвобождая кагуне. Он был похож на ангела мести, ведомый праведным гневом, посылая на врагов дождь из алмазных осколков. Сердце громко, почти болезненно стучало в ушах Шираюри, гоняя по телу страх и адреналин вместе с кровью. Она боялась смерти, но потерять Иори было страшнее. Она последовала за ним активируя кагуне. Остальные не заставили себя ждать.

***

Сохатый приземлил их в переулке. Он стал больше походить на призрака, чем в начале и Харри вдруг почувствовала себя сильно истощенной. Чувство сонливости и резко нахлынувшее головокружение заставило её пошатываться. Харри облокотилась на Сохатого, зарываясь пальцами в его мех, жаждая комфорта. В темноте переулка раздался смешок. — Лондонский мост падает, падает, падает. Лондонский мост падает, моя милая леди.