Мой путь озарён рассветом

      К Коре редко заходили гости, но эта гостья явно была особенной. Как иначе можно сказать о прибежавшей по снегу белой лисице? Животное сверкнуло глазами, заходя в дом, и превратилось в высокую — повыше меня — светловолосую женщину. Она была одета в простую, но удобную одежду, украшенную многочисленными мелкими амулетами, нитями, перьями. Такие же амулеты я заметила и в её волосах. На первый взгляд гостья показалась мне совсем молодой, но всё изменилось, когда я увидела её глаза. Серые, совершенно лишённые цвета, они казались действительно старыми. Такие глаза должны быть у мудрецов-отшельников, доживающих свои годы вдали от людей, никак не у такой женщины.       Гостья отнюдь не выглядела как кто-то старый и мудрый. Она была действительно красивой и излучала энергию, которую я ощущала почти физически.       — Ярна, это Марика, моя подруга детства. Я всё обещала ей вас познакомить, теперь наконец-то познакомлю! — радостно сообщила мне Кора.       Странная женщина улыбнулась, глядя мне прямо в глаза. Мне показалось, что она видит меня насквозь и одним своим взглядом узнала обо мне всё, даже моё прошлое.       — Очень приятно, — смутившись, выдавила я.       — Какая необыкновенная лисичка! — Марика хлопнула в ладоши, подходя ко мне почти вплотную. — Сколько в ней всего сидит! Какой потенциал!       Такое внимание к моей скромной персоне настораживало. Я сощурилась, но нашла в себе силы не отвести взгляд. И вот странно: чем больше я смотрела на странную гостью Коры, тем дальше отступало смущение. Мы молча разглядывали друг друга около минуты, и, когда я задумалась о том, что молчание слишком уж затянулось, я вдруг обнаружила, что стою, вытянувшись и стараясь оказаться выше Марики ростом. Более того, я смотрела на неё с откровенным вызовом. И от того, что я это поняла, смущение не вернулось.       — Каким боком мне повернуться, чтобы дать лучше себя рассмотреть? — не веря собственной наглости, спросила я.       — Спиной. И опусти хвост вниз, да, вот так. Всё, я увидела, что хотела, спасибо.       — И что вы увидели?       — Очень интересную девушку!       Я фыркнула, давая понять, что такой ответ меня не устраивает, но Марика отвернулась от меня и заговорила с Корой. Я почувствовала разочарование. Мне хотелось узнать эту женщину получше, поговорить с ней, но было очевидно, что мои желания тут значения не имеют — только её. Я с неохотой развернулась, чтобы уйти к себе, но меня остановили.       — Пойдём, с нами посидишь! — Кора поманила меня рукой.       Отказываться я, разумеется, не стала, с радостью присоединившись к их чаепитию. И не зря. Гостья говорила, не переставая, и какие же интересные вещи она рассказывала! Я узнала, что Марика много путешествовала по миру, побывав в самых разных странах и повидав много удивительных вещей. Слушая её рассказы, я словно бы видела бескрайние просторы океанов, удивительные растения тропических лесов, красные камни Духовых земель, стены Валмираны, леса севера.       Марика говорила обо всём и ни о чём одновременно, плавно переплывая с темы на тему. Начав рассказом о планах на новое путешествие на юг, она как-то незаметно перешла на рассуждения о магах Эйноматрина.       — Они хватают нас, чтобы изучать, — гостья подмигнула мне и с грациозной кровожадностью перекусила вафлю. — Что же, я тоже похватала парочку магов в своё время... И знаете, что? Ничего в этих магах нет, чего нет у нас. А вот у нас есть то, чего нет у них. Понимаешь, о чём я, Ярна?       — Не очень, я не разбираюсь в магах. Наверное, хвостов и ушей?       — Да, именно их. Уши и хвост раска, связь с миром духов и миром живых... Маги имеют власть вмешиваться в физический мир, черпая силы из мира духов, но они слепы, глухи и немы. Их сила кажется ужасающей, потому что мы можем её видеть. Увы, очень немногие понимают, что простому раску дано гораздо больше... Ты говоришь, что не разбираешься в магах. А хотела бы разобраться?       Я пожала плечами.       — Я настолько не разбираюсь, что даже не знаю, что ответить. Но вообще, всё это очень интересно.       Марика звонко рассмеялась. У неё был приятный молодой смех.       — Нет, ты мне определённо нравишься! Скажи, а что ты думаешь о способностях Слышащих?       — В них я разбираюсь не больше, чем в магах.       Далёкие страны, увлекательные и опасные путешествия, знания, доступные не каждому... Жизнь Марики напоминала сказку, и эта сказка меня манила. Словно понимая это, гостья Коры хитро улыбалась мне, но это не пугало меня и не смущало, напротив, я начинала улыбаться ей в ответ.       — Уши раска — его связь со всем живым, начиная от растений, заканчивая самой Киирой, когда она является в физический мир. Хвост же — связь с миром духов. Каждый из нас, пройдя ритуал, начинает слышать больше, чем может слышать любой из ниоров. Редко кто может незаметно подойти к раску, мы слышим чужие чувства, мы быстро замечаем болезни и хорошо понимаем радость и боль живых существ. Всё это дают нам наши уши. Те, кто обладает ушами священного зверя, порою слышат настолько хорошо, что могут понять другого человека лучше, чем он сам понимает себя. Развивая свои способности, Слышащие учатся заглядывать внутрь других живых существ, слышать их души. Издревле Слышащие становились во главе кланов расков, потому что они всегда лучше других знают, чего хочет народ. Скажи, ты сама замечала, что стала слышать больше с тех пор, как у тебя появились лисьи уши?       Я кивнула. Новые уши действительно дали мне возможность слышать больше, чем раньше.       — Но это всё уши, — Марика вдруг заговорила тише, хитро щурясь. — Трудно отмахнуться от обилия новых звуков, способности Слышащего обычно очевидны для их обладателя. Но на что же нам хвосты? Связь с миром духов, которую они даруют нам, не заметить очень просто, а между тем с помощью ощущений, что дарят нам хвосты, порою можно узнать куда больше, чем могут услышать уши... — она замолчала, всё с тем же хитрым прищуром глядя на меня.       — Что же? — спросила я, с нетерпением подёргивая собственным хвостом.       — Хвосты дают нам способность чувствовать духов. А что такое духи? Духи — порождения эмоций живых существ; созданные из чувств, они нуждаются в схожих чувствах, чтобы продолжать существовать. И это касается их всех, от могущественных и древних, вроде того, что проводит юным раскам ритуал, до мелких, вроде тех, которыми мы заряжаем амулеты на Круг Охоты.       — Мы заряжаем амулеты духами? — удивилась я.       — Ну конечно. Создавая амулет, мы думаем о человеке и вкладываем в свою работу особое значение. И этого более чем достаточно, чтобы крошечный дух созидания привязался к нему. Такие духи настолько малы, что не имеют собственного сознания, но они духи, и они существуют. И когда год спустя мы сжигаем прошлогодние амулеты, тысячи крошечных духов созидания высвобождаются, даруя нам ту радость, что всегда царит на этом празднике. Понимаешь?       Я кивнула.       — То же самое происходит и со всем остальным. Духи созидания и духи разрушения окутывают физический мир, не покидая тем не менее мира духов. Но мы, раски, благодаря нашим хвостам можем чувствовать их. Узнавать места, где случилась беда, распознавать защитные амулеты и тёмные артефакты, способные наложить проклятие, и ещё многое, многое другое! Вот только чтобы заглянуть в мир духов, нужно приложить некоторые усилия. Немногие догадываются сделать это, немногие готовы сделать это. Так и живёт наш народ, довольствуясь словом «интуиция» и не желая признать, что за этим скрывается большее.       — Так почему же вы им не говорите? — я вытянулась вперёд, пытаясь подобрать слова, чтобы попросить научить меня.       — Почему не говорю? Говорила, много раз говорила. Не слушают. Боятся признать правду, ведь тогда репутация Слышащих сильно пошатнётся. Ты никогда не задумывалась, почему некоторые раски, чей зверь — один из трёх священных, имеют способности Слышащего, а другим не достаётся ничего?       Я снова пожала плечами. Я в самом деле об этом не задумывалась.       — Потому что это неправда. Все те из нас, кто имеет хвост и уши священного зверя, могут или слышать, или чувствовать. Просто редко кто из, скажем так, Чувствующих знает, какой удивительный дар ему достался. Между прочим, в тех кланах расков, что живут на южных островах, таких называют ведунами, и ценят их куда выше, чем Слышащих. Потому что талантливый ведун, не поленившийся развить свои способности, с закрытыми глазами видит больше, чем любой Слышащий с открытыми. С помощью духов они могут узнавать, что происходит вне зоны их видимости, и это вовсе не обязательно должно касаться живых существ. С помощью духов ведуны могут всё так же угадывать человеческие чувства, пусть и не столь глубоко, как Слышащие. Да, помощь духов открывает совершенно иные горизонты. Не говоря уже о том, что с теми из духов, кто достаточно велик, чтобы обладать разумом, ведуны могут говорить и договариваться. Накладывать порчи становится в три раза легче! — Марика рассмеялась, а я смотрела на неё, чуть ли рот не разинув.       Всё-таки она говорила потрясающие вещи, которые, не встреть я её, скорее всего навсегда остались бы для меня тайной.       — И вы ведунья, да? — предположила я, глядя на её ухоженный белый лисий хвост. Марика вновь рассмеялась, многозначительно посмотрев на Кору.       — О да! Ведунья, и ещё какая! И знаешь, что? Ты мне определённо нравишься. Настолько, что... Хм, а не пригласить ли мне тебя в гости? У меня есть, чем ещё тебя удивить, — и она подмигнула.       Я, не скрывая радости, закивала головой.       — С удовольствием приду!       — Я буду ждать, — Марика вновь кинула на Кору странный многозначительный взгляд, повернулась ко мне и подмигнула. — С нетерпением.       Удивительная гостья ушла, а я ещё долго слушала болтовню Коры, поведавшей мне, что её подруга была странной ещё с раннего детства, что в школе она не блистала успехами и имела репутацию ветреной бездельницы, а закончив школу, покинула деревню, и никто не ждал, что она вернётся. Но Марика вернулась, чтобы потом вновь уйти, чтобы потом вновь вернуться. Она всегда уходила и всегда возвращалась, и каждый раз становилась всё более странной и более удивительной. Оказалось, что из-за этого в клане её многие не любят. Из-за этого, а ещё из-за излишней прямолинейности, с которой Марика показывала жителям её родного клана, как неправильно они живут.       Эта история заставила меня о многом задуматься. В том числе, как ни странно, о Крисе. Призрак был Слышащим и, насколько я поняла, весьма одарённым, но свои способности отталкивал. Так как же много он знал на самом деле? Как много слышал в моих ежедневных стонах на тренировках, в разговорах с теми, кто называл себя его другом, в упрёках Финиды? Угадать было невозможно. Но неожиданно очень захотелось.       Навестить Марику я решилась на той же неделе. Следуя указаниям Коры, я кое-как отыскала на северной окраине деревни маленький нарядный и уютный домик, кажется, самый красивый и прочный домик во всей деревне. Его строили, чтобы жить и радоваться жизни, а не для того, чтобы ждать времени, когда вновь придётся бежать. Поднимаясь на крыльцо, я глядела на резные перила, украшенные цветными лентами и всё теми же мелкими амулетами, и догадывалась, что это место должно быть переполнено духами созидания. Казалось, что даже воздух здесь был не таким, как везде.       Дверь была расписана странными незнакомыми мне символами, под ручкой был врезан дверной замок, чего в домах других расков я не замечала, а рядом красовалась металлическая пластинка и молоточек для стука. Я постучала, и пластинка отозвалась удивительно приятным звоном. Из-за двери раздалось кошачье мяуканье.       Марика открыла быстро, и огромный пушистый чёрный кот сверкнул зелёными глазами, недобро глядя на меня. Раски не заводили домашних животных, кроме лошадей и охотничьих собак. Удивительно, но никто не имел ни коровы, ни даже курицы, что уж говорить о кошках. Сона рассказывала мне что-то про древние обычаи, но я всё равно не могла понять, зачем их блюдут, если кочевая жизнь осталась далеко в прошлом.       — Фред, сгинь, — велела коту Марика, и тот удалился нарочито медленной походкой, обвив на прощание хозяйскую ногу хвостом. — Рада видеть тебя, Ярна.       Я тоже определённо была рада её видеть. А ещё я была рада видеть, что на свете существуют такие потрясающие дома, как её. Это место было непохоже на аккуратный кабинет Финиды или на уютный дом Коры, заваленный товарами из её лавки. Здесь было светло, тепло и просторно, но практически всё место занимали всевозможные потрясающие штуки. На стенах висели большие и маленькие амулеты из разных стран, пучки трав и хитрые украшения, на полках стояли звериные чучела и статуэтки, повсюду выглядывали кружево и ковры. И книги, книги, множество книг! На столе, на камине, стопки высились вокруг дивана и у кресел. Больше, чем книг, было только бумаги. Записки, схемы, рисунки, карты, перья, склянки с чернилами. Уютно, таинственно, восхитительно.       Я просидела в этом доме до темноты, слушая его хозяйку и поражаясь тому, как много она видела и как много она знает.       — Эти маски изготовляют чернокожие дикари, что живут в диких землях южнее южных островов. Они верят, что те, кто носит такую маску, защищены от демонов. Мы зовём этих людей дикарями, потому что они не строят городов, не признают королей, не понимают денег и не пользуются вилками. Но знаешь что? Дух созидания, заключённый в этой маске, не подпустит к её обладателю ни одного демона ближе чем на два шага. В нашем так называемом цивилизованном мире я ни разу не встречала защитного амулета подобной силы, у дикарей же такая есть у каждой женщины. Что ты на это скажешь?       На это я могла сказать только одно большое «ах». Мир был полон потрясающих неизведанных вещей, а я сидела тут, в клане, обучаясь у Криса, который ничего не рассказывал. С другой стороны, только теперь, слушая Марику, я понимала, как мало вымысла на самом деле оказалось в тех книгах, которые мне подсовывал Призрак.       — Каждый может стать кем угодно. Каждый может быть кем угодно. А те, кто в это не верит, — отвратительные зануды, — сообщила мне Марика, когда на улице уже совсем стемнело и я с тоской начала задумываться о том, что пора бы идти домой. — И дело вовсе не в том, что ты умеешь. Ты можешь охотиться, сражаться, писать стихи, рисовать, лечить людей, делать столы, шить одежду, ковать металл, но при этом быть никем, так, человеком с набором умений. А можешь не иметь никаких определённых способностей, но держать себя таким образом, что при одном взгляде на тебя люди начнут улыбаться. Или, наоборот, хмуриться. Повторю, дело не в том, что ты умеешь, дело в том, что ты сама о себе думаешь, понимаешь? Найди, что в тебе главное, и держись за это. И наплюй, что окружающим это может не понравиться. Если ты для себя решишь стать кем-то, ты можешь стать им. А всё остальное значения не имеет. Вот я для себя решила, что хочу знать, как устроен наш мир. Пусть полностью познать его я не смогу — тут одной жизни маловато будет, — я приложу все силы, чтобы добиться своего. И до самой старости у меня будет любимое дело, которым я смогу заниматься. И никто не сможет сбить меня с моего пути, утверждая, что я занимаюсь ерундой.       Я яростно кивала, в который раз понимая, что наконец-то нашла человека, на которого действительно хотела бы быть похожей. Вот только где взять силы делать то, что хочется, несмотря на общественное неодобрение? Я с грустью понимала, что никогда не решусь намеренно предать ожидания Коры, Финиды и остальных людей, успевших стать для меня важными.       — Ты ведь хочешь научиться так же? — спросила вдруг Марика, словно прочитав мои мысли.       — Да, но...       Ведунья прижала палец к моим губам.       — Никаких но.       — Я не смогу стать такой, как вы, я слишком завишу от мнения окружающих, — пробурчала я сквозь её палец. — Кроме того, я ведь обыкновенная лиса, никаких особенных способностей мне не светит.       Марика рассмеялась.       — Увы, такой, как я, стать не сможет никто по совсем иным причинам, а жаль. Видишь ли, я слишком избранная.       Я знала, что с этой женщиной мне никогда не сравняться, но всё-таки одно дело — знать самой, а другое дело — услышать это от неё. Я погрустнела.       — Как это?       — Очень просто. Во-первых, я аномальная, у меня два звериных воплощения. Во-вторых, знаешь, какие? — Марика подалась на ноги, и прямо на моих глазах белоснежный лисий мех сменился рыжим, изменились уши, передо мной стоял очевидный красный волк. — В-третьих, я могу принимать полную форму обоих. В-четвёртых, от лисы я приняла способность чувствовать, а от волка — слышать. В-пятых, когда-то давно прежний Слышащий собирался заменить Финиду на меня. И сейчас я, а не она, занималась бы всей этой скучной ерундой, если бы я предусмотрительно не отказалась. В-шестых, я киирин. Ну как, теперь понимаешь? Ух, ты так мило топорщишь ушки, когда взволнована!       Топорщу? И в самом деле. Я поспешно дёрнула ушами и скорее спросила, чем просто сказала:       — Я читала, что двух зверей имеют только те люди, которые не в ладах с собой, и достаточно разобраться в себе, как один зверь исчезает.       — Ерунду пишут, — Марика махнула рукой и села обратно в своё кресло. Как-то незаметно она снова стала белой лисой: похоже, ей так больше нравилось. — Любой тебе скажет: два зверя — это неправильно. Ты должна над собой работать, развить одного и задавить второго так, чтобы он совсем ушёл. Но разве так мы решим наши проблемы? Нет, лишь загоним их в угол! Не нужно выбирать между зверями, нужно принять обоих в равной мере, принять себя такой, какая ты есть. Не пытаться быть кем-то другим, не пытаться быть только частью себя самой, — она говорила так проникновенно, будто два зверя было у меня, а не у неё. — Что есть такое исправление аномалий, как не прямое нарушение первого закона Кииры? «Не избегай своей животной ипостаси, познавай её и совершенствуйся». Каждый в глубине души понимает это. Почти каждый, есть несколько печальных исключений, и, вот беда, Финида одна из них. К сожалению, в этом есть доля моей вины. Она, видишь ли, всё ещё не простила меня за то, что я ворвалась в её жизнь, забрала все её мечты, а потом вернула часть из них назад и ушла путешествовать, — горько усмехнулась она.       Я поёжилась. Похоже, у Финиды были причины не любить эту женщину, и она сама это признавала.       Заговорив о Слышащей, Марика заметно погрустнела и посерьёзнела.       — Однажды каждый человек оказывается перед выбором: делать то, что он хочет, или делать то, чего хотят от него другие. Если ты будешь делать то, что ты хочешь, тебя назовут эгоистом, потому что ты живёшь для себя. Даже если ты искренне хочешь помогать другим. Если ты будешь делать то, чего хотят другие, тебя назовут эгоистом, как только ты попытаешься перестать. Вот только где такой закон, по которому ты должна жить для других? Нет его. Так что просто прими, что тебя назовут эгоистом в любом случае, и делай то, что хочешь делать.       — А если я хочу чего-то, но это будет мешать другим, а я не хочу мешать другим?       — Не хочешь мешать другим — значит, боишься их реакции, их мнения, их оценки. Так что выбор перед тобой несколько иной: испугаешься ты делать то, чего хочешь, или нет? И вот тебе небольшой красочный пример. Я всегда делаю то, что хочу, и я делаю только то, что хочу. Я вижу, что у тебя сложилось определённое мнение обо мне, а теперь поспрашивай в деревне, какое мнение сложилось обо мне у других.       Я медленно кивнула.       — И, если ты во мне не разочаруешься, приходи снова, — предложила вдруг Марика. — Я буду рада тебя видеть.       Я заверила её, что не разочаруюсь, и ушла, зная, что, что бы ни сказали остальные, по меньшей мере я и Кора от этой женщины совершенно без ума.       Подходить к малознакомым раскам и спрашивать их о Марике мне показалось странным, потому вопрос о том, кто она такая, я как бы невзначай задала, когда мы в очередной раз собрались всё той же компанией, какой встречали Круг Охоты.       — Она ненормальная, — сходу ответил Хельмер. — Это все знают.       — Ну, как тебе сказать, — медленно, так, чтобы каждая капля сарказма достигла его маленьких округлых медвежьих ушей, проговорила Диса. — Это действительно совершенно ненормально — пытаться сделать жизнь клана лучше, а не жить, как жили тысячу лет назад.       Длинный хвост Петры раздражённо задёргался, с лёгким шуршанием задевая ножки стула.       — Предлагай она свои идеи нормально, её бы слушали. А так её даже слушать не хочется.       — Последним её предложением, насколько я помню, были нормальные больницы, — напомнила ученице лекаря чернобурка.       — Ты видела то письмо? Как оно было написано?       — Намекаю, твоя наставница, конечно, главный лекарь, но мой отец всё ещё военачальник и находится в верховном совете, так что...       Воздух между ними, казалось, вот-вот заискрится, когда вдруг заговорила Ирма:       — А мой отец обычный воин, зато поёт здорово! А Тео паршиво поёт.       — Нормально я пою! — мигом вскинулся её брат.       — Нормально он поёт! — одновременно с ним вскинулась Сона.       Тео действительно неплохо пел, впрочем, как и моя подруга. Вместе они частенько обеспечивали нашим встречам музыкальное сопровождение.       Диса картинно приподняла одну бровь, глядя на Ирму.       — Я бы даже сказала, отлично поёт. Это тебе Хельмер на ухо наступил.       Хельмер обиженно фыркнул, Ирма расхохоталась в голос. Тема разговора изменилась, и возвращать её к Марике я не решилась. Очевидно было одно: подруга Коры вызывала очень противоречивые мнения, но едва ли хоть кого-либо оставляла равнодушным к своей особе.       Так или иначе, с того дня я бежала к Марике каждый раз, как только у меня выпадала свободная минутка. Нередко я не заставала её дома, только Фред сверлил меня взглядом из-за застеклённого окна. Дом Марики был единственным в деревне, где помимо обычных ставней стояли стёкла. Когда я спросила её, почему так, она рассмеялась с нескрываемой горечью.       — После того как я предложила привести деревню в порядок, Финида объявила, что скоро мы покинем Коовир, а потому хватит с нас того, что есть. И было это три года назад. Назло мне портит всем жизнь, представляешь? Самое обидное, что средств казны на благоустройство деревни более чем хватает, а я свой дом всё равно могу привести в приличный вид за свой счёт. Веришь ли, когда клан стоял у Фрибода, наша деревня была обустроена лучше самого города. И стёкла в окнах, и замки на дверях, и водяные баки на крышах, и фонари на улицах, и скотный двор небольшой был, и больница человеческая. Ты домик, который выделен лекарям сейчас, видела? В таких не лечатся, в таких умирают, — Марика говорила оживлённо и печально, было видно, что судьба клана ей глубоко небезразлична. — Иногда я начинаю задумываться, как бы всё сложилось, если бы я принесла свою мечту в жертву и стала всё-таки главной Слышащей клана. И знаешь, не могу понять. Не будь всех этих путешествий, смотрела бы я на жизнь так же, как смотрю сейчас? Едва ли. Пожалуй, всё-таки всё, что ни делается, к лучшему.       Чем больше я общалась с Марикой, тем большей симпатией проникалась к ней и тем чаще ловила себя на мыслях о том, что я недовольна многими действиями Финиды. Такие мысли мне не нравились, но даже они не могли испортить мне настроение. Марика буквально заряжала меня радостью. Я проводила с ней немало времени, а ещё, к собственному удивлению, я окончательно стала частью компании Соны.       Всё началось с того, как я попыталась пересказать им одну из историй, услышанных от Марики, и история эта понравилась всем. Я начала рассказывать больше и чаще и ловила нескрываемое удовольствие от того, как меня слушали. Оказалось, что дело было не в том, что я рассказываю, а в том, как я это делаю. Я умудрялась превращать в историю, заставляющую слушающих содрогаться от смеха, абсолютно всё. Особенно рассказы о тренировках с Крисом.       Рассказы о тренировках были особенно ценны, ведь так ребята наконец узнавали, как дела у их заблудшего товарища. Что до меня, мне просто нравилось говорить так, чтобы меня слушали.       Особенно заслушивался моей болтовнёй Хельмер. Меня просто с ума сводил этот его восхищённый взгляд, направленный снизу вверх. К счастью, щитом между нами стала Диса, явно понявшая мою проблему.       В общем, жизнь налаживалась. Даже тренировки с Крисом стали легче. Призрак, хотя он и вернулся в своё обычное отстранённое состояние, стал чаще отпускать свои мрачные шуточки, что о чём-то да говорило. Я быстро научилась обращаться с ушами и хвостом, и просто так сцапать меня за них не мог уже даже мой мучитель.       Увы, это прекрасное время продлилось недолго. Едва повеяло первым весенним теплом, а снег под ногами начал хлюпать, на тренировку заявилась Малисана. Ученица Слышащей самолично вытащила меня из лужи, куда только что уронил меня Крис, и отправила к Финиде, которая срочно хотела со мной поговорить.       Слышащая была чем-то очень взволнована. Настолько, что даже не обратила внимание на то, что я стояла мокрая насквозь и талый снег стекал с меня прямо на её ковёр. Увы, я сама просто так игнорировать это не могла, потому что мне было холодно, мокро и противно. И теперь, когда я переняла от Марики часть её неодобрительного отношения к Финиде, я никак не могла перестать думать о том, что заставлять мокрую меня добрых десять минут молча смотреть на её полную укоризны фигуру в самом деле как-то неправильно.       — Недавно я узнала, что ты проводишь с Марикой много времени, — начала наконец Слышащая.       — Да.       Это никогда не было секретом.       Финида тяжело выдохнула.       — Я должна предупредить тебя, рассказать, что она за человек.       — Она уже сообщила мне, что у вас было не самое дружное прошлое, — буркнула я, мечтая о том, чтобы меня поскорее отпустили. Одно дело — прыгать в таком виде по таящим сугробам, другое — стоять тут.       — Ярна, её способности уникальны, но она использует их чудовищным образом. Она общается с духами и даже демонами! Марика уподобляется магам, а ты, хвала Киире, ещё не узнала на своей шкуре, что такое эти маги.       Это было совершенно возмутительно. Настолько возмутительно, что я заговорила, должно быть, несколько более агрессивно, чем следовало:       — Творить магию и чувствовать духов — разные вещи. Марика не ниора, колдовать она не смогла бы при всём желании. Она не может призывать демонов в физический мир, как это делают маги, но может говорить с ними и знает, как с ними себя вести, и это не раз спасало её жизнь. Марика знает удивительные вещи, если бы она поделилась ими со всем кланом...       — Кажется, она уже отравила и твой разум, — резко перебила меня Финида. В её голосе я различила нескрываемое разочарование. — История повторяется... Что же, придётся мне снова вмешаться. Ярна, прошу тебя по-хорошему, держись от Марики подальше. Я ведь тревожусь о тебе, поверь, так будет лучше!..       — Лучше для кого?       Похоже, Марика действительно на меня повлияла: раньше я не осмелилась бы перечить Слышащей.       Финида вздрогнула, будто я её ударила.       — Лучше для всех, — строго припечатала она. — Ступай.       На следующий день Марика сообщила мне, что покидает деревню.       — Это Финида тебя выгнала, да? — безнадёжно уточнила я, помогая ей складывать амулеты в большой ящик.       — Не совсем, — Марика потрепала меня по ушам. Она была единственная, кто мог так делать, не вызывая во мне желания умирать или убивать. — Знаешь, когда эйноматринцы чуть не вырезали весь наш клан, я была далеко. Я могла бы многих спасти, но меня не было, и это одна из причин, по которой меня недолюбливают. Я догнала выживших уже после того, как они остановились у Коовира, тогда-то ко мне и пришёл Крис.       Я вздрогнула. Одной из причин, по которой я полюбила Марику, было то, что она ни разу не рассказывала мне о трагической судьбе моего мучителя. Что же, настал и её черёд поведать мне эту приевшуюся историю...       — Он уже принял решение не покидать клан, но при этом чувствовал себя здесь совершенно чужим. Полагая, что я смогу помочь ему, он обратился ко мне — и правильно сделал, потому что я могла помочь. Я взяла Криса в ученики, но почти ничему не успела его научить. Потому что о наших встречах прознала Финида. О, это был знатный скандал. Она чуть не изгнала меня из клана! Это было оскорблением, которое я не могла просто проигнорировать. Не знаю, к чему бы это привело, но Крис просто перестал ко мне приходить. Сказал, что я нужна клану больше, чем ему, представляешь? Крису я так и не помогла, но теперь вся та же история повторяется с тобой. Видишь ли, я всегда делаю то, что хочу. А я хочу продолжать наши с тобой встречи. Финида снова начала высказывать мне свои претензии, что же, я покину деревню, но останусь частью клана. Я уже присмотрела себе хорошенький домик на окраине Коовира, ты всегда можешь приходить ко мне туда. Финида не сможет возражать.       И Марика действительно переехала. А я... Я испугалась. Испугалась гнева Слышащей, побоялась идти в город ниоров одна, убедила саму себя, что очень занята и ходить так далеко некогда. И не пошла.       Шло время, и теперь мне было уже стыдно показаться перед Марикой. Она тоже не пыталась напомнить мне о себе. А дел было действительно много: Крис начал учить меня охотиться. Я стреляла в двигающиеся объекты, училась бесшумно ходить и ставить ловушки, а в начале весны и вовсе научилась сбивать снежки в полёте.       Лёд на ручье растаял, и Крис предложил мне экстремальную тренировку на берегу: кто упал вниз — тот замёрз насмерть. Я согласилась. Не даст же он мне в самом деле помереть, если что. К моему немалому удивлению, через час боя, где падать мне приходилось не раз, с ледяной водичкой ручья я так и не поздоровалась.       — Перерыв! — довольно объявил мучитель. — Похоже, уже к середине этой весны я смогу от тебя избавиться. По крайней мере, уже сейчас ты можешь избить любого школьника.       — Ух ты! — это всё, что я могла сказать. После ухода Марики будущее вновь зияло пугающей неопределённостью.       — Уже решила, куда дальше?       Ух ты! Впервые за всё наше знакомство Призрак поинтересовался моими личными делами.       — Не знаю даже, — протянула я, а потом взяла и вывалила ему всё о Марике.       Крис слушал, не перебивая, не меняя выражения лица и, кажется, почти не моргая. А потом рассмеялся тем же тихим низким смехом, что мне уже приходилось слышать.       — Эта шутка явно затянулась, Финиде самой пора бы посмеяться.       — Да что за шутка-то?!       Любопытство было просто невыносимым.       Крис дёрнул ушами, давая понять, что ответ на этот вопрос остаётся прежним, но я не собиралась сдаваться. Нет, не на этот раз.       — Это как-то связано со мной, да? И Финидой? Я делаю что-то, что ей не нравится? Я... — неожиданное осознание прошлого разговора со Слышащей ударило меня по голове. «История повторяется...» — Крис, что произошло на моём ритуале на самом деле? Я же знаю, что что-то было не так, и дело не в погасшем костре. Я думала, что смогу забыть об этом, но не смогла.       Призрак помрачнел и, кажется, сгорбился немного больше.       — Дело как раз в погасшем костре.       — И что это значит? Финида сказала, что не знает, что на её памяти такого не было...       — Было, ещё как было, — Крис дёрнул хвостом и вдруг выдал: — Костёр гаснет, когда человек приносит с собой второго зверя.       — Что?! — я подскочила на месте.       Если во мне действительно два зверя, все эти намёки Марики становились понятны, но как же, я же была лисой всё это время и только лисой...       — Когда свечи погасли, Финида открыла дверь, чтобы быть с тобой, когда ты проснёшься. Готов поспорить, она ждала чего угодно, кроме горной рыси.       Меня хватило только на неопределённые междометия.       — Потом костёр погас, горная рысь сменилась лисой, а у Финиды съехала крыша. Она, видишь ли, всё пытается исцелить меня от ненависти, а горная рысь никогда не остановит другую горную рысь. Но может увести её за собой.       Я продолжала сопеть, а Призрак повёл плечами и встал в боевую стойку.       — Ты можешь забыть об этом и просто быть лисой, а можешь найти Марику и научиться быть и тем, и другим. Будь это моё дело, я бы посоветовал идти, потому что первый проявившийся облик считается наиболее близким к человеку. Но это не моё дело, потому перерыв окончен, ступай к ручью.       Я послушно подошла к краю обрыва, и тренировка возобновилась, вот только сосредотачиваться на драке у меня не получалось. Мысли завязывались в странные узлы и не желали осмысленно работать. А ещё я злилась на Финиду, жутко злилась. И на Малисану тоже, и на Кору немного. Подумать только, умолчали о такой малости, как мой первый зверь!       «Вот же вредители!» — в сердцах подумала я, резко поднырнула под руку Криса и со всей дури шибанула того в солнечное сплетение. Призрак такого определённо не ожидал, он слегка отступил назад и... А сзади был ручей.       Я успела подумать о том, что, если Криса вырубит, я его дотащить до деревни не смогу точно, но его не вырубило, и мокрый и слегка обалдевший Призрак пробкой выскочил из воды, тихо выругался и вылез наверх, ко мне. Я мысленно прощалась с жизнью, но вместо этого услышала нечто невероятное:       — Ты меня победила.       Пока моё не отошедшее от прошлых откровений сознание пыталось переварить эту фразу, Призрак коротко сообщил, что бежит домой греться, и, если завтра в положенное время его тут не будет, значит, он заболел или умер, а потом умчался по направлению к деревне.       Весь день я ходила несколько пришибленной, даже собралась не прийти на встречу с ребятами, но всё-таки притащилась, притом не столько из-за ребят, сколько из-за пончиков. Сегодня собрались все, даже Малисана. Они смеялись, обсуждали скорый сезон охоты среди школьников, гадали, будет ли Финида в этом году устраивать большие игры, вроде тех, где они и сдружились. Они знать не знали о моём втором звере и об упавшем в ручей Крисе. И я не собиралась им рассказывать.       — Ярна! — отметил моё появление радостным возгласом Хельмер.       — Ну как, не утонула ещё? — хихикнула Ирма. — Расскажешь что-нибудь весёленькое?       Я могла рассказать им о том, что сегодня вполне мог утонуть Крис, но не стала этого делать. Я представила себе, как начнёт суетиться Малисана, а мне сегодня было не до того. Внимания не хотелось, хотелось пончиков. «Может, этот поступок и эгоистичный, но, что бы я ни делала, всё равно кто-нибудь будет недоволен, так что я буду делать то, что хочу», — повторила я для себя слова Марики.       — Я в полном порядке, устала жутко, болтать сил нет. Сегодня рассказываете вы! Онни, передай пончик, пожалуйста. Спасибо.       Новости были. Прошёл слушок, что власти клана совместно с властями Коовира затеяли большие охотничьи игры во имя сокращения поголовья зверья в близлежащем лесу. Игры действительно большие — не только для школьников, но и для старших.       — О, давайте снова соберёмся прежним составом! — оживилась Сона. — Не совсем прежним, но вы поняли. Этим составом.       Малисана пожала плечами.       — Боюсь, охотник из меня уже никакой.       — Я тоже буду только мешать, — поддержал её Тайто. — Слишком давно не было практики.       — Победа не главное, главное — повеселиться всем вместе! — не унывала Ирма. — Вон для Ярны это будет первое подобное приключение, так ведь?       Я растерялась, не сразу поняв, что меня тоже имеют в виду.       — Я ведь вообще ещё ни разу не охотилась, в смысле, я даже не убивала животных раньше.       Ирма испустила полный умиления писк, а Диса многозначительно склонила голову набок:       — Всё однажды случается впервые.       Я расплылась в счастливой улыбке. Всё-таки друзья — это здорово.       Всё однажды случается впервые, и на следующий день, когда Крис не пришёл на тренировку, я отправилась к нему проверить, умер он или всё-таки заболел. И не по чужому пинку, а по собственному желанию, вот это да. На самом деле я надеялась, что он достаточно живой, чтобы ответить мне на пару вопросов.       Дверь мне открыли не сразу, я даже успела заволноваться, не умер ли Призрак в самом деле, но потом я услышала весьма характерные ковыляния и скрип отодвигаемого засова. Дверь медленно и картинно распахнулась и предо мною предстал умирающий лебедь. То есть совершенно простуженный Крис, завёрнутый в светло-серый плед.       — Ты не умер, — обрадовалась я.       — В процессе, — буркнул он. — Чего пришла?       — Хотела кое-что спросить, но я, пожалуй, потом зайду, — не хватало ещё заразиться. — Позвать тебе Малисану?       Покрасневшее от жара лицо резко побелело до обычного состояния.       — Не надо, пожалуйста. Скажи ей, что я здоров, если будет спрашивать.       Я с сомнением осмотрела Криса: ему явно не помешала бы помощь, которую лично я оказывать была не готова. «Ладно, если до сих пор не умер, не умрёт и сейчас», — подумала я неуверенно.       — Тогда я пойду. Выздоравливай.       Я, махнув рукой на прощание, развернулась, чтобы уйти, но странный звук сзади привлёк моё внимание. Обернувшись, я обнаружила, что Крис отчаянно пытается закрыть дверь. Похоже, бедняге было совсем плохо. Вот и как тут понять, что лучше для него: если я позову Малисану или если я не позову?       А что лучше для меня? Мне всяко будет спокойнее, если за Призраком присмотрят. С другой стороны, за Малисану он может и отомстить, и из ручья на больничную койку буду перебираться уже я. «Позвать Петру? Она на лекаря учится... Хотя нет, Петра точно скажет Малисане».       Так ничего и не решив, я утащилась домой, где и просидела весь день, прячась от собственной совести в книгах. На следующий день совесть меня победила и, выпив противопростудный чаёк, я потащилась обратно к дому Криса.       Он был всё ещё жив.       — Точно помощь не нужна? — спросила я, что на моём языке означало: «Я, вроде как, морально готова попытаться тебе помочь, но будет лучше, если ты отправишь меня за Малисаной».       — Только не Малисану, — просипел Призрак, что на его языке означало: «Ладно, ты сойдёшь».       Изнутри дом Криса выглядел ещё более уныло, чем его хозяин. Вроде всё аккуратно, но как-то... Пусто. Да, этот дом казался совершенно нежилым, а потому особенно холодным и сырым. Или же дело было в том, что потух камин. В сотый раз пожалев о том, что я вообще за это взялась, я отправила Криса умирать лёжа, а сама привела камин в порядок и занялась чаями. На своей памяти мне ещё не приходилось болеть, но я совершенно точно знала, что нужно делать с простудой. Лечить Призрака и бегать за ним с грелкой я не собиралась, с такими намерениями действительно проще было позвать Малисану, но, сунув ему чай, я уселась рядом и принялась мстить за все месяцы нашего знакомства: капать на больную голову своими вопросами.       — Почему ты мне сразу не сказал про то, что у меня два зверя?       — Финида просила не говорить.       — Тогда почему в итоге сказал?       — Потому что я не обещал ей не говорить.       — Тогда почему сразу не сказал?!       — Ты не спрашивала.       — Ох-х...       Месть не задалась. У Криса явно была температура, и не низкая, но он продолжал быть невыносимо неболтливым. Но нет, оставлять его в покое, не выяснив всё, что меня интересовало, я не собиралась. Пусть пожалеет, что не согласился на Малисану!       — То есть весь этот цирк был потому, что Финида испугалась, что я, оказавшись в какой-то степени горной рысью, подвигну тебя на месть?       — Очевидно, что так.       — И как это связано с Марикой?       — Финида не любит Марику. А ещё она не хочет, чтобы ты нашла в себе горную рысь, ты ей больше нравишься лисой.       — Понятно... — буркнула я, и тут меня прорвало. Устраивать такие сцены над кроватью слегка умирающего Призрака было свинством, но я об этом подумала, когда было уже поздно. — Они все с ума посходили. Вся моя жизнь, которую я помню, едва ли не на половину состоит из откровений окружающих о тебе. Крис то, Крис сё, вот он бедный, такое пережил, твоя судьба — помочь ему вернуться в прошлое состояние... Каждый, чуть что, начинает говорить, что, мол, надеется, что я тебя «спасу». Без обид, но я предпочитаю видеть смысл своей жизни более масштабным. Я хочу жить, я хочу узнавать новое, я хочу учиться, притом не оценивая каждый свой шаг на предмет того, подтолкнёт тебя это к мести или нет. Ты вроде не идиот, сам способен решить, что тебе нужно, а я выступать в качестве твоего спасителя от себя самого не подписывалась!       Я замолчала, сердясь на этих гипотетических «всех» и на себя саму. Крис закашлялся, но когда я обернулась на него, оказалось, что он смеётся.       — Ха-ха, — мрачно прокомментировала я ситуацию.       — Что, действительно все начинают говорить про меня?       — Да! Вся деревня как помешалась. Финида, Малисана, Кора, Сона с компанией, даже Марика туда же! Я уже не знаю, ты бы хоть поулыбался им немного, сделал что-нибудь... Агрх, я даже не знаю, чего они от тебя ждут. Я даже не знаю, чем ты сейчас живёшь, вот то ли дело раньше! Серьёзно, я знаю о твоём прошлом больше, чем о своём!..       Шутка вышла так себе, но Крис опять улыбнулся.       — Ты знаешь, чем я живу.       — Не-а. О нынешнем тебе я знаю одно: ты скрытничаешь и избиваешь меня. Всё.       Крис помолчал некоторое время, а потом вдруг сказал:       — Зайди в маленькую комнату, дверь у самого камина. Слева от стола стоят коробки, посмотри там. Остальное не трогай.       Я поднялась, вышла в главную комнату и только потом поняла, что действовала по привычке, как на тренировках: Призрак сказал, я сделала. И всё-таки любопытно же...       Маленькая комната оказалась мастерской. Большое окно с открытыми ставнями было занавешено тёмными пыльными шторами, грубой тёмной тканью были закрыты стол и мольберт. На стене красовался большой портрет тепло улыбающейся красивой блондинки сомнительного, но очевидно молодого возраста, из глаз, шеи и лба которой торчали ножи.       — Привет, Фаина. Вот ты, значит, какая, — пробурчала я, приближаясь к своей цели: большой коробке, забитой бумагой.       Это, несомненно, были старые рисунки, и я, вытащив один из них, обнаружила набросок всё той же Фаины. На другом рисунке была она же, на третьем — тоже. Вся коробка была забита сотнями изображений Фаины. На одних она улыбалась, протягивала руки, целилась из лука, на других — с безумным выражением лица стояла на крыше дома с парой тёмных силуэтов, должно быть тех самых демонов. Но больше всего было изображений мёртвой Фаины. Крис топил её, вешал, протыкал копьём, убивал из лука. Было видно, с какой ненавистью он вдавливал карандаш в бумагу, местами прорывая её.       Это было действительно жутко. Я сидела рядом с коробкой, не в силах оторвать взгляда от этого алтаря ненависти. Малисана была права: Крис одержим Фаиной. А Финида ошиблась. Едва ли Призраку поможет хоть что-нибудь, кроме мести.       Возвращаясь к Крису, я увидела одиноко стоящий в углу простой посох, тот самый, с которым он когда-то спас меня на озере. Посох одиноко пылился в углу, и мне почему-то невыносимо захотелось взять его в руки, но я сдержалась. Крис велел ничего не трогать, кроме той коробки, и я не рискнула бы ослушаться его. Особенно после того, что я увидела.       — Ещё не сбежала? — поинтересовался Призрак, когда я вернулась к нему с новой порцией чая.       — Я с таким трудом заставила себя сюда прийти, какое теперь сбегать, — я села обратно. — Здорово рисуешь.       Крис поперхнулся чаем: кажется, такой реакции он не ожидал. Но и я не собиралась ни говорить о том, какая Фаина плохая, ни о том, какой Крис бедный, ни, упаси Киира, давать советы. Мне было совершенно нечего сказать, а рисовал Призрак действительно здорово.       Интересно, а видел ли кто-нибудь ещё эту коробку? Малисану шокировал даже портрет на стене, об остальных рисунках она явно не слышала. Похоже, я была удостоена редкой чести. Впрочем, с чего я взяла, что у Криса нет друзей, кроме той старой компании, которую он избегает? Хотя... Будь у него кто-нибудь, мне бы не пришлось сейчас сидеть здесь. Наплевав на решение не лезть в чужие дела, я всё-таки спросила:       — Тебе нравится быть одному?       — Это допрос?       — Нет, я просто пытаюсь понять тебя. Там есть небольшая компания отличных ребят, которые думают о тебе и будут рады, если ты к ним вернёшься. Но ты не возвращаешься. И мне интересно: это потому, что тебе просто нравится быть одному, или потому, что они ждут не тебя настоящего, а тебя прошлого? — тут я испугалась собственных слов и быстро добавила: — Не подумай, если не хочешь — не отвечай, мне просто интересно.       Крис смотрел на меня, прищурившись, и так пристально, что мне стало неуютно. Потом он вдруг резко сел и чихнул, а я отшатнулась в сторону, испугавшись то ли резкого движения, то ли заразы. Призрак шмыгнул носом, угрюмо посмотрел на меня и утащился в ванную. Я пошла согреть ещё чаю.       Видимо, за это время Крис успел подумать, сопоставить все «за» и «против» и решил мне ответить.       — Представь, что к тебе вдруг вернулась память. И ты вспомнила, что все твои родные мертвы, тебя предали те, кому ты верила, но осталась кучка друзей, которые тебя ещё ждут. И вот они надеются, что ты бросишь свою новую жизнь и вернёшься к ним, да ещё и станешь вести себя, как прежде. Что скажешь?       Я кивнула.       — Твой ответ я поняла. Ситуация паршивая.       — Вот и отлично.       Почему он не заводит новых друзей тоже в целом было понятно. После такого непросто кому-то довериться, да и не каждый захочет иметь дело с этаким человеком-призраком. Гораздо проще замкнуться в себе и своей ненависти и тихо сидеть у себя, рисуя и читая книги. Я вполне допускала, что в подобной ситуации поступила бы точно так же. Только рисовать я не умела. И вообще почти ничего не умела. И никто бы мне не дал спокойно сидеть, нет во мне крисовской силы воли, чтобы всех гнать, причиняя им боль, даже если мне самой это нужно.       — Слушай, — я вспомнила, что ещё хотела спросить. — А почему мой второй зверь не даёт о себе знать? Никак вообще.       Я и в самом деле никогда бы не подумала, что хоть чем-то отличаюсь от той же Коры, если бы мне не сказали. Никаких двойственностей я в себе не замечала, да и особых внутренних разногласий тоже. Хотя... Не могло ли это быть связано с моим потерянным прошлым? Одного зверя я принесла с собой оттуда, второй появился в этой новой жизни...       Крис снова расчихался и потом кое-как выдавил:       — С этим сходи к Марике.       Я кивнула. Поговорить с Марикой было просто необходимо, но как же страшно...       В животе у меня заурчало, неплохо было бы пообедать. «Кстати, а чем сейчас питается Призрак?» — с подозрением подумала я. Он всяко не выглядел как тот, кто в состоянии приготовить себе еду.       — А что ты обычно ешь, когда болеешь? — спросила я, и весьма красноречивый взгляд подтвердил мои подозрения.       — Я обычно не болею.       — Да брось, только на моей памяти болеешь уже второй раз, — я поднялась. Напросилась в помощники, теперь придётся расхлёбывать в полной мере. — Ладно, что тут у тебя есть?       Ситуация оказалась ещё более весёлой, чем я думала, потому что у Криса почти ничего не было, а мои кулинарные способности были далеко не блестящими, чтобы я могла изготовить что-либо приличное из такого набора продуктов. Обычно, когда Кора допускала меня до кухни, я жизнерадостно кидалась экспериментировать, иногда получалось очень даже неплохо. Готовить я любила, но сейчас...       Сейчас пришлось довольствоваться варёной картошкой, впрочем, Призрак явно не был против. У меня вообще появлялось смутное ощущение, что с питанием у него и в здоровую пору не очень. Но это меня волновало мало, потому что большую часть моих мыслей теперь занимала книга, которую я увидела на кухне.       — Это ведь вторая часть Охотников на драконов, да? — я спрашивала о ней в библиотеке, но мне сказали, что книгу выкупили.       — Ага. Если хочешь, забирай, только верни потом.       — У-у-у, спасибо! — обрадовалась я, вцепившись в книгу.       Надо сказать, что довольно быстро от умных познавательных книг я переметнулась к приключенческим и сказочным историям. Информации в них было поменьше, что, впрочем, не умаляло их прекрасности.       Книга решила все проблемы. На следующий день я снова явилась мучить своего мучителя, впрочем, он выглядел уже более здоровым. На всякий случай я пару раз ткнула ему пальцем в лоб. Надо же, почти нормальная температура.       — Ты пробьёшь мне череп.       — Ты уже давно пробил мне всё, что было можно и что нельзя. Считай это местью.       На этот раз с расспросами лезть не хотелось, вчера я уже узнала всё, что хотела узнать. Крис чихал у себя в комнате, а я захватила гостиную, погрузившись в мир отважных искателей сокровищ и победителей монстров, периодически отвлекаясь, дабы напоить больного чайком.       На третий день я оценила состояние Криса как приемлемое и собралась вернуться домой, но Призрак неожиданно меня остановил.       — Книга. Где ты сейчас читаешь?       — Э-э-э... Тейр узнал, что Наоми попала в плен, но решил сначала разобраться с Пожирателем.       Призрак хмыкнул.       — Быстро ты. Как дочитаешь, жду книгу назад. Через два дня приходи на тренировку.       — Ага, — сказала я и ушла. Судьба бедняги Наоми меня крайне волновала.       Книгу я дочитала на следующий же день, надо было вернуть. История сильно меня зацепила, в душе бушевал ураган, хотелось всё бросить и скакать охотиться на драконов, которых, к слову, не существовало. Разве что совсем на юге, в диких землях... В голове сами собой рождались истории. «Самой в писатели податься, что ли», — подумала я, удивилась этой мысли, сцапала у Коры стопку бумаги и попробовала одну из таких историй записать. Получалось не так плохо, я даже обрадовалась.       До Криса с книгой я так и не дошла, потому что вечером собиралась на встречу с ребятами. Я полагала, что они могут заподозрить что-то неладное в моём отсутствии. Даже не знаю, чего мне хотелось меньше: чтобы они узнали, что Крис опять заболел, или чтобы они узнали, что я всё это время сидела с ним. Опять начнутся все эти разговоры о моём на него влиянии... Ой, нет.       Я сразу поняла, что что-то не так. Стоило мне только выйти на улицу, как я почувствовала витающий в воздухе липкой и склизкой массой страх. Он сочился из домов, вился вокруг прохожих. Я попробовала сконцентрироваться на этом, и окружающая тревога каким-то совсем новым ощущением сдавила моё сердце.       Кору я в тот день не видела, хозяйка пропадала в своей лавке. Что-то случилось, что-то плохое, что-то, что затронуло всех. Но что?       В булочной было непривычно тихо. Посетители сидели мрачными, и ощущение страха перебивало дивный аромат корицы.       — Что произошло? — вместо приветствия спросила я своих, втискиваясь между Соной и Дисой.       — Ты ещё не знаешь, да? — тихо спросил Онни.       В гнетущей тишине голос Петры показался мне слишком громким, слова словно били по ушам.       — Две недели назад маги Эйноматрина совершили набег на деревню расков, стоявших у Литасса, уничтожив их клан почти полностью. Тридцать восемь уцелевших собираются присоединиться к нам. По словам их посланника, эйноматринцы вернулись за горы, но теперь самая северная деревня расков — наша.       Тридцать восемь человек от всей деревни. Наверняка считая стариков и младенцев. Едва ли в том клане было меньше жителей, чем у нас... А осталось всего тридцать восемь. Это было страшно. Ужасная новость буквально выдернула меня из фантазий, больно ударив об реальность. Что я вообще знала о жизни? Уроки Криса, булочные, праздники... Маленькая ложь Финиды ещё утром казалась трагедией, но настоящая трагедия — вот она. Настоящая опасность, настоящая смерть дышит на нас с севера.       — Отец будет просить Финиду уходить южнее немедленно, — мрачно сообщила Диса.       — Это будет тяжело, — не менее мрачно вздохнул Тайто.       Повисла тишина. Каждый смотрел куда-то вниз, я тоже разглядывала собственные руки. А потом заговорила Сона:       — Ярна, а Крис тоже ещё не знает?..       Холодные мурашки пробежали по моей спине, а шерсть на хвосте встала дыбом. Крис ничего не знал. Он болел дома и ждал свою книгу. И мне совершенно не хотелось стать той, кто ему расскажет...       — Нет, — выдохнула я.       — И не говори, — вдруг припечатала Петра. — Чем позже он узнает, тем лучше.       — Когда он узнает, что мы молчали, он нас не простит, — возразил Тайто.       Ирма, шерсть на хвосте которой тоже топорщилась, вскочила на ноги, шумно оттолкнув стул.       — Да ему на нас и так давно плевать, а чем дольше он не знает, тем меньше нам за него волноваться.       А вот такого я не ожидала.       — Да бросьте, разве можно такое скрыть? Я только вышла из дома, как поняла, что стряслась беда...       Несколько удивлённых взглядов обратились на меня.       — Как это? — уточнил Хельмер.       — Как-как? Оно же повсюду! Этот страх, ужас, он почти осязаемый!       Друзья продолжали недоумевающе пялиться на меня, а я вскочила на ноги и, не попрощавшись, выбежала из булочной. Нельзя поступать так с Крисом. Он имел право знать, что происходит, и своей заботой они делали лишь хуже. Тоже мне, нашлись заботливые! «Да они просто боятся сказать ему, боятся куда больше, чем я», — поняла я. И страх отступил.